Связь
Они встретились. И снова. И снова.
Каждая встреча начиналась с работы. Педри приносил ей распечатки, ссылки на документы, имена, которые она потом проверяла часами в университетской библиотеке. Он показывал ей, как пользоваться базами, на которые у обычных студентов не было доступа, объяснял термины, которые она не понимала.
Но работа быстро переставала быть главным.
Они говорили о футболе — о красоте игры, о давлении, которое испытывают молодые игроки, о цене, которую платят за успех. Они говорили о книгах — Мия узнала, что Педри читает много, особенно перед матчами, чтобы отвлечься. Они говорили о детстве — он рассказывал о Канарских островах, о том, как скучал по дому, когда переехал в Барселону, как по ночам плакал в подушку, но никому не показывал слёз.
— Мой отец говорил, что слабость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — сказал он однажды, и в его голосе было что-то горькое. — Что мы должны быть сильными. Всегда.
— И ты стал сильным, — сказала Мия.
— Я стал тем, кем меня хотели видеть, — ответил он.
Она не знала, что именно он имел в виду. Но чувствовала, что за этими словами стоит больше, чем просто спортивная дисциплина.
Мия рассказывала о приёмной семье, о том, как трудно было привыкнуть к новому дому, к новым правилам, к тому, что её называют другой фамилией. Она рассказывала о том, как долго не могла спать без ночника, как боялась запаха дыма, как вздрагивала от громких звуков.
— А твои настоящие родители? — спросил он однажды, и в его голосе не было любопытства. Было что-то более глубокое. Болезненное.
— Они погибли, — сказала Мия. — Давно. Пожар.
Она сказала это спокойно, как факт, который перестал причинять боль. Но Педри изменился в лице. Всего на секунду — его пальцы сжали кружку с кофе так, что побелели костяшки, уголки губ опустились, как будто он услышал то, что знал, но надеялся не услышать.
— Мне жаль, — сказал он, и его голос дрогнул.
— Ты не обязан меня жалеть, — ответила она. — Я справляюсь.
— Я знаю. — Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты сильная. Слишком сильная для своих девятнадцати.
Она хотела спросить, почему он так сказал. Почему «слишком». Но он уже перевёл разговор на другую тему, и Мия не стала настаивать.
---
В тот вечер они гуляли по Барселоне.
Дождь прошёл, и город блестел, как начищенный. Улицы были пустынными — поздний вечер пятницы, большинство людей уже разошлись по барам и ресторанам. Педри надел кепку и тёмные очки, но люди всё равно узнавали его. Шептались, показывали пальцами, некоторые подходили за фото.
Он терпеливо улыбался, пожимал руки, позировал. Но когда они сворачивали в пустые переулки, его лицо становилось уставшим, и Мия видела под маской кумира обычного парня, который просто хотел побыть собой.
— Тебе тяжело? — спросила она, когда они остановились у воды, глядя на отражение огней в тёмной глади порта.
— Не всегда, — ответил он. — Но иногда да. Иногда я чувствую, что меня любят не за то, кто я есть, а за то, что я делаю. И это... это тяжело.
— Я понимаю, — сказала Мия.
Он повернулся к ней. В свете фонарей его лицо было близко — ближе, чем она ожидала. Он смотрел на неё серьёзно, без привычной сдержанности.
— Ты видишь меня, — сказал он тихо. — Ты видишь не игрока.
— Я вижу человека, который пьёт кофе в кафе и не любит, когда его фоткают без спроса, — ответила Мия, и он рассмеялся — первый раз за весь вечер.
Смех был лёгким, искренним, и в нём не было ничего от публичного образа. Мия смотрела на него и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад она была просто студенткой, которая ищет правду о прошлом. А теперь она стоит на набережной Барселоны с человеком, чьё лицо знает вся Испания, и чувствует, что между ними есть что-то, чего она не может объяснить.
Она не знала, кто из них сделал первый шаг. Помнила только, что он пах деревом и дождём, а его губы были тёплыми, когда они встретили её. Поцелуй был лёгким, почти случайным — как будто они оба проверяли, что будет.
Ничего не взорвалось. Мир не рухнул.
Мия отстранилась первой, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Прости, — сказал Педри, и в его голосе было что-то похожее на испуг. — Я не должен был...
— Всё нормально, — перебила она. — Всё нормально.
Они стояли молча, глядя на воду. И Мия думала о том, что впервые за десять лет чувствует себя не одинокой.