Чужой пепел

Она не спала всю ночь.

Сидела на кровати, смотрела на видео снова и снова, пока картинка не начала распадаться на отдельные пиксели, а слова не потеряли смысл. Она слушала голос Фернандо — спокойный, холодный, безжалостный. Слушала голос Фера — дрожащий, испуганный, сломленный. Смотрела на свою жизнь, которая рассыпалась на куски, и пыталась собрать их заново.

К утру она приняла решение.

Она взяла телефон и набрала номер Педри.

— Нам нужно встретиться, — сказала она.

Он молчал долго. Так долго, что Мия уже подумала, что он не ответит. Что он снова исчез. Что она останется одна с правдой, которую не знает, как нести.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Я ждал.

---

Они встретились в том же парке, где говорили после её ареста.

Парк был почти пустым — только дети играли на площадке, да старушка кормила голубей на скамейке. Солнце садилось, и небо было розовым, как в тот вечер, когда они гуляли по набережной и он впервые поцеловал её.

Педри сидел на той же скамейке, смотрел на ту же площадку, где дети играли в футбол. Он был в серой толстовке, с капюшоном, надвинутым на глаза, но когда Мия подошла, он снял капюшон и посмотрел на неё.

Он выглядел плохо. Под глазами залегли тёмные круги, щёки впали, губы потрескались. Он не спал. Может быть, так же долго, как она. Его волосы были нечёсаными, футболка мятой, руки дрожали.

Мия села рядом. Между ними было расстояние. Целый мир из боли, лжи и молчания, который нельзя было пересечь.

— Твой брат приходил ко мне, — сказала она.

Педри кивнул. Медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом.

— Я знаю, — сказал он. — Он сказал мне. Он пришёл ко мне после того, как был у тебя. Он плакал. Он сказал, что ты поблагодарила его.

— Я поблагодарила, — сказала Мия. — Он спас мне жизнь.

— Я знаю, — повторил Педри. — Он рассказал мне всё. О том, как отец заставил его. О том, как он вынес тебя. О том, как он солгал, чтобы ты выжила.

Он помолчал.

— Я не знал, — сказал он. — Я думал, что он... я думал, что он сделал то, что велел отец. Я думал, что он убил всех. Я ненавидел его за это. Десять лет я ненавидел его. А потом он пришёл и сказал мне правду. И я понял, что он был таким же, как я. Ребёнком, который боялся отца.

— Он дал мне видео, — сказала Мия. — Запись того, как твой отец приказывает ему убить мою семью.

Педри закрыл глаза.

— Я видел это видео, — сказал он. — Фер показал мне. Я смотрел его десять раз. Я слушал голос отца. Я видел лицо брата. И я понял, что всё это время я жил во лжи. Я думал, что мой отец — просто жёсткий человек. Я думал, что он делает то, что нужно для семьи. А он был... он был...

Он не закончил. Не смог.

— Ты знал о видео? — спросила Мия. — До того, как Фер пришёл ко мне?

— Нет, — сказал Педри. — Я не знал, что он снял это. Я узнал только после того, как... после того, как ты оказалась в тюрьме. Он пришёл ко мне. Сказал, что больше не может молчать. Сказал, что ты заслуживаешь правду.

Он повернулся к Мие. В его глазах была боль. Настоящая, физическая боль, как будто кто-то вырезал кусок его души.

— Я не знал, что он спас тебя, — сказал он. — Я думал, что он... я думал, что он сделал то, что велел отец. Я думал, что он убил всех. А потом я узнал, что он вынес тебя. Что он солгал отцу, чтобы спасти тебя. И я понял, что он сильнее меня. Он сделал то, на что я не был способен. Он ослушался отца. А я только молчал.

— Твой отец не знает, что я жива? — спросила Мия.

Педри покачал головой.

— Нет. Фер сказал ему, что ты погибла. Отец поверил. Он не следил за тобой. Он не знал, что ты выжила. Для него семья Морено — это дело прошлого. Он думает, что всё кончено.

— А ты? — спросила Мия. — Ты знал?

Педри посмотрел на неё. В его глазах было столько боли, что Мия на секунду забыла, о чём спрашивала.

— Я узнал, когда увидел тебя, — сказал он. — На интервью. Я узнал твою фамилию. Морено. Я помнил её. Я помнил, что отец говорил о семье Морено. Я помнил, что они погибли в пожаре. А потом я увидел тебя — живую, настоящую — и понял, что Фер солгал.

— И ты ничего не сказал отцу?

— Нет, — сказал Педри. — Я не сказал ему. Я хотел защитить тебя. Я думал, что если он узнает, что ты жива, он убьёт тебя. Я думал, что если я буду рядом с тобой, я смогу... я смогу...

— Что? — спросила Мия. — Защитить меня?

— Да, — сказал он. — Или, может быть, я просто хотел быть рядом с тобой. Потому что ты была единственной, кто видел меня. Не футболиста, не сына Гонсалеса, а меня. Ты смотрела на меня и видела человека. И я... я не хотел терять это.

— Или ты хотел защитить себя? — спросила Мия. — Если бы ты сказал мне правду, я бы ушла. Ты остался бы один.

Педри молчал долго.

— И то, и другое, — сказал он наконец. — Я не знал, что делать. Я боялся отца. Я боялся, что если он узнает, что ты жива, он убьёт тебя. Я боялся, что если я пойду в полицию, он уничтожит меня. Я боялся потерять тебя. Я боялся потерять футбол. Я боялся всего.

Он посмотрел на неё. В его глазах были слёзы.

— Я был слабым, — сказал он. — Я всегда был слабым. Я слышал разговоры отца и ничего не делал. Я видел, как Фер уезжает ночью, и ничего не делал. Я узнал, что ты жива, и ничего не делал. Я просто... я просто ждал. Ждал, когда кто-то другой сделает выбор за меня.

Он замолчал. Мия смотрела на него, и в груди у неё было пусто.

— Но я хочу быть сильным, — сказал он. — Ради тебя. Ради твоей семьи. Ради правды.

Она смотрела на него. На человека, который молчал десять лет, который боялся своего отца, который предал её своим молчанием. И который пришёл к ней, когда она была в тюрьме. Который нанял адвоката. Который сказал: «Я вытащу тебя. Клянусь».

— Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Я дам показания, — сказал Педри. — Я расскажу всё, что знаю. О разговорах отца. О том, как Фер уезжал в ночь пожара. Об угрозах, которые отец мне делал. Всё.

— Твой отец уничтожит тебя, — сказала Мия. — Он разрушит твою карьеру. Твою жизнь. Ты потеряешь всё, ради чего работал.

Педри посмотрел на неё. В его глазах была решимость. Настоящая, твёрдая, не колеблющаяся.

— Я знаю, — сказал он. — Но я должен это сделать. Не ради тебя. Ради себя. Я не могу больше молчать. Десять лет я носил это в себе. Десять лет я просыпался и думал о том, что ты одна. Что твоя семья мертва. Что я мог что-то сделать и не сделал.

Он взял её за руку. Мия не отдернула.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал он. — Я не заслуживаю прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала: я сделаю это. Я сделаю всё, чтобы он ответил за свои преступления.

Мия смотрела на него. На его руки, которые сжимали её ладонь. На его глаза, полные слёз. На его лицо, которое она знала так хорошо и так плохо.

— Если ты сделаешь это, ты потеряешь всё, — сказала она. — Футбол. Семью. Друзей. Всё.

— Я уже потерял всё, — сказал Педри. — Я потерял тебя.