.
Лев родился в июле, в самый разгар петербургского белого ночи. Я помню, как держала его в руках — маленького, сморщенного, с недовольным лицом, которое точь-в-точь копировало Олега в те времена, когда мы только познакомились. Олег стоял рядом, смотрел на сына и молчал. Я испугалась на секунду — вдруг он разочарован, вдруг не чувствует того, что должен чувствовать. А потом он протянул палец, Лев ухватился за него крошечной ручкой, и Олег сказал: «Здорово, пацан». И улыбнулся. Так, как улыбается только счастливый отец.
Первый месяц был тяжелым. Бессонные ночи, вечные подгузники, крики, которые, казалось, не прекращаются никогда. Я плакала в ванной, пока Олег качал Льва на руках. Олег засыпал на работе, сидя в кресле между тренировками. Мы не спали, не ели, не разговаривали — только существовали. Я думала, что схожу с ума. А потом в три утра, когда Лев наконец уснул, Олег подошёл ко мне, обнял и сказал: «Мы справимся». Я поверила.
Изначально мы спорили об имени. Я хотела Степу. Тихое, спокойное имя, которое напоминало мне о лете и деревне. Олег хотел Ваню — простое, крепкое, как он сам говорил, «мужицкое». Мы перебирали варианты неделями, ругались, мирились, снова ругались. А потом я посмотрела на сына — он лежал в кроватке, сжимал кулачки и смотрел на меня серьёзным взглядом. И я сказала: «Он Лев». Олег засмеялся и сказал: «Точно. Лев». Так мы и пришли к имени, которое не выбирали. Оно само выбрало нас.
Шесть лет спустя у нас родилась девочка. Лея. Она появилась на свет в марте, когда за окном ещё лежал снег, но солнце уже светило по-весеннему. Роды были легче, чем с Львом — я уже знала, что делать, не паниковала, не кричала на медсестёр. Олег держал меня за руку и говорил, что я молодец. Лея родилась с криком — громким, требовательным, как у Ярика в детстве. Я заплакала. Олег тоже. Мы не скрывали слёз. Это было наше общее счастье.
Олег тренировал Льва с пелёнок. Не буквально, конечно — но с трёх лет они уже ходили на детскую площадку, где Олег показывал ему, как подтягиваться на турнике, как держать равновесие, как не бояться высоты. Лев был упрямым — весь в отца. Если что-то не получалось, он злился, бросал занятия, но через пять минут возвращался и пробовал снова. Олег смотрел на него и говорил: «Настоящий спортсмен».
— Папа, я буду чемпионом? — спрашивал Лев.
— Будешь, — отвечал Олег. — Если не бросишь.
— Не брошу.
— Посмотрим.
Они занимались каждый день. Даже когда я звала их ужинать, даже когда шёл дождь, даже когда Лев уставал после школы. Я смотрела на них из окна и улыбалась. Два моих льва.
Лею мы отдали на танцы. Я настояла. Олег сначала сомневался — думал, что дочь тоже должна заниматься спортом. Но Лея была другой. Мягкой, пластичной, музыкальной. В три года она уже повторяла движения за Аней, которая приезжала в гости и показывала ей связки.
— Она танцовщица, — сказала Аня после первого же занятия. — У неё талант.
Олег вздохнул, махнул рукой.
— Ладно, — сказал он. — Танцы так танцы.
— Ты не расстроен? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — Она сама выберет, кем быть. Моё дело — любить.
Я поцеловала его.
— Ты хороший папа, — сказала я.
— Знаю, — ответил он.
Лев и Лея не похожи друг на друга. Лев — серьёзный, молчаливый, любит конструкторы и книги про динозавров. Лея — весёлая, громкая, танцует под любую музыку и поёт в караоке, даже когда её не просят. Они ссорятся — часто, по любому поводу. Но если кто-то обижает Лею, Лев встаёт на её защиту, даже если она сама виновата. А если Лев грустит, Лея подходит, обнимает и говорит: «Не плачь, братик. Я тебя люблю». И он не плачет. Улыбается.
Мы живём в Петербурге. В той же квартире, которую снимали когда-то вдвоём. Комната Ярика теперь стала комнатой Льва. На стенах — плакаты с футболистами и наклейки с динозаврами. На полках — кубки, которые Лев начал выигрывать на детских соревнованиях. Олег смотрит на них и молчит. Но я знаю — он гордится.
Леина комната — светлая, с занавесками в цветочек и балетными пачками, которые висят на спинке стула. Она любит кружиться перед зеркалом, представляя себя примой. Я снимаю её на видео, монтирую, выкладываю в тик-ток — подписчики в восторге. «Звезда растёт», — пишут в комментариях. Я улыбаюсь. Моя звезда.
Мы с Олегом всё ещё иногда ссоримся. Обычно по вечерам, когда дети спят, а мы сидим на кухне и не можем поделить, кто моет посуду. Или когда он забывает купить хлеб. Или когда я слишком долго монтирую видео. Но теперь ссоры не такие колкие, не такие долгие. Мы быстро миримся. Целуемся. Идём спать. Потому что у нас есть дети. Потому что завтра нужно вставать рано. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на обиды.
Аня и Фил приезжают два-три раза в год. Фил уже не собирает конструкторы — он работает IT-специалистом, но всё так же шутит и носит очки. Аня всё ещё пьёт кофе и носит бейсболку. У них нет детей. «Пока», — говорит Аня. «Мы ещё не готовы», — добавляет Фил. Я не давлю. Каждый выбирает свой путь.
Ксюша иногда присылает открытки. Из разных городов — она много путешествует. Мы не обижаемся друг на друга. Просто живём свои жизни.
Ярик приезжает каждое лето. Он уже студент, высокий, серьёзный, но всё так же называет меня «Никуся» и требует блины. Он играет с Львом в футбол, учит Лею играть на гитаре. Олег смотрит на брата и улыбается. Скучает. Но не признаётся.
Сегодня вечером мы сидим на кухне. Лев делает уроки, Лея рисует за моей спиной. Олег пьёт чай, листает телефон.
— Олеж, — говорю я.
— Мм? — поднимает голову.
— Ты счастлив?
Он смотрит на меня. Потом на детей. Потом снова на меня.
— Да, — говорит он. — А ты?
Я оглядываюсь. Наш дом. Наш Лев. Наша Лея. Наша жизнь, которую мы построили сами. Из ссор, примирений, бессонных ночей, подгузников, танцев, турников, двух полосок, коробки с тестом, петербургских дождей и редкого солнца.
— Я — да, — говорю я.
Он берёт меня за руку. Сжимает пальцы.
— Всё хорошо? — спрашивает он.
— Всё хорошо, — отвечаю я.
— Точно?
— Точно.
За окном идёт дождь. Ноябрь. Петербург. Но нам не холодно. Потому что мы вместе.
Лев поднимает голову от учебника.
— Мам, а у нас будут ещё дети? — спрашивает он.
— Не знаю, — говорю я. — А ты хочешь?
— Не знаю, — отвечает он. — Лея уже достала.
— Сам достаёшь, — говорит Лея, не отрываясь от рисунка.
— Лея, не груби, — говорю я.
— А он первый начал.
— Я не начинал, я спросил.
— Ты спросил, но как спросил.
— Как?
— Как дурак.
— Лея.
— Что? Он дурак.
— Я умнее тебя, — говорит Лев.
— Я красивее, — парирует Лея.
— Дети, — вмешивается Олег. — Хватит. Ешьте.
— Мы не едим, — говорит Лев. — Мы спорим.
— Ешьте и спорьте, — говорит Олег.
Я засмеялась. Олег — тоже. Лев и Лея переглянулись и тоже улыбнулись.
— Я люблю вас, — говорю я.
— Мы знаем, — говорит Лев.
— Мы тебя тоже, — добавляет Лея.
Олег обнимает меня. Я кладу голову ему на плечо.
— Ника, — говорит он.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
— За всё.
Я закрываю глаза. Слышу дыхание детей, шум дождя за окном, ровное сердцебиение Олега. И думаю: всё, что было — ссоры, переезды, слёзы, страхи — всё это привело нас сюда. В эту кухню. В этот вечер. В эту жизнь.
Наверное, мне повезло. Нет. Точно повезло.