Hell in My Hands / Ад в моих руках

Анисия

Оставшиеся три дня мы провели вместе, как в сказке. Гуляли по селу, были около озера, смотрели фильмы обнимку, хотя перед этим спорили, что лучше посмотреть: я хотела ужасы, а он комедию. Я так не хотела, чтобы это заканчивалось.

Мы официально стали парой.

— О чём задумалась? — спросил Кирилл.

— Да так, не о чём. Я же правильно понимаю, что теперь мы официально пара?

Он молчал и только улыбался.

— Не выводи меня. Да или нет?

— Да, — сказал он и поцеловал меня в висок.

Мы стояли на балконе. За эти три дня я не видела ни Влада, ни Катю. Завтра утром нам выезжать домой — суббота.

— Я в понедельник за тобой заеду, — сказал Кирилл.

— Зачем?

— Как это «зачем»? Я хочу показать всей школе, что мы вместе.

— О как. Ну хорошо.

Все пошли смотреть драму.

— Какую ещё драму? Давай боевик, — сказал Кирилл.

— Нет, мы будем смотреть «Ромео и Джульетту». Обожаю эту повесть.

— Я не смотрел.

— Её надо было читать сначала. Так что не нуди, а садись.

Утром все собирались, спешили. Дорога занимала приличное время. В этот раз мы ехали вдвоём — Яна и Вова поехали вместе с Катей и Владом. Вроде девочки подружились.

Приехав домой, я начала генеральную уборку, стирку и нянчила кота.

Кирилл

Приехав домой, я заметил гнетущую атмосферу.

— Кирюш, ты уже приехал? — спросила мама.

— Да. А что такое?

— Нам надо поговорить с тобой и Яной.

Спустя час мы собрались в зале. Висела тяжёлая, нервная пауза.

— Я начну, — сказала Яна. — Меня позвал Вова… замуж, — сказала она, улыбаясь.

— Это очень хорошая новость, — сказала мама, обнимая её. Отец тоже обнял.

— Хороший парень, то что надо. Но тебе надо экстерном сдать десятый класс.

— Зачем? — испуганно спросила она.

— Кирилл, как только Яна экстерном закроет десятый класс, вы следом экстерном сдаёте главный экзамен.

— Что за бред? С чего это вдруг? — начал я.

— Кирюш, спокойнее, — мама всегда пыталась сохранять спокойствие между нами, все мы вспыльчивые.

— У нас проблемы… — сказала мама.

— Какие проблемы? — заверещала Яна испуганно.

— Не истери, — сказал я ей.

— Главная сделка провалилась. Финансирование больше не будет здесь. Нам придётся уехать за границу учиться и жить. Примерно четыре года хватит, чтобы решить основные проблемы.

— Мы банкроты? — спросила Яна.

— Нет.

— Но так же проблема со здоровьем у бабушки. Ей надо помочь, она не может находиться одна.

— Я не хочу уезжать, — сказал я.

— Это не тебе решать, — сказал отец. — Так же я подобрал хорошую партию тебе в жёны.

— Нет. У меня есть девушка, и мы не в средневековье.

— Закрой рот и сядь.

— Милый, помягче, — сказала мама.

— Кирилл, варианта нет. Пока будет договорённость о браке, мы сможем контролировать финансовую ситуацию, — сказала спокойно мама.

— Так же вы уже узнали самую тёмную тайну семьи, — сказала мама.

В этот момент у Яны перехватило дыхание, и она посмотрела на маму.

— Мам… — тихо протянула она.

— Ян, ты всегда будешь моей дочкой. Имя дала тебе я и воспитывала. Я, возможно, пойму, если ты захочешь поговорить с настоящей мамой.

— Нет. Никогда. У меня одна мама, — в слезах заявила она.

В этот же момент мама обняла её и тоже заплакала.

Я обдумывал всё. Я не могу так закончить с Аней. Надо узнать, сколько времени до объявления новостей. Я не могу оставить маму и Яну, на отца мне плевать.

— Когда планируешь объявить о сватовстве? — злобно спросил я.

— В декабре. В начале января вы сделаете экзамен, и мы уезжаем.

— А как же Вова? — спросила Яна.

— Я договорюсь с его отцом, и он поступит так же, как и вы.

— Хорошо, — выдохнув, сказала Яна.

У меня полтора месяца. Она возненавидит меня. Господи.

— А если я откажусь? — спросил я.

— У тебя нет выбора. Сейчас вся твоя семья на тебя положилась, — сказала мама серьёзным тоном.

Я просто встал и ушёл в комнату.

Значит, эти полтора месяца я проживу как обычный человек. Но надо подумать, как ей всё рассказать. И что я люблю её, а не ту девку. И что это всё по расчёту — только на время.

Я лёг на кровать и уставился в потолок. В голове стучало: «Полтора месяца. Всего полтора месяца». А потом — конец. Или начало ада. Я не знал. Знал только одно: я не готов её терять. Даже если для этого придётся сжечь всё, что у меня есть.