Hell in My Hands / Ад в моих руках

Кирилл

Мы зашли в кинозал. Первые два места заняли Дима с Алексой. В следующих двух рядах было по три человека. Нам с Анисией достался третий ряд, и рядом со мной села Катя.

Мы смотрели фильм. Я хотел коснуться Ани, но не мог подобрать нужного момента.

Как я понял, Катя решила атаковать. Она положила свою руку мне на бедро и медленно начала поднимать её к паху. Я взял её за кисть и посмотрел на Аню. Она была злая.

Аня вышла из кинотеатра.

Через пару минут я вышел за ней. Нашёл её в комнате — сидела за блокнотом у окна. Она повернула голову и начала говорить.

— Ты используешь меня, чтобы кого-то ревновать? — злобно спросила Анисия.

— А ты ревнуешь? — усмехнувшись, спросил я. Конечно, ревнует. Я знал ответ.

— Нет.

— Я помню про наш договор. Ты моя, и я ни с кем не сплю, — сухо сказал я. Она начинала действовать мне на нервы.

— Я ничья, Ярославский! — закричала она.

В эту же секунду меня захватил гнев. Я поцеловал её. Она снова отстранилась. Контроль над ситуацией качался как маятник.

— Отвали от меня. Я лучше поцелуюсь с кем угодно, но не с тобой.

— О как! — заорал я на неё.

— Тогда ты будешь не против, если я проведу ночь с Катюшей? — прошипел я злобно.

Развернувшись, я уже взялся за дверную ручку, но замер на секунду. Она молчала. Чёрт. Почему мне не плевать, что она там думает? После этой мысли я покинул комнату.

Анисия

Я села на подоконник. Слёзы полились градом. Я не могла успокоиться. Мои нервы на пределе. Так нельзя.

Через пару минут я увидела его в окне. Он сидел в беседке и курил. Ему так же обидно и больно, как и мне? Или ему плевать, и это всё для него игра — как и мои чувства?

Я взялась за блокнот и начала рисовать его.

Спустя минут тридцать я нарисовала его. И в этот момент он зашёл в комнату. Молча. Даже не взглянув на меня.

Моё сердце разбито. Так же, как и его.

Спустя время он лёг на кровать, отвернувшись к стене. Я осталась сидеть на подоконнике. Тишина резала уши.

— Иди сюда, — сказал он тихо. Не приказ. Просьба.

Я не двинулась.

— Аня, пожалуйста.

— Ты думаешь, мне легко тебе подчиняться? — спросила я, вытирая слёзы, которые нахлынули как фонтан.

Он молча повернулся ко мне и смотрел.

— Ты устроил это всё. Ты втянул меня, поставил условия. А теперь злишься, что я не прыгаю в кровать и не делаю, как ты хочешь.

— Я не злюсь.

— Врёшь.

Повисла тишина, которая закончилась его словами:

— Я не понимаю, как с тобой быть. Ты не такая, как другие. Ты не ломаешься, не вымогаешь ничего. Это меня бесит.

— Потому что я не тупая кукла, Ярославский.

— Я заметил, — злобным голосом сказал он.

Мы смотрели друг на друга. Никто не отводил взгляд.

— Я не пошёл к Кате и не собирался. И ты это прекрасно знаешь.

— С чего ты взял, что я знаю? Ты сам заявил, что пошёл к ней.

— Я был вне себя от ярости.

— Супер. Теперь со злости кидаемся словами, которые не выполняем, — ляпнула я со злости.

— Мне пойти к ней? — агрессивно спросил он.

— Нет, — тихо сказала я, отведя взгляд в сторону.

Он протянул мне руку, но я не взяла её.

— Давай ляжем спать. Мы оба устали от всего. Просто побудем вдвоём.

Я молча легла на кровать, отвернувшись от него. Он обнял меня, и мы вместе уснули.

Кирилл

Я встал раньше, намного раньше. На часах было 6 утра. Я так хотел покурить, что впервые вышел на балкон. Один. Тишина. Моросит мелкий дождь.

Сев на диван, натянул на себя плед и час-два просидел один, пока не заметил тонкие женские руки, которые обвили меня сзади. Я посмотрел на Анисию. Она сонная, уставшая.

— Ты чего так рано встала? — спросил я спокойным голосом.

— Тебя не было рядом, вот я и замёрзла, — промурлыкала она сонно, как будто мы настоящая пара.

— Садись на колени ко мне.

Она послушно села. Я укрыл её пледом, и мы сидели обнявшись. Она, скорее всего, досматривала свой сон. Я аккуратно поцеловал её в макушку.

«Я никогда тебя не дам в обиду. Никому. И всё же я не могу без тебя. Что ты со мной сделала?»

Пока она спала, я наслаждался тишиной и покоем. Я впервые за последний год почувствовал покой.

— Ну всё, хватит обниматься. Пора вставать, — заявила она, открыв глаза.

Я молча посмотрел на неё, пока она вставала.

— Я в душ. И ты заходи — холодный как лёд.

Мы вместе зашли в комнату. Пока она побежала в душ, я решил переодеться и заметил на подоконнике её скетчбук.

Там, где она рисовала, были: органы всякие по медицине, кот её любимый, семья — так понимаю, бабушка и дедушка, родители следом шли, брат... и я.

Не один рисунок меня. Мои глаза, лицо, в разных ракурсах. Первый рисунок с 16 октября — это наша встреча, когда она увидела меня с Катей.

Меня никто никогда не рисовал.

Это слишком личное. Интимное. Я не заслуживаю.

Последний рисунок — вчерашний: я на веранде курю сигарету.

Неужели она влюблена в меня, но не может сказать из-за всей игры?

Я закрыл скетчбук и положил на место. Она не должна знать, что я видел. По крайней мере, сейчас. Но внутри меня что-то перевернулось. Если она правда влюблена... что мне с этим делать?

Анисия

Выйдя из душа, я заметила, что оставила скетчбук на окне. Надеюсь, он не смотрел. Если спрошу — он как назло возьмёт и посмотрит. Проигнорирую, что забыла.

— Ну что, пойдём на завтрак? Вроде сегодня готовили Яна и Вова.

— Боюсь, отравимся Яниной едой, — ха-ха, — сказал Кирилл, смеясь.

Подходя к кухне, он взял меня за руку. Я посмотрела на него: «Ты что творишь?» — но не могла выдать из себя ни слова. Мы зашли на кухню. Алекса, увидев нас за руку, подмигнула мне, улыбаясь. Мы все взяли завтрак и направились в столовую.

— А почему ты с мамой не поехала в Милан? Вроде же подготовка к Новому году планировалась, — спросила я.

— Как и у тебя подготовка к экзаменам, — сказала Алекса, сильно улыбаясь.

— Мы с Димой встречаемся, — сказала она, и все резко посмотрели на них.

— Да, да. Мы вместе, — сказал Дима.

Вова толкнул его в бок: «И чего молчал?»

— Я думал, вы заметите, а оказались слепыми. Хотя мы не одни тут пары. Кирилл и Анисия тоже встречаются, — сказал Дима.

Как вдруг Катя «случайно» пролила горячий чай на себя и громко вскрикнула. Кирилл сидел рядом и подскочил, взял салфетку, начал помогать. В этот момент меня охватила ревность. Влад сидел попивал свой кофе дальше.

— Пойдём, я обработаю тебе ожог, — сказал Кирилл.

— Хорошо, — сказала Катя со слезами на глазах, и они удалились на кухню.

Катя

Я не специально на себя пролила чай. Я подозревала, что они вместе, но что официально — нет. Это был шок. Мне нужно его забрать. Но как?

Он аккуратно взял меня под руку и повёл на кухню.

— Садись, — командует он.

Я, конечно, повинуюсь. Сев, он открывает аптечку, достаёт пантенол. Молчит. Я смотрю, как его пальцы — длинные, уверенные — аккуратно наносят мазь на моё покрасневшее бедро. Я решила надеть шорты, так как в доме очень жарко. Но что теперь? Возможно, будет шрам. Меня приводило это в ужас.

— Больно? — сухо спрашивает он.

— Немного, — я стараюсь, чтобы голос звучал жалобно.

Он не реагирует. Даже не смотрит в глаза. Только на ожог.

— Кирюш, — начинаю я тихо.

— Не называй меня так, — обрывает он.

— С каких пор?

— …

— Ты говорил, что я нравлюсь тебе. Ты мне врал? — спросила я.

— Нет, не врал, — сухо ответил он, убирая всё обратно в аптечку.

Я схватила его за руку и повернула к себе. В его глазах читалось безразличие.

— Почему ты выбрал её, а меня бросил? — жалобно спросила я. — Мы же были парой.

— Тебя это не касается. Ты спала с моим другом, — усмехнулся он. — И со мной. Это не делает нас парой.

Я встаю. Подхожу ближе. Слишком близко.

— Ты говорил, что тебя тянет к послушным, которые готовы на всё.

В его глазах читалось безразличие. Но и голод. Сексуальный голод.

— Ты мне не нужна, — сказал он.

— Это мы ещё посмотрим.

Он усмехнулся. Холодно. И вышел, даже не обернувшись.

А я осталась. С ожогом, который будет болеть ещё несколько дней. И с мыслью, которая болела сильнее: «Он мой. И я его верну»

Анисия Павлова