Королева Квинса

После той ночи откровений с отцом и его гениальными стратегическими ходами, я чувствовал себя так, будто по мне проехался каток, а потом сдал назад, чтобы проверить, жив ли я. В голове пульсировала только одна мысль: «Я отклонил её запрос. Я. Отклонил. Её. Запрос».

Я пришел в школу на полчаса раньше. На мне были темные очки, потому что мои глаза выглядели так, будто я не спал неделю (что было почти правдой), и я напоминал себе скорее вышибалу, чем капитана команды.

— Где она? — шептал я себе под нос, нервно оглядывая коридор. — Только бы найти её до начала уроков.

Я должен был всё объяснить. Должен был сказать, что мой отец — старый сумасшедший тактик, который возомнил себя экспертом по свиданиям. Что я на самом деле прыгал до потолка от счастья, когда увидел её уведомление.

И вот, наконец, я увидел её у шкафчиков.

София. Моя пустынная принцесса. Она стояла, прижимая к груди учебник, и о чем-то тихо разговаривала с Лили. Даже в школьной суматохе она казалась островком спокойствия. До того момента, пока наши взгляды не встретились.

Я сделал шаг вперед, уже открыв рот, чтобы произнести её имя.
— София! Погоди, я...

В ту же секунду её глаза расширились. Я буквально увидел, как густая, яркая краска заливает её лицо. Её щеки стали пунцовыми, как спелые гранаты. Она выглядела не просто смущенной — она выглядела так, будто я поймал её на месте преступления.

Прежде чем я успел сделать второй шаг, София резко развернулась и... рванула прочь. Она не просто ушла, она практически испарилась в толпе, лавируя между учениками с грацией и скоростью профессионального гонщика.

— Эй! Стой! — крикнул я, вызывая недоуменные взгляды всей школы.

Я бросился за ней. Лили посмотрела на меня как на умалишенного, но мне было плевать.

Я искал её десять минут. Мой пульс зашкаливал. Наконец, я увидел край её платка за углом.
— София, пожалуйста, выслушай! — я почти перешел на бег.

Она обернулась на мой голос. Боже, её щеки всё еще горели этим невозможным, ярко-красным цветом. Она посмотрела на меня всего одну секунду — взгляд был полным паники и чего-то похожего на жуткий стыд. Она прижала ладонь к лицу, резко развернулась и влетела в женский туалет.

Я затормозил перед дверью так резко, что подошвы кроссовок жалобно взвизгнули.
— Ну класс! — я со всей силы ударил ладонью по стене. — Просто потрясающе!

Она думает, что я её отверг. Она переступила через свою гордость, подписалась на меня, а я... то есть мой «гениальный» папаша... просто нажал «Отклонить». Она же теперь думает, что я смеюсь над ней! Что моё признание было шуткой, а теперь я её игнорирую!

***
Третья встреча. Перед уроком истории.

Я караулил её у двери кабинета. Когда она появилась, я постарался преградить ей путь максимально вежливо, не нарушая границ.

— София, стой. Секунду. Это насчет запроса...

Она замерла. Её лицо снова вспыхнуло так ярко, что мне показалось, от неё сейчас пойдет пар. Она даже не подняла глаз, уставившись в пол, и я увидел, как дрожат её пальцы на папке с документами.

— Мне... мне надо идти, Джейк. Пропусти, — прошептала она, и её голос был таким тонким, таким непривычно смущенным.

— Да послушай же! Мой отец... он случайно взял телефон, он не знал, кто это! Я не хотел его отклонять! Я...

София вдруг резко подняла голову. Её глаза блестели от смущения.
— Я не знаю, о чем ты говоришь! — выпалила она, и её голос сорвался. — Я ничего не отправляла! Тебе показалось!

И прежде чем я успел сказать «ага, конечно, и поэтому ты сейчас красная как пожарная машина», она проскользнула под моей рукой и влетела в класс, сев на самое дальнее место и буквально спрятавшись за спину Лили.

Я остался стоять в дверях, чувствуя себя полным ничтожеством.

«Игнорируй её, сын», — пронеслось у меня в голове голосом отца.
«Да я тебя сам сейчас проигнорирую, старый ты стратег!» — подумал я с яростью.

— Ну погоди, София, — прошептал я, заходя в класс под насмешливое хмыканье одноклассников. — Ты всё равно от меня не спрячешься. Даже если мне придется выкупить весь архив Инстаграма, чтобы доказать, что я хотел нажать «Принять».

Я сел на свое место, не сводя глаз с её затылка.

***
Зал был наполнен суетой, которая обычно предшествует финалу грандиозного проекта. Мы доделывали последние штрихи: кто-то развешивал оставшиеся гирлянды, кто-то собирал обрезки бумаги и пустые коробки. Воздух пах лаком для пола и утренней свежестью. Майкл так и не появился, поэтому вся «тяжелая» мужская работа легла на мои плечи, но мне это было даже на руку. Это помогало не сойти с ума от мыслей о Софии.

Я заметил её у столов с фуршетными скатертями. Она аккуратно расправляла складки, её движения были спокойными и методичными, хотя я видел, что кончики её пальцев слегка подрагивают. После утренних догонялок она больше не бегала от меня, но старательно не поднимала глаз.

Я глубоко вдохнул, взял бак с мусором для вида и подошел к ней.

— Складка слева всё еще кривая, — негромко сказал я.

София вздрогнула, но не отстранилась. Она бросила быстрый взгляд на скатерть, а потом на меня. Её щеки всё еще сохраняли нежно-розовый оттенок, но паника в глазах сменилась настороженностью.
— Я исправлю, Джейк. Спасибо.

— Послушай... — я замялся, чувствуя, как всё красноречие снова куда-то испаряется. — Насчет того, что было в коридоре. И... насчет телефона.

Она замерла, продолжая разглаживать уже идеально ровную ткань.
— Это не важно, — тихо прошептала она.

— Нет, важно! — я сделал полшага вперед, не переходя черту. — Пустынная принцесса, я правда не отклонял твой запрос. Клянусь чем угодно. Это сделал мой отец. Он зашел на кухню в три часа ночи, увидел, что я выгляжу как зомби, отобрал телефон и решил, что лучший способ мне «помочь» — это заблокировать причину моих страданий. Он даже не знал, кто прислал запрос!

София наконец подняла голову. В её темных глазах промелькнуло недоверие, смешанное с любопытством.
— Твой отец... заблокировал меня?

— Он возомнил себя великим стратегом, — я в отчаянии взмахнул рукой. — Честно, если ты дашь мне всего лишь один шанс, я за секунду приму запрос. За миллисекунду. За милли-милли-секун...

София вдруг не выдержала. На её лице проступила та самая редкая, искренняя улыбка, от которой у меня в груди всё переворачивалось. Она тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
— Ладно, — выдохнула она, — я верю. Это... это звучит слишком нелепо, чтобы быть правдой.

— Спасибо, — я выдохнул с таким облегчением, будто только что занес решающий тачдаун. Но улыбка быстро сошла с моего лица. Наступил момент истины. — София, а еще я хотел поговорить... серьезно.

Она тут же подобралась, её взгляд стал глубоким и внимательным.
— О чем еще?

— Насчет вчерашнего. Насчет того, что я проорал на весь коридор. Я не шутил. И я не пытался над тобой издеваться, как ты, наверное, подумала. Ты мне и вправду нравишься. Очень.

— Джейк... — начала она, в её голосе послышались предостерегающие нотки.

— Погоди, дай я скажу, — я перебил её, потому что знал: если остановлюсь сейчас, то больше не наберусь смелости. — Ты единственная, кто не смотрит на мою фамилию или мой статус. Ты видишь меня. И то, как ты держишься, твоя сила, твоя вера, твоя недосягаемость — это восхищает меня больше, чем я могу выразить словами. Я хочу, чтобы ты знала: ты можешь мне доверять. Я не собираюсь давить на тебя или требовать чего-то, что нарушит твои правила. Мне просто... мне важно быть рядом. Быть тем, кому ты сможешь открыться
— Мне нравятся твои веснушки, — продолжал я, и мой голос стал еще тише. — Они как созвездия. А твоя улыбка... когда ты улыбаешься, уголки губ немного опускаются вниз, и это самая честная и нежная улыбка, которую я видел. Она ни с чем не сравнится. Знаешь, когда я стою так близко, как сейчас... у меня воздух буквально кончается. Я чувствую себя на поле боя.

Я замолчал, глядя в её глаза, которые сейчас, в свете люстр, были именно такими — янтарными.

— Ты... — она заговорила так тихо, что я едва расслышал, — ты мне, наверное... тоже нравишься.

Мое сердце просто взорвалось от этих слов. Я был готов закричать от радости, но её следующий вздох заставил меня замереть.

— Но это ничего не меняет, — она подняла на меня глаза, полные печали. — Ты же понимаешь. Мы из разных миров. Моя религия, моя семья... Мой будущий муж должен быть мусульманином. Это не просто традиция, это моя жизнь, моя душа.

Она сказала это так решительно и одновременно так болезненно, что мне захотелось прямо сейчас выкрикнуть ей правду. Рассказать про Саида, про мечеть, про Шахаду, которую я произнес. Про то, как я стоял на коленях, чувствуя, что наконец-то нашел свой дом.

Но я вспомнил слова Саида и Имама. *«Не делай из веры шоу. Твой путь должен быть искренним, а не ради девушки».* Я должен окрепнуть. Должен доказать — прежде всего самому себе, — что это мой выбор, а не способ завоевать её сердце.

Я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь вложить в этот взгляд всю свою уверенность.

— София, — сказал я тихим, но твердым голосом. — Просто доверься мне. Я знаю, что делаю. Я знаю, какие преграды стоят между нами, и я не из тех, кто отступает перед трудностями. Не ставь на нас точку прямо сейчас. Просто... дай времени всё расставить по местам. Доверься мне, хорошо?

София долго смотрела на меня, словно пыталась разгадать загадку, которую я загадал. В её взгляде было столько сомнений, но где-то на самом дне я увидел крошечную искру надежды.

— Хорошо, Джейк, — прошептала она. — Я попробую.

В этот момент в зал с грохотом ворвались Лили и Эми с охапкой шаров, и наше уединение закончилось. София тут же вернулась к скатерти, а я отошел, чувствуя, как внутри меня горит огонь.

***
София

Я смотрела ему вслед, и мое сердце колотилось где-то в горле. Джейк вдруг подпрыгнул. Потом ещё раз. Он направился к выходу странной, почти детской походкой — вприпрыжку, словно он только что выиграл миллион, а не получил отказ.

Я не выдержала и тихо прыснула в кулак, а через секунду уже вовсю смеялась, вытирая слезы. Ну какой же он нелепый! И какой... настоящий.

Вдруг он замер у самых дверей и резко развернулся. Спотыкаясь на ровном месте, он примчался обратно ко мне.

— Мусор! — выпалил он, тяжело дыша и неловко хватаясь за ручки тяжелого бака, который всё это время стоял рядом со мной. — Я... я просто забыл, что я его несу. То есть, собирался нести. В общем, я ушел!

Он подхватил бак, чуть не зацепив край моей идеально расправленной скатерти, и снова рванул к выходу, на этот раз стараясь выглядеть серьезно, что выходило еще смешнее.

— Какое жалкое зрелище, — раздался за моей спиной холодный голос.

Я вздрогнула и обернулась. Это была Лили. Она стояла слишком близко, и её лицо казалось какой-то застывшей маской. Она улыбалась, но её глаза... они были ледяными.

— О, Лили, ты меня напугала, — я постаралась улыбнуться в ответ. — Да ладно тебе, он просто... энергичный.

Лили подошла еще ближе, протянула руку и медленно, почти с брезгливостью, поправила складку на скатерти, которую я только что разгладила.
— Энергичный? София, ты такая наивная. Тебе не кажется странным, что парень вроде него тратит столько времени на кого-то... вроде тебя? Знаешь, иногда люди делают вид, что ты им нравишься, просто чтобы посмотреть, как далеко ты зайдешь со своими правилами.

Я нахмурилась, не совсем понимая, к чему она клонит.
— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — Лили вдруг приторно улыбнулась и похлопала меня по плечу. — Просто будь осторожна. Твои традиции здесь выглядят так... экзотично. Будет жаль, если кто-то решит над этим посмеяться. Я ведь твоя подруга, я просто переживаю.

Она развернулась и пошла прочь, чеканя шаг. Я осталась стоять в полном недоумении. Что это сейчас было? Забота? Или она просто не в духе?

Ко мне подошла Эми, которая всё это время развешивала гирлянды неподалеку. Она проводила Лили долгим, подозрительным взглядом.

— София, что это сейчас было? — спросила Эми, прищурившись. — Лили вела себя так, будто у неё внутри сейчас что-то взорвется. Она какая-то странная в последнее время, ты не находишь? Особенно когда смотрит на тебя.

Я вздохнула, глядя на закрывшуюся за Лили дверь.
— Хотела бы я знать, Эми. Может, у неё проблемы? Она выглядит очень напряженной. Надеюсь, у неё всё в порядке.

Эми только покачала головой, явно не разделяя моего оптимизма, и вернулась к шарам. А я снова посмотрела на выход, куда ушел Джейк, и почувствовала, как внутри смешиваются нежность к нему и странная, липкая тревога, которую оставила после себя Лили.

***
Когда я подошла к дому, мысли о Джейке и странных словах Лили всё еще крутились в голове. Но стоило мне открыть входную дверь, как реальность резко переменилась. В прихожей стояла целая гора обуви — кроссовки, туфли, маленькие детские ботиночки.

«У нас гости?» — пронеслось в голове.

Я прошла в зал, и на меня сразу обрушилась волна тепла, смеха и аромата домашней выпечки. За столом, оживленно переговариваясь, сидели родители, дядя Керим и тетя Зейнеп с малышом на руках. И Саид тоже был здесь.

Дядя Керим первым поднял на меня взгляд. Он замолчал на полуслове и внимательно, почти сканирующим взглядом, осмотрел меня с ног до головы. Я замерла, понимая, что он ищет — синяки, царапины, любые следы того, что меня кто-то мог обидеть. После того случая, когда я пыталась скрыть от семьи правду, он всегда проверял меня так. Убедившись, что я цела и невредима, он наконец расслабился и тепло улыбнулся.

— Софишкинс! — Саид вскочил с места раньше, чем я успела поздороваться.

Он подошел в два шага и крепко, по-братски обнял меня, чуть не оторвав от пола.
— Ну что, звезда школы, как подготовка к твоему великому празднику? Весь город уже гудит, — подмигнул он.

— Саид, отпусти её, она же только с порога, — засмеялась мама, но в её глазах светилась радость от того, что мы все собрались вместе. — Проходи, дочка, присаживайся. Мы как раз обсуждали завтрашний день.

—Кстати, София... — она хитро прищурилась. — Я ведь знаю, что у тебя не было времени бегать по магазинам. Поэтому я взяла на себя смелость... В общем, загляни в свою комнату. Кое-что приехало специально для тебя.

Я удивленно посмотрела на маму, та лишь многозначительно улыбнулась. Оставив родных обсуждать последние новости, я почти бегом поднялась по лестнице.

На моей аккуратно застеленной кровати лежал наряд. Я замерла в дверях, боясь даже вздохнуть.

Это была длинная, до самых лодыжек, юбка нежно-голубого цвета, из ткани, которая, казалось, переливалась под светом лампы, как вода. К ней прилагался белоснежный верх с длинными рукавами. На самых кистях были вышиты два изящных голубых цветка — точь-в-точь под цвет юбки. И завершал образ идеально подобранный голубой платок из тончайшего шелка.

Это было так красиво, так скромно и одновременно величественно, что у меня перехватило дыхание. В этом наряде я не просто шла на бал, я оставалась собой.

Я быстро спустилась вниз, чувствуя, как внутри всё дрожит от восторга. Тетя Зейнеп как раз пила чай.

— Тетя Зейнеп... — я подошла к ней и взяла её за руки. — Я только что увидела... Это просто чудо. Оно прекраснее всего, что я могла себе представить. Спасибо вам огромное, я даже не знаю, как вас отблагодарить!

Тетя мягко улыбнулась и похлопала меня по руке, отмахиваясь от благодарностей.
— Ой, перестань, София. Глупости какие, не стоило и говорить. Я просто увидела этот комплект и сразу поняла — он сшит для тебя. Ты будешь самой прекрасной девушкой завтра, и никакие блестки других платьев не затмят твой свет. Главное, чтобы ты чувствовала себя уверенно.

***
Утро бала началось не с будильника, а с ласкового голоса мамы и бодрого стука в дверь — пришла тетя Зейнеп. Весь дом будто наполнился невидимыми искрами волнения. Сегодня мои родные твердо решили, что я должна сиять.

Я сидела на стуле в своей комнате, а тетя Зейнеп и мама хлопотали надо мной, как две добрые волшебницы.

— София, не зажмуривайся так сильно, — смеялась тетя, орудуя кисточками.

Я никогда в жизни так не красилась. Обычно мой максимум — это гигиеническая помада, но сегодня всё было иначе. Они подобрали очень нежные, пастельные тона. Тетя аккуратно подчеркнула мои глаза так, что их янтарный оттенок стал еще ярче, а на скулы нанесла едва заметный румянец. Когда я наконец взглянула в зеркало, я замерла. Это был не боевой раскрас, а очень тонкий, благородный макияж, который не скрывал меня, а словно подсвечивал изнутри.

Затем наступил самый важный момент — наряд.

Сначала я надела юбку. Нежно-голубая ткань плавно спускалась до самых щиколоток, колыхаясь при каждом шаге, словно облако. Белоснежный верх с длинными рукавами сел идеально. Я застегнула манжеты и залюбовалась: два голубых цветка на моих кистях выглядели так изящно, будто они только что распустились на ткани.

И финальный штрих — хиджаб. Тетя Зейнеп помогла мне повязать голубой платок из шелка. Он ложился мягкими складками, идеально обрамляя лицо. Цвет платка был тон в тон с юбкой, создавая цельный, гармоничный образ.

Я смотрела на себя в зеркало и чувствовала странную смесь гордости и трепета. Мне по-настоящему нравилось то, что я видела. Я оставалась собой, соблюдая все свои правила и веру, но при этом чувствовала себя сказочно красивой.

Когда я спустилась в зал, папа стоял у лестницы. Он замолчал, глядя на меня, и в его глазах я увидела столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

— София... — прошептал он, подходя ближе. — Ты так выросла. Кажется, еще вчера я вел тебя за руку в первый класс, а сегодня...

Он крепко обнял меня.
— Ты настоящая красавица, дочка. Я очень тобой горжусь.

— Эй, ну хватит этих нежностей! — раздался громкий голос Саида.

Он стоял в дверях, уже в костюме, и крутил на пальце ключи от машины. Саид окинул меня насмешливым, но добрым взглядом.

— Софишкинс, — протянул он, — честно, я в шоке, вчера ты была такой мелкой и злой, вечно ворчала...

— И вовсе не была я такой! — я шутливо толкнула его в плечо, стараясь не рассмеяться.

— Была-была, — Саид вдруг стал серьезнее и улыбнулся так искренне, как умел только он. — А теперь... ты настоящая принцесса. Ну, всё, хватит любоваться собой, а то бал начнется без главного организатора.

Он посмотрел на часы и распахнул входную дверь. Я вышла на крыльцо, придерживая край своей голубой юбки. Солнце ярко заливало улицу, и мой шелковый платок переливался на свету.

Саид подбежал к машине и с торжественным видом, картинно поклонившись, открыл для меня заднюю дверцу.

— Ваша карета подана, принцесса! — провозгласил он на всю улицу. — Прошу занять места согласно купленным билетам.

Я засмеялась, чувствуя себя невероятно легкой, и села в машину. Пока мы ехали к школе, я смотрела на свои руки, на которых сияли голубые вышитые цветы, и думала о том, что этот вечер навсегда останется в моей памяти.

***
Джейк
Зал, который мы еще вчера отмывали от скотча и мусора, превратился в нечто невероятное. Огни софитов дробились в зеркальных шарах, а воздух был пропитан смесью дорогих духов, лака для волос и предвкушения. Ученики уже вовсю прибывали, и это было похоже на костюмированный карнавал мирового масштаба.

Мимо меня прошла стайка девчонок в красных беретах — они решили закосить под парижанок, и выглядели довольно мило. В другом углу компания парней нацепила перья и яркие накидки, пытаясь изобразить бразильский карнавал, хотя в холодном школьном зале это смотрелось комично.

Я же остановился на корейском стиле. На мне была черная шелковая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, кожаные брюки,
классический образ к-поп айдола для выступления. Волосы я уложил назад, добавив немного «влажного» блеска. Честно говоря, я чувствовал себя довольно уверенно, пока ладони не начинали потеть при мысли о Софии.

— Так чей же ты биас сегодня, красавчик? — резкий хлопок по плечу заставил меня подпрыгнуть.

Я обернулся. Передо мной стоял Майкл. Он тоже выбрал тему Парижа: полосатая тельняшка, красный шейный платок, но главным штрихом были тонкие, лихо закрученные усы, нарисованные маркером над губой.

— Ты где пропадал, чувырлик? — я не выдержал и обнял его, хотя обычно мы ограничивались рукопожатием. Я действительно соскучился по этому придурку за те несколько дней, что он не отвечал на звонки. — Я уже думал, тебя похитили.

— Да так, дела были, — Майкл как-то вяло усмехнулся, поправляя свой берет. Его обычная энергичность куда-то испарилась.

— Все нормально? — я пристально посмотрел ему в глаза. — С тобой что-то не то творится, Майк. Ты же знаешь, что можешь со мной поговорить? Если что-то случилось...

— Да я сказал же, всё норм... — начал он, но вдруг его голос сорвался.

Он замер, глядя куда-то мне за спину. Его глаза расширились, а нарисованные усы забавно дернулись. Я нахмурился, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок, и медленно обернулся.

Мир вокруг просто перестал существовать. Музыка, крики «парижан», шум вентиляции — всё стихло, превратившись в вакуум.

У входа стояла она.

Я ожидал увидеть её красивой, но это... это было за пределами моего воображения. София была в длинной нежно-голубой юбке, которая, казалось, была соткана из утреннего тумана. Белоснежный верх с вышитыми цветами на запястьях делал её похожей на фарфоровую статуэтку, а голубой платок обрамлял её лицо так идеально, что я на секунду перестал дышать.

Она не была похожа на девчонок в карнавальных костюмах. Она была настоящей. Чистой. Сияющей. В этом зале, полном мишуры и подделок, она казалась единственным реальным человеком.

— Ого... — только и смог выдохнуть Майкл рядом со мной.

Я стоял, затаив дыхание, и смотрел, как София приближается к нам. Время словно замедлилось, превращая её походку в кадры из какого-то невероятно красивого фильма. Рядом с ней шли Эми и Лили, и этот контраст был просто разительным.

Эми, судя по всему, решила вообще не заморачиваться с темой «Народов мира». На ней были черные джинсы и простая черная рубашка, застегнутая на все пуговицы. Она выглядела максимально отстраненно, словно пришла сюда не на праздник, а на разведку в тыл врага. В каком-то смысле она, как и София, просто проигнорировала навязанный дресс-код, оставаясь верной себе.

А вот Лили, наоборот, подготовилась основательно. Она была одета в корейском стиле — э юбка в складку, объемный пиджак и гольфы. Она явно старалась попасть в тренды, и, если бы не София рядом, она бы точно притягивала взгляды. Но сейчас для меня она была лишь бледной тенью на фоне той небесной синевы, которую излучала София.

Я лихорадочно соображал, что сказать. В голове крутились цитаты, какие-то пафосные фразы, но язык словно прирос к гортани.

— Девчонки, вы выглядите просто супер! — Майкл сделал широкий жест рукой, едва не задев проходящую мимо «парижанку».

Он проигнорировал Лили и даже Эми, его взгляд был прикован к Софии.

— Колючка, ты выглядишь прекрасно. Серьезно, я почти ослеп, — он подмигнул ей, и в его голосе прозвучало то самое восхищение, которое я так отчаянно хотел скрыть своей ладонью минуту назад.

София мгновенно залилась краской. Она опустила взгляд, теребя край своего белоснежного рукава с вышитым цветком.

— Спасибо, Майкл, — тихо ответила она.

А потом она подняла глаза, посмотрела на его нарисованные усы и вдруг... рассмеялась. Это был тот самый звук, который я готов был слушать вечно — чистый, искренний смех, от которого у неё немного опустились уголки губ.

— Тебе очень идут усы, — сквозь смех сказала она, указывая пальчиком на его лицо. — Они делают тебя похожим на очень серьезного французского кота.

Майкл тут же приосанился, важно поглаживая нарисованную щетину.
— Мадам, я польщен! К вашим услугам лучший кот Парижа.

— Джейк, а ты... — София наконец повернулась ко мне, и её взгляд стал более серьезным и внимательным. — Ты выглядишь совсем по-другому. Это... это корейский стиль, да?

Я моментально перегородил Майклу обзор, сделав резкий шаг в сторону и встав прямо перед ним. Его взгляд, полный этого нового, опасного восхищения, жег мне спину. Я чувствовал, как внутри закипает собственнический инстинкт: я не хотел, чтобы кто-то еще видел её такой, не хотел делить этот момент даже с лучшим другом. Особенно с ним.

В голове пульсировала только одна мысль: «Будь крутым, Ривера. Ты — лидер, ты — звезда этого вечера». Я постарался придать лицу выражение ледяного спокойствия.

Стараясь, чтобы голос звучал максимально низко и уверенно, я выдавил:
— Выглядишь... круто.

«Круто»? Серьёзно? Это всё, на что хватило моего мозга после бессонной ночи и десяти репетиций перед зеркалом? Я хотел сказать про созвездия веснушек, про то, что этот голубой цвет — единственный, который теперь имеет значение, но вместо этого выдал короткое, сухое прилагательное.

София, кажется, ожидала чего-то более глубокого — я видел, как в её глазах на мгновение мелькнуло легкое замешательство. Но она, в своей бесконечной доброте, лишь мягко улыбнулась.
— Спасибо, Джейк. Ты тоже... очень необычный сегодня. Тебе идет этот образ.

К нашей компании, сияя от восторга, подошла мисс Харрисон. На ней было длинное бархатное платье, и она выглядела по-настоящему счастливой.
— О, София, дорогая! — воскликнула она, прижав руки к груди. — Я просто в восторге. Ты превзошла все мои ожидания. Зал выглядит волшебно, это лучший бал за последние десять лет!

Она обвела рукой пространство: гирлянды, отражающиеся в зеркальном шаре, идеально расставленные столы, атмосферу, которую создала именно София.
— Ребята, вам очень повезло с таким куратором. София, ты вложила в это сердце, и это чувствуется.

Мы все согласно закивали. Я смотрел на профиль Софии, на то, как она скромно опустила голову, слушая похвалу, и в этот момент я чувствовал такую гордость за неё, что она едва помещалась у меня в груди. Мне хотелось кричать: «Смотрите, это она сделала! Это моя Пустынная принцесса!»

Постепенно наша компания рассредоточилась. Майкл, бросив на меня странный, тяжелый взгляд, куда-то исчез в толпе «парижан». Лили, чья улыбка становилась всё более натянутой и ядовитой, направилась к диджейскому пульту. Я же застрял у фуршетного стола, бессмысленно крутя в руках стакан с пуншем и пытаясь унять дрожь в коленях.

Я издалека наблюдал за Софией. Она отошла к углу зала, где панорамные окна открывали вид на ночной город. Рядом с ней стояла Эми. В своей черной рубашке и джинсах она выглядела как охранник принцессы, бдительно следящий за толпой. Они шептались о чем-то своем.

****
Тем временем на сцену вышла Лили. Музыка резко стихла, и ослепительный свет софитов ударил ей в лицо, превращая её корейский наряд в яркое пятно.
— А теперь, дорогие друзья, настал момент, которого мы все ждали! — её голос, усиленный динамиками, звенел от фальшивого восторга. — Мы выбираем Короля либо Королеву Квинса! Помните правила: один человек — один голос. Скидывайте свои бланки в эту коробку. У вас есть час!

Час пролетел для меня как в тумане. Я бродил по залу, выдавливал из себя дежурные шутки, здоровался с какими-то парнями, но мои глаза, как радары, постоянно сканировали толпу в поисках голубого платка. Наконец, я нашел её. Она вышла на балкон, чтобы передохнуть от шума и духоты.

Я подошел сзади, стараясь не шуметь. Холодный ночной воздух приятно остудил разгоряченное лицо.
— София, — позвал я.
Она обернулась, и лунный свет упал на её лицо, делая её неземной.
— Я хотел сказать... На самом деле, ты... Ты выглядишь прекрасно. По-настоящему. Я за весь вечер так и не смог привыкнуть к тому, какая ты красивая. Я никогда не видел никого лучше тебя.

— Внимание! Голоса подсчитаны! — голос Лили со сцены дрожал от предвкушения. — И Королевой Квинса в этом году становится... девушка, которая сделала этот бал возможным! София Несиб!

Зал взорвался криками и аплодисментами. София замерла, её глаза округлились от шока.
— Я? — прошептала она, прижимая ладонь к груди. — Но я же... я же просто...

— Иди, ты это заслужила как никто другой.

Она медленно пошла к сцене. Толпа расступалась перед ней, как перед настоящей королевой. Поднявшись на подмостки, она выглядела такой растерянной, такой хрупкой в своем голубом наряде, что у меня перехватило дыхание. Мисс Харрисон, сияя, протянула ей микрофон.
— Скажи что-нибудь, дорогая Королева!

— Я... я даже не знаю... я не готовила речь... — София смущенно улыбалась, пытаясь справиться с волнением. Она выглядела такой счастливой. Такой защищенной.

И в этот момент огромный экран за её спиной, на котором до этого крутились безобидные слайды с подготовки, вдруг моргнул и вспыхнул ярко-белым светом. А потом на нем, на всю стену, развернулся скриншот из мессенджера.

Зал мгновенно замолчал. Музыка оборвалась на полуслове. Тишина стала такой тяжелой, что в ней стало трудно дышать. Это была тишина перед катастрофой.

На экране висел чат группы «Короли Квинса»:

Джейк Ривера: *Народ. У нас проблема. Новенькая зашла на нашу территорию и не поздоровалась.*
Майкл Дэвис: *Та самая с хиджабом? Которая облила тебя соком?*
Джейк Ривера: *Именно она.*
Джейк Ривера: *Открываем челлендж #ЧтоПодХиджабом. Я мог бы открыть его в блоге прямо сейчас. Но где будет веселье? Она узнает, кто это сделал и побежит жаловаться мамочке.*
Марко: *И что ты предлагаешь?*
Джейк Ривера: *Пусть ходит и думает. Почему все на неё косятся? Почему ее буллят? Пусть гадает, кто это начал и за что.*
Майкл Дэвис: *Хитро. Но ты уверен? Это может выйти боком.*
Джейк Ривера: *Конечно уверен. Моя репутация должна быть восстановлена.*

Земля уходила у меня из-под ног. Я забыл... я совсем забыл про это. Про то, кем я был всего несколько недель назад.

София, всё еще улыбаясь, начала медленно оборачиваться к экрану, привлеченная странным молчанием зала. Я видел, как её взгляд замер на первых строчках. Как её плечи, на которых только что лежала невидимая корона, вдруг поникли. Она читала каждое слово. Каждое моё слово.

Весь этот вечер, весь этот наряд, все мои слова о любви — всё это в одну секунду превратилось в прах перед этим сияющим экраном. Она медленно повернула голову обратно к залу. Прямо на меня.

***
София
Я стояла у окна, чувствуя, как ночной прохладный воздух касается лица. Зал позади гудел, но здесь, в тени тяжелых портьер, было спокойнее. Рядом стояла Эми. Она, как обычно, проигнорировала все правила, выбрав простую черную рубашку и джинсы, и сейчас выглядела как мой личный телохранитель.

— Соф, — тихо спросила она, поправляя мой белоснежный рукав. — Скажи честно. Тебе ведь нравится Джейк?

Я замолчала, глядя на свои руки. На вышитые голубые цветы, которые казались такими хрупкими. В голове пронеслись все наши встречи: его нелепые шутки, его искренние (как мне казалось) признания, его попытки помочь. Я подняла голову, и на моем лице появилась та самая светлая улыбка, которую я не могла сдержать.

— Да, — прошептала я. — Он... он такой смешной, Эми. И очень живой. Знаешь, иногда мне кажется, что он — это такая маленькая частичка счастья, которая врывается в твой день и переворачивает всё вверх дном. С ним интересно. Он совсем не такой, каким хочет казаться.

Эми ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела на меня и искренне улыбнулась. В этот момент я чувствовала себя по-настоящему счастливой.

***
А затем всё закружилось со скоростью урагана.

На сцену поднялась Лили. Ослепительный свет прожекторов ударил ей в лицо, её звенящий, неестественно восторженный голос разнесся из динамиков, объявляя Королеву бала. И когда она выкрикнула мое имя, зал взорвался оглушительными аплодисментами.

Я шла к сцене, словно во сне, едва чувствуя под собой пол. Саид уже стоял там — он помогал Лили с коробками для голосования и координировал программу. Увидев меня, брат просиял. Его глаза светились такой искренней гордостью, что у меня перехватило дыхание. Он крепко, надежно обнял меня прямо на глазах у всей школы, заставив поверить, что этот вечер — действительно моя сказка.

Мисс Харрисон с широкой улыбкой протянула мне микрофон:
— Скажи что-нибудь, наша Королева!

— Я... я даже не знаю... я совсем не готовила речь... — растерянно лепетала я, густо краснея и смущенно улыбаясь залу.

И в этот момент огромный мультимедийный экран за моей спиной вспыхнул ослепительно-белым, режущим глаза светом.

Зал мгновенно замолчал. Музыка оборвалась на полуслове, будто её перерезали ножом. Тишина, воцарившаяся в спортзале, была такой тяжелой и ледяной, что в легких застыл воздух. Саид, стоявший рядом со мной, резко нахмурился и обернулся к экрану. Я медленно повернулась вслед за его взглядом.

На экране, на всю стену, висел скриншот переписки из группового чата под названием «Короли Квинса».

Мои глаза судорожно бегали по строчкам, и с каждым прочитанным словом во мне что-то с треском ломалось.

Боль от прочитанного была такой физически невыносимой, что я согнулась, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к сердцу.

Слезы хлынули из глаз горячим потоком, мгновенно смывая косметику. Меня предали. И кто? Джейк. Человек, который только что заставил меня поверить в чудо. Человек, которого я назвала своим счастьем.

Я перевела полный боли взгляд в зал. Там, среди притихшей толпы, стоял Майкл Дэвис. Он был бледен как смерть, его руки мелко дрожали, а взгляд был прикован к полу. И это ранило ничуть не меньше. Майкл. Мой добрый, понимающий друг Майкл. Он ведь тоже был в этом чате. Он знал обо всем с самого первого дня. Он улыбался мне, шутил, поддерживал... зная, что я — просто глупый челлендж для его компании. Разочарование в нем жгло грудь ядовитым огнем.

Рядом со мной Саид тяжело задышал. Его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. Он посмотрел на Джейка сверху вниз взглядом, в котором горел смертный приговор.

Я обернулась к краю сцены и увидела Лили. На её лице блуждала торжествующая, мерзкая ухмылка. Она упивалась моим унижением.

— Лил? — мой сорвавшийся голос прозвучал в микрофон хриплым эхом. — Это ты сделала?
—А ты что думаешь? Что за тебя реально проголосовали? —она начала дико смеяться хлопая в ладоши.
—Ты подменила голоса?
Лили даже не попыталась притвориться. Она сделала шаг вперед, гордо вскинув подбородок.
— Ой, а что случилось, София? Неприятно, да, узнать, что близкий человек предал тебя? А мне, знаешь, тоже было очень неприятно всё это время!
— Но я тебе ничего не сделала! — в отчаянии прокричала я, задыхаясь от слез. — За что ты так со мной?!

—Хочешь знать, как я это сделала? — Лили злорадно усмехнулась, оглядывая притихший зал. — О, это было проще простого. На днях я ходила на свидание с Марко, и он подкатил ко мне с этой историей. Проболтался. А телефон... помнишь, Майкл? — она ядовито посмотрела на бледного Майкла. — Я ведь просто попросила у тебя телефон. Якобы сделать срочный звонок, потому что мой разрядился. А сама за секунду нашла ваш вонючий чат и скинула себе эти скрины! Вы все такие предсказуемые!

Лили резко повернулась ко мне, её лицо исказилось от ярости.
—Ты что ненавидишь меня?!
— Да я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу всех вас! Таких, как ты!
— За что? — я рыдала, не стесняясь своих слез. — Что сделал тебе мой народ? Что сделала тебе моя вера?!

— Из-за вашей веры! Из-за вас! — Лили сорвалась на дикий, истеричный визг, и в её глазах тоже блеснули слезы обиды. — Моя мать... приняв ислам, ушла от нас! Она надела этот ваш чертов платок и бросила меня с отцом! Вышла замуж за мусульманина! Она... она просто променяла свою дочь на ваши правила и молитвы! Она стерла нас из своей жизни!

В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Все смотрели на нас, затаив дыхание. И посреди этой тишины, сквозь душащие меня слезы, мне вдруг стало так невыносимо горько и... смешно от её глупости. Я грустно, вымученно засмеялась, вытирая лицо белоснежным рукавом.

— Да? Променяла? — сквозь этот тихий, истерический смех спросила я. — И что, Лили... она тебе действительно ни разу не писала?

Лили вздрогнула, её торжество мгновенно сменилось растерянностью.
— Какое это имеет отношение к делу?!
— Отвечай! Писала? — я сделала шаг к краю сцены. — Я уверена, что писала. И звонила. И, наверное, пыталась приехать. Но ты... ты из-за своей слепой гордости и глупой ненависти просто не отвечала на её звонки. Ты сама заблокировала ее вход в твое сердце! Да, она приняла ислам. Да, она поменяла свою жизнь, потому что имела на это право. Но тебя она не бросала. Ты сама вычеркнула её, сделав себя жертвой!

— Ты ничего не знаешь! — закричала Лили, задыхаясь от злобы и подступающих слез. — Что с того, что она писала и звонила?! Что с того, раз она всё равно ушла?!

В этот момент на сцену в один мощный прыжок заскочил Джейк.

Он решительно протиснулся мимо Саида и встал прямо передо мной, полностью закрывая меня своей широкой спиной от Лили и от сотен осуждающих глаз.

— Закрой свой рот, Лили, — его ледяной, жесткий голос мгновенно заставил её замолчать. — Ты винишь чужую религию в том, что в твоем собственном доме не было любви. Твоя мать ушла не из-за ислама, а потому что вы с отцом задыхались от собственной желчи. И вместо того чтобы разобраться в себе, ты устроила этот дешевый спектакль и растоптала девочку, которая считала тебя подругой. Ты опустилась на самое дно, Лили. И мне противно, что я когда-то общался с тобой.

Затем он медленно повернулся ко мне. В его глазах, обычно таких самоуверенных, сейчас плескался дикий, панический страх.

— София... — его голос сорвался, став тихим и хриплым. — Прости меня. Пожалуйста, я умоляю тебя, выслушай. Тот придурок, который писал этот бред в чате... это был я в первые три дня нашего знакомства. Но это было до того, как я узнал тебя настоящую. Я клянусь своей жизнью, я давно забыл про этот чат, потому что тот старый Джейк умер в тот день, когда я по-настоящему тебя полюбил.

Он развернулся к залу, где в первх рядах стояли шокированные учителя и замершая толпа учеников.

— Я хочу извиниться перед всеми вами! — громко, на весь зал крикнул Джейк. — Тот челлендж — самый позорный и мерзкий поступок в моей жизни. Но раз уж мы сегодня раскрываем карты... Есть кое-что еще, о чем я молчал.

Джейк глубоко вздохнул, его плечи расправились, и он снова посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде появилась невероятная, взрослая решимость.

— Я уже давно принял ислам. Я пошел по правильному пути, потому что искал истину и обрел её здесь. И если хоть кто-то в этой школе попытается унизить мою веру или традиции — лучше подумайте дважды. Кто не знал, у меня за плечами судимость и я сидел в тюрьме, так что с чувством юмора у меня плохо.

В зале кто-то нервно хохотнул, мисс Харрисон испуганно прижала руку к губам, но авторитет Джейка сработал безупречно — шепот мгновенно стих.

— А еще, — Джейк сделал шаг ко мне, преданно заглядывая в глаза, — если кто-то посмеет обидеть мою невесту...

*ШЛЁП!*

Тяжелая, мозолистая ладонь Саида с размаху опустилась на затылок Джейка. Звук подзатыльника отчетливо разнесся из динамиков на весь зал.

— Какую невесту, Ривера?! — грозно пробасил Саид, хотя в уголках его глаз промелькнули смешинки. — Мачо недоделанный!

Джейк смешно поморщился, потирая затылок, но даже не подумал злиться:
— Ладно, ладно... Замечтался. Пока просто мою одноклассницу. Но суть вы поняли: кто её обидит — будет иметь дело со мной.

Он снова повернулся ко мне, преданно, как побитый щенок, ловя мой взгляд.
— София. Пожалуйста. Дай мне второй шанс. Я докажу тебе, что изменился.

Я смотрела на него сквозь пелену высохших слез.
Я сложила руки на груди и постаралась сделать самое угрюмое лицо, на какое была способна.

— Я подумаю, — сухо бросила я.

Лицо Джейка в одно мгновение вытянулось и побледнело. Он выглядел так трагично, словно его только что приговорили к пожизненному заключению. Но зал вдруг не выдержал напряжения.
— Да ладно тебе, София, соглашайся! — крикнул кто-то из футболистов.
— Соглашайся! Дай ему шанс! — подхватили девчонки в первом ряду. Весь зал дружно заскандировал: «Со-гла-шай-ся! Со-гла-шай-ся!».

Я посмотрела на беснующуюся толпу, затем на испуганного, затаившего дыхание Джейка, и на моем лице снова появилась улыбка.

— Думаю... ты заслужил второй шанс, Джейк Ривера, — тихо сказала я.

Джейк выдохнул так громко, что это, кажется, услышали даже на улице, и готов был запрыгать от счастья, но суровое откашливание Саида быстро вернуло его в рамки приличия.

Я обвела взглядом притихший зал. Лили одиноко стояла у стены, брошенная всеми, а полосатая тельняшка Майкла Дэвиса окончательно исчезла...

***
Несколько дней спустя

Три дня пролетели как в тумане. Шумные обсуждения в школе понемногу утихали, хотя натянутые отношения и косые взгляды всё еще витали в воздухе. Лили замкнулась в себе и ни с кем не разговаривала, Майкл вообще не появлялся на занятиях, а Джейк... Джейк ловил каждый мой взгляд, робко улыбался и при любой возможности пытался доказать, что его извинения были искренними.

Я сидела в своей комнате, когда тишину дома нарушил резкий треск дверного звонка.

Я прислушалась. Послышались шаги мамы, скрип открывающейся двери и её негромкий, удивленный разговор с кем-то. Через пару минут мама поднялась на второй этаж и тихо постучала в мою комнату. Она вошла, держа в руках довольно увесистую, плоскую прямоугольную коробку, перевязанную простой лентой.

— Просили тебе передать, София. Сказали, подарок, — мама мягко улыбнулась, ставя коробку на край стола.

— Мне? — я удивленно приподняла брови, и мое сердце тут же пропустило удар. Первая мысль, глупая и стремительная, была о Джейке. Неужели он решил прислать что-то? — А от кого?

— Доставщик не сказал. Сказал только, что лично в руки. Откроешь — узнаешь, — подмигнула мама и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я подошла к коробке, коснулась шершавого картона пальцами. Любопытство жгло изнутри, подстрекая немедленно сорвать обертку, но я посмотрела на часы и покачала головой. Время молитвы уже подошло.

— Намаз сделаю, а потом посмотрю, — тихо сказала я самой себе. Духовное спокойствие сейчас было важнее любых подарков. Я аккуратно отодвинула коробку на край комода, расстелила коврик и погрузилась в молитву, оставляя все мирские тревоги за пределами своей комнаты.

Когда я закончила, внизу снова послышались голоса — к нам без предупреждения заглянули тетя Зейнеп и Саид. Услышав заливистый смех брата, я быстро спустилась в гостиную. Мы пили чай, Саид без умолку шутил, тетя делилась рецептами, и в этой теплой семейной суете я совершенно, напрочь забыла о таинственной посылке.

Лишь спустя несколько часов, когда гости ушли, а дом погрузился в вечернюю тишину, я вернулась к себе. Зайдя в комнату, я щелкнула выключателем и наткнулась взглядом на коробку, одиноко стоявшую на комоде.

«Точно, подарок...» — вспомнила я.

Я подошла, аккуратно развязала ленту и сняла крышку. Внутри лежало что-то большое, обернутое в плотную крафтовую бумагу. Я осторожно потянула за край обертки, разрывая её, и в ту же секунду у меня перехватило дыхание.

Это был портрет. Мой портрет.

Выполненный маслом на холсте, он выглядел невероятно живым. На картине я была в том самом нежно-голубом наряде с бала. Тонкие мазки передавали текстуру шелкового платка, который мягко обрамлял мое лицо. Но поразило меня другое — то, как художник передал детали. Каждая веснушка на моих щеках казалась крошечной золотой пылинкой, глаза янтарно светились, отражая невидимый источник света, а губы были тронуты самой легкой, едва заметной улыбкой вниз. В этот портрет было вложено столько тепла, внимания и скрытой нежности, что у меня задрожали руки. Так мог написать только человек, который долго и очень пристально изучал мое лицо. Каждую его черточку.

На самом дне коробки я заметила белый конверт. На нем не было имени отправителя. Сердце заколотилось в груди с бешеной скоростью, предчувствуя что-то тяжелое. С легкой опаской я надорвала край конверта, достала сложенный вдвое лист бумаги и начала читать.

С первых же строчек почерка я поняла, кто автор. Это был Майкл.

«Дорогая моя София.

Первое, что я хотел бы сказать, — это извини меня. Пожалуйста, прости. Я знал про этот чертов челлендж с самого первого дня, но молчал. Я трусливо молчал, пытаясь защитить друга, не желая портить с ним отношения. Но не думай, прошу тебя, не думай, что я был заодно с ним. Я был против этой мерзкой затеи с самой первой секунды, как Джейк написал это в чат. Но у меня не хватило смелости остановить его тогда. И эта вина теперь всегда будет со мной.
А во-вторых...
Помнишь, ты как-то сказала, что дружбы между парнем и девушкой не существует? Ты дажене представляешь, София, насколько ты оказалась права. Ты давно уже не была для меня просто другом. Ты мне очень нравишься. Сильно. До боли в груди.
Я знал, что не имею права в тебя влюбляться. Я видел, как на тебя смотрит Джейк, знал, что ты нравишься ему. Но сердцу ведь не прикажешь, правда? Я влюбился в тебя по уши, глупо и безнадежно.
Я искренне хотел видеть тебя счастливой. Но господи, как же мне было невыносимо больно видеть, что ты счастлива с другим. С Джейком. Больно слышать, что именно он — твоя "частичка счастья". Да, извини меня, я подслушал ваш разговор с Эми за колонной. Клянусь, я не хотел шпионить, я просто шел за дурацким пончиком, но услышал твой голос и не смог сдвинуться с места. Каждое твое слово о нем резало меня без ножа.
Но я не злюсь. К чему я всё это пишу...
Ты удивительный, невероятно хороший человек, София. Ты самая красивая, чистая и искренняя девушка, которую я вообще когда-либо встречал в своей жизни. Ты изменила мой мир на все триста шестьдесят градусов. Ты заставила меня посмотреть на вещи иначе. Благодаря тебе я понял, что нельзя закапывать свой талант в землю.
Я не хочу стоять между вами. Не хочу мешать твоему счастью, даже если оно делает мне больно. Поэтому я улетаю. Далеко. Я наконец решился исполнить свою давнюю мечту и поступил в художественную академию в другой стране. Спасибо тебе и за это — твоя вера в людей дала мне силы сделать этот шаг.
Смешно, правда? Я бросаю одну мечту всей моей жизни ради другой мечты.
Но... София. Если ты напишешь мне хотя бы один раз. Если ты когда-нибудь, спустя время, поймешь, что сделала неправильный выбор... Сделай всего один звонок. Только один. И я брошу всё. Я оставлю учебу, эту академию, другую страну, свои планы — я брошу абсолютно всё ради тебя. Я буду ждать тебя. Столько, сколько потребуется. Я буду ждать тебя до тех пор, пока ты не выберешь меня.
С самой искренней и преданной любовью,
Колючка»

Когда я дочитала последние строки, лист бумаги в моих руках мелко дрожал. Слезы, которые я так долго сдерживала, крупными каплями упали на письмо, расплываясь темными пятнами на чернилах.

В груди разлилась такая невыносимая, щемящая боль за Майкла. За его молчаливое страдание, за эту картину, написанную с такой глубокой любовью, за его поспешный отъезд. Он улетел, оставив мне эту исповедь и крошечную ниточку надежды, за которую готов был держаться всю жизнь.

Я прижала письмо к груди, глядя на свой портрет. В его янтарных нарисованных глазах отражалась вся та любовь, которую Майкл так и не решился подарить мне в реальной жизни.

Конец...