Глава 2.
Сегодня, как и всегда, ровно в 8.30 Тим спустился к завтраку. В замке почти в каждой комнате были часы, но нигде не было ни одного календаря. За окном стояла вечная осень, и Тим постепенно терял счет дням, привыкая просто жить, вдыхая сырой воздух и глядя в серое свинцовое небо.
В этом замке завтракали всегда в зале с большим балконом. Всю стену здесь занимало огромное окно, выходившее на балкон, с которого открывался отличный вид на залитый дождем парк. Здесь, сидя за столом напротив господина Айкона, Тим мог оценить изящную задумку садового архитектора, что когда-то начертил план этого удивительного парка.
Стол всегда был накрыт на двоих: изящные блюдца, чашки тонкого фарфора, которые казались невесомыми настолько, что страшно было касаться их пальцами: не отломить бы случайно кусочек. Еда всегда была вкусной и сытной. Завтрак особенно нравился Тиму, потому что именно в это время он впервые за день встречался с господином Айконом.
Вот и сейчас, Тарон открыл перед ним дверь в зал, и Тим вошел внутрь, заранее ища глазами накрытый стол. При его появлении сидевший за столом мужчина поднялся ему на встречу. Господину Айкону на вид было лет тридцать, он был высок и строен, но не так мускулист, как его слуги. Он всегда был безупречно одет, у него были красивые руки пианиста с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Прекрасная осанка и плавные движения выдавали в нем опытного наездника и, как подозревал Тим, прекрасного танцора. Широкие плечи и тонкая талия, длинные, идеально подчеркнутые брюками, стройные ноги. Но больше всего привлекало Тима его лицо. Красивые черные глаза удивительной формы, прямой нос, высокие, четко очерченные скулы. И нежные, пушистые ресницы угольно-черного цвета, придававшие его мужественному лицо какое-то девичье очарование. А еще у господина Айкона были длинные волосы, несколько выбивавшиеся из образа молодого аристократа. Они тоже были иссиня-черными, так что Тиму даже иногда казалось, будто при движении по ним пробегала фиолетовая искра. Господин Айкон собирал волосы сзади, заколов их странной заколкой с серебряными перьями, подходившей скорее какому-нибудь индейцу в дикий прериях, а не владельцу огромного мрачного замка. Но судя по поблескивающим на заколке камешкам, стоила она немало и возможно представляла собой что-то вроде семейной реликвии, передававшейся по наследству уже много веков. Во всяком случае, именно такую историю придумал для себя Тим.
- Доброе утро, Тим, - как всегда сдержанно и негромко произнес господин Айкон, слегка поклонившись мальчику.
- Доброе утро, господин Айкон, - ответил Тим, радостно глядя на хозяина замка. – Как Вам спалось сегодня?
Господин Айкон улыбнулся:
- Благодарю за заботу, Тим, все хорошо. Садись. Я хотел бы, чтобы ты попробовал это варенье из вишни. Оно сварено только сегодня утром.
Тим кивнул, усаживаясь за стол. Тарон пододвинул его стул, налил в чашку чай из белого чайника и выскользнул из зала, оставив мальчика и мужчину наедине.
Тиму больше всего хотелось спросить, что господин Айкон видел сегодня во сне. Сам он никогда не видел здесь снов. Тим просто закрывал глаза, проваливаясь в черную яму, и открывал их уже утром, за пару минут до прихода Тарона. Должно быть, это вечный дождь убаюкивал и утомлял его, и он просто не запоминал своих снов, а может быть и их размыли потоки воды, стекавшие по оконному стеклу.
Хотя Тим был уверен, что по ночам ему снилось бы то же, что он видел днем – господин Айкон и заливавший все вокруг дождь.
- Как продвигается твоя работа? – спросил господин Айкон.
Тим неуверенно посмотрел на него. Недавно он начал писать новую картину: это было окно, выходившее в парк, в открытые створки которого сквозь струи дождя были видны словно сотканные из тумана деревья и кусты.
- Мне никак не подобрать цвет… - задумчиво проговорил мальчик, помешивая ложечкой чай. – Я перепробовал все оттенки, что у меня есть, но мне кажется, что этот серый цвет не подходит. Что я не пробую, все не так: то мне кажется, что получается слишком мрачно, то, наоборот, будто слишком солнечно. Не могу взять в толк, как же мне написать так, чтобы была видна эта серая пелена дождя.
Господин Айкон, кивнув, посмотрел на парк. Некоторое время он внимательно вглядывался в завесу дождя, видимо, пытаясь определить необходимый цвет, а потом вздохнул, побарабанив пальцами по столу.
- Попробуй «Гейнсборо». Должно быть, в твоих красках нет этого оттенка. Я попрошу Тависка передать тебе его. Думаю, он подойдет.
- Спасибо, господин Айкон, - глаза Тима невольно вспыхнули радостью. Он был счастлив не только тем, что его маленькое затруднение наконец будет решено, но и тем, что господин Айкон воспринял его проблему как нечто важное, достойное обдумывания.
- Чем ты думаешь заняться после завтрака? – вдруг спросил господин Айкон. Тим удивленно вскинул на него глаза. Обычно это время он посвящал учебе в своей комнате. Но если сам хозяин замка спрашивает его, не значит ли это, что у него есть какие-то планы на Тима?
- Я думал.. занятия… но если… - промямлил Тим. Господин Айкон внимательно выслушал его лепетание, а потом снова улыбнулся:
- Вчера вечером было нападение, и я думал дать сегодня Тарону и Тависку время на отдых. Как ты смотришь на то, чтобы вместо учебы прогуляться сегодня со мной в парке?
Какой бы загадочной ни была жизнь, Тим оставался простым мальчишкой, чье сердце не могло не замереть от счастья от такого предложения. Да и кто бы на его месте отказался променять часы над учебниками на неторопливую прогулку с человеком, которого он боготворил?
Тим радостно кивнул, мысленно поблагодарив таинственных нападавших за невольный подарок.
Первое нападение он запомнил смутно. Может быть, это и не был первый раз, когда они напали на замок, но Тиму почему-то казалось, что тот раз был первым для него. Он четко помнил, что они с Тависком сидели в его комнате, и высокий блондин холодным, как и весь его облик, голосом объяснял ему решение уравнения. И вдруг что-то изменилось. Первым пришел запах – Тиму внезапно показалось, что потянуло чем-то тухлым. Запах становился все сильнее, мгновенно заполнив каждый уголок комнаты, превращаясь из едва заметного запашка в страшную вонь гниющего мяса. От резкого, удушающего смрада резало глаза. А вслед за запахом пришли звуки: что-то скрежещущее, визжащее, словно кто-то пытался свести с ума, используя целый оркестр пил и ножей. В глаза, в которых и без того все расплывалось, ударил резкий свет, будто молнией расколовший привычную серую морось за окном.
- Иди к нам! – один голос, но будто тысячи демонов разом взревели за окном, заставив Тима в ужасе зажать уши. Он успел только заметить быстрое движение рядом, и всегда такой неторопливый Тависк вылетел из комнаты, оставив Тима в одиночестве.
Мальчик в ужасе сполз на пол, зажимая уши руками и закрыв глаза. От жутких воплей сотен голосов, звавших его, лопались барабанные перепонки. Затхлый воздух забивался в нос, не давая как следует вздохнуть. Тим забился под стол, стараясь стать как можно меньше, чтобы хоть как-то оградить себя от нараставшего хаоса.
А потом чьи-то теплые руки обняли его, прижимая к широкой груди, чей-то голос над ухом произнес, мгновенно перекрыв всю какофонию звуков:
- Тихо, тихо, Тим, я здесь, не бойся.
Тиму показалось, что он получил долгожданный глоток воздуха. Он вцепился в одежду сидящего рядом с ним господина Айкона, спрятавшись в его объятиях.
- Скоро все закончится, Тим, - господин Айкон успокаивающе гладил его по спине, другой рукой прижимая его голову к своей груди. – Они скоро уйдут…
И они действительно скоро ушли. На смену шуму пришел привычный шелест дождя, показавшийся Тиму лучшей музыкой на свете, вместо яркой круговерти огней – тихий серо-жемчужный свет из окна, вместо жуткой вони – запах мокрой земли и едва заметный аромат цветов. Тим сидел под столом, прижавшись к господину Айкону, вцепившись в него руками, мечтая лишь никогда не вырываться из кольца этих теплых рук.
- Господин… - но вырваться пришлось, так как реальность жестоко напомнила о себе. На пороге комнаты стояли два верных слуги: Тарон и Тависк, сжимая в руках окровавленные мечи.
Сколько было после этого нападений? Тим не помнил, да и не считал. Кто нападал на замок, скрытый за пеленой дождя? Об этом почему-то никто не говорил, и Тим тоже не стал спрашивать. Он лишь понял, что эта неведомая сила угрожала жителям замка, а ему, Тиму, внушала еще и невыносимый ужас. Но вскоре, глядя на спокойного господина Айкона, он постепенно научился прятать свой страх, когда мимо него проносился кто-то из близнецов, исчезая в облаке яркого тумана и смрада. Он привык прятаться, затыкая уши и не слушая зовущие со всех сторон голоса. А потом, когда все заканчивалось, привык встречать Тарона и Тависка в забрызганных кровью доспехах.
Он много раз рассматривал мечи близнецов, выпросив их оружие для того, чтобы нарисовать его. У Тависка был тонкий меч, будто сделанный изо льда. Тим внимательно разглядывал его, поражаясь прохладной прозрачности клинка и холодным блеском украшавших его сапфиров. Это оружие невероятно подходило холодному и спокойному Тависку. У Тарона, яркого, солнечного близнеца меч был совершенно другим: огромное, широкое лезвие, рукоять, украшенная гранатами и цитринами, которую не могли обхватить пальцы Тима. Мальчику казалось, что этот меч источает тепло, нагревая ладонь.
Доспехи близнецов тоже отличались, будто подобранные к их характеру: у Тависка были белоснежные латы серебряного цвета, у Тарона – непонятная конструкция, скорее напоминавшая наивные доспехи индейцев, будто сделанная из игл дикобраза и кусочков тростника, перетянутая кожаными ремешками. К слову сказать, Тарон ужасно гордился своими доспехами, хотя у него уходили часы на то, чтобы очистить его от крови после каждого нападения. Тависк же, быстро протерев свои латы и натерев их маслом, спокойно наблюдал за мучениями брата, оттиравшего приставшую кровь от каждого ремешка и каждой тростиночки
Тим любил рисовать их оружие, любил рисовать самих братьев. Тависк был идеальной моделью: он застывал на месте ледяной глыбой и сидел так, не двигаясь, погруженный в собственные мысли или в принесенную с собой книгу. Тарон, наоборот, был подвижен, как ртуть и не мог долго усидеть в одном положении. Рисовать его было сплошным мучением, наполненным перерывами на поесть, попить, поспать и просто размять ноги.
Тим в глубине сердца лелеял мечту нарисовать господина Айкона, но не решался попросить его об этом. Однажды, набравшись храбрости, он робко спросил своего учителя, не согласится ли тот попозировать ему для портрета. Господин Айкон сразу же согласился, и у Тима появилась прекрасная возможность часами любоваться красивым хозяином замка, не пряча взгляд и не скрывая своего восхищения. Этот портрет он рисовал дольше, чем все остальные, стараясь как можно точнее передать черты, вызывавшие в нем самом такой восторг.
Посмотрев на результат его трудов, господин Айкон хмыкнул и спросил:
- Неужели я на самом деле так красив? Мне кажется, друг мой, что ты изрядно мне польстил.
Тим отчаянно замотал головой. Его неумелая кисть не смогла передать и десятой доли очарования этого изящного мужчины.
Господин Айкон снова взглянул на свой портрет.
- Красота в глазах смотрящего, - пробормотал он.