6 Глава.
Заранее предупреждаю, эта глава содержит описание мерзких, жестоких сцен. Но я не собираюсь напичкать весь мой фанфик такими сценами, это скорее всего обяснение «Прологу» и напоминание что мир жесток, а так у меня планы писать комфортные смешные момент, опираясь на канон. 😊
Флешбек:
2017 год.
Светлый, просторный спортивный зал элитной академии в США был залит утренним солнцем. В воздухе стоял характерный запах лакированного паркета, талька и новой тетивы. Скрип кроссовок эхом отдавался от высоких потолков.
На огневом рубеже стояла шеснадцвтилетняя Киёми. Её поза была безупречной: левое плечо опущено, пальцы в кожаной перчатке мягко удерживают тетиву у самого подбородка, взгляд сфокусирован на далекой мишени. Стрела с глухим стуком вонзилась точно в центр, едва не расщепив предыдущую. Девяносто девять очков из ста возможных. Для её возраста это была аномалия. Чистый, неграненый гениальный талант.
К ней быстрым шагом подошел мистер Коллинз-её личный тренер.
Это был подтянутый мужчина средних лет, чей взгляд всегда горел фанатичным блеском, когда речь заходила о кубках. Он взмахнул планшетом, где электронные графики её результатов стремились строго вверх.
- Потрясающе, Киёми! Просто невероятно! - Коллинз едва сдерживал восторженную дрожь в голосе - Твоя кучность стрельбы-это уровень национального золота, не меньше. С такими показателями региональные отборочные превратятся в пустую формальность. Перед тобой открыта прямая дорога на Олимпийские игры! - Киёми медленно, без эмоции опустила лук.
- Олимпийские игры? - Её лицо оставалось абсолютно равнодушным, словно она только что не выбила исторический рекорд школы, а просто переставила стул.
- Да, но придется пройти жесткие квалификации, международные этапы, до этого еще пахать и пахать, но администрация уже готовит документы - продолжал сыпать словами тренер, активно жестикулируя - Нам нужно прямо сейчас заполнить твою карточку спортсмена и официально предъявить кандидатуру. За пару лет упорной работы мы сделаем из тебя лучшего стрелка. Ты будешь представлять сборную США, Киёми! Это мировая слава! - Фудзивара едва заметно поморщилась. Внутри неё не екнуло абсолютно ничего. Слово «патриотизм» вызывало у неё лишь скуку, а перспектива положить юность на алтарь чужих амбиций казалась глупостью.
- Нет - спокойно и сухо ответила она, аккуратно вешая лук на стойк - Я не хочу в сборную. И выступать за США я тоже не собираюсь - Коллинз застыл на месте, разинув рот, будто его посреди жаркого дня окатили ледяной водой.
- Что? То есть... как это «нет»? Киёми, ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Люди жизни кладут ради одного шанса просто постоять рядом с олимпийским комитетом!
- Вот так. Для меня стрельба из лука - это просто хобби. Развлечение, способ отточить концентрацию и убить время - Киёми равнодушно пожала плечами, поправляя волосы - Мне не нужны ваши изнурительные многочасовые тренировки, жесткий режим, диеты и сборы. И уж тем более я не собираюсь рвать жилы ради американского флага, он мне безразличен. Я уверена, что если захочу, то продвинусь и выиграю. Но я просто не хочу.
Тренер пытался её уговаривать, приводил аргументы о контрактах, огромных деньгах, грантах в университетах Лиги Плюща, но натыкался на глухую, монолитную стену абсолютного пофигизма. Киёми была непреклонна. Поняв, что девчонку словами не пронять, взбешенный Коллинз бросился прямиком к руководству. В кабинете директора академии мгновенно поднялся настоящий переполох. На экстренное совещание вызвали старших тренеров, представителей попечительского совета и ключевых спонсоров.
- Мы теряем феноменальный, уникальный актив! - почти кричал Коллинз, меряя шагами дорогой ковер кабинета - Вы не понимаете, у неё врожденный, аномальный контроль тела и нервов. Её нужно убедить, заставить, сделать что угодно! Наша академия сейчас держится на первом месте в штате, но конкуренты из Сент-Джуд наступают на пятки. Если Фудзивара откажется выступать, они обойдут нас в общем зачете. Мы потеряем финансирование, потеряем статус лучшей спортивной школы, наши акции поползут вниз! Она обязана стрелять ради рейтинга!
Администрация решила действовать быстро и грязно. Сначала они попытались надавить через самое святое-через семью. Директор лично позвонил опекуну Киёми, Курои. Но Мисато прервала его пафосную речь о «долге перед школой и страной» мягким, но ледяным тоном, заявив, что полностью уважает выбор своей девочки и давить на нее ради чужих кошельков не позволит. Они всеми возможными способами хотели чтобы Киёми участвовала, ухватились за неё очень крепко, даже позабыв о других учениках, слишком пафосная речь тренера, заставило их точно лишится разума.
Тогда верхушка академии перешла к открытому шантажу. Директор вызвал Киёми к себе. В его роскошном кабинете, пахнущем дорогим табаком и кожей, девчонке выставили ультиматум.
- Послушай меня, Фудзивара - директор придвинулся к ней через стол, его глаза сузились - Либо ты завтра же подписываешь согласие на участие в отборочных турах и вхождение в олимпийский резерв, либо администрация аннулирует твое членство в клубе. Тебя просто вышвырнут из секции без права возврата. Завтра твои пропуска будут заблокированы - Киёми лишь презрительно усмехнулась, глядя прямо в его лоснящееся лицо. Нашли чем пугать подростка, который и так не держался за их стены.
- Отлично. Развлекайтесь сами со своими кубками и рейтингами - бросила она, развернулась и пошла к выходу, намереваясь просто перейти в другую, обычную школу, где спорт оставался спортом, а не бизнесом. Но система, построенная на деньгах и престиже, не прощала отказов. Если ценное оружие отказывалось служить им, они должны были сломать его, чтобы оно не досталось никому другому.
Уже поздно вечером, когда Киёми сидела в своей комнате, на её личную почту пришло официальное уведомление от юридического отдела академии. К письму были прикреплены сканы документов. Заглянув в них, девушка почувствовала, как внутри неё что-то сжалось в тугой, ледяной комок, который мгновенно вспыхнул ядовитой яростью. Это был сфабрикованный, юридически безупречно оформленный пакет грязи. Там лежали поддельные медицинские заключения от штатного врача академии, заявляющие, что у Киёми «выявлена хроническая, прогрессирующая психическая нестабильность и склонность к аффектам». К этому прилагались сфальсифицированные результаты допинг-тестов, показывающие наличие запрещенных стимуляторов, и официальный рапорт от Коллинза о «злостном, систематическом нарушении спортивной этики, угрозах в адрес других учеников и порче государственного имущества». В самом конце письма стояла приписка
- Данные успешно внесены в Единую национальную базу атлетов и спортивных ассоциаций -
Это было клеймо. «черный список». С такими формулировками в базе данных её не то что в другую спортивную школу-её вообще ни в одну легальную секцию в стране не приняли бы даже просто постоять у мишени. Ей закрыли доступ к луку навсегда, перекрыв воздух и растоптав её любимое хобби. Её сделали изгоем, «бракованным» элементом, опасным для общества, просто потому, что она посмела сказать «нет».
- Везде одно и то же - отрешенно думала Киёми, обнимая колени - Что в Японии, что здесь, на другом конце света... Люди везде одинаково мерзкие. Стоит тебе показать, что ты не собираешься быть их послушной куклой, как они тут же объединяются в стаю, чтобы сожрать тебя. Измазать в грязи, уничтожить всё, что тебе дорого, просто ради своей выгоды. Но что я им сделала, что они так со мной? -
Она зажмурилась, и в мыслях всплыл образ Сатору. Её брат, её вечная опора. Что бы он сказал, узнай он об этом? Он бы, наверное, просто рассмеялся своим высокомерным смехом и снёс бы это здание до основания одной «Красной» или «Синей», даже не задумываясь о последствиях. Но Киёми не хотела прятаться за его спину. Она не хотела подавать в суд, вернуть чистое имя-это бесполезно, у них связи подлиннее, и возможно Фудзивара вляпается ещё силнее. Курои, её поддерживала, и это немного отогрела замершее сердце, но обида и ярость никуда не исчезли. Они просто легли на дно души. Решила пусть так и будет если судьба так захотела, и спокойно приняла это.
На следующий день Киёми всё же пришлось пойти в академию. Ей было противно даже приближаться к этому месту, но в её личном шкафчике в раздевалке остались дорогие её сердцу вещи: любимые защитные перчатки для стрельбы и блокнот. Оставлять их этим лицемерам она не собиралась.
Были выходные. Школьный двор пустовал, но у черного входа в хозяйственный блок было оживленно. Туда один за другим подъезжали грузовики снабжения-курьеры в ярких жилетах суетились, выгружая коробки с продуктами и спортивным питанием на следующую неделю. Киёми уже шла к выходу, когда её окликнул один из измотанных курьеров, державший в руках аккуратно запечатанную коробку.
- Эй, эм, отнеси это, пожалуйста, в кладовую при столовой. Там ребята из администрации как раз принимают товар. Мне нужно накладные заполнить, выручи, а? - Киёми остановилась и холодно посмотрела на мужчину.
- Я здесь больше не учусь. И это не моя обязанность. Нажмите кнопку вызова персонала.
- Да ладно тебе, девчонка, сложно, что ли? Всего один пролет пройти, коробка легкая,- взмолился курьер, буквально суя ей сверток в руки. - Прошу тебя, время поджимает, у меня еще пять точек по городу! - Киёми раздраженно вздохнула. Спорить и тратить время не хотелось. Она забрала коробку и, направилась в сторону хозблока.
Дверь в кладовую была приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные голоса и шуршание бумаги. Киёми уже собиралась просто поставить коробку у порога и уйти, но до её слуха долетели странные фразы.
- ...так, пиши: доставлено сорок коробок протеиновых батончиков и сто килограммов мраморной говядины для спец-меню - раздался узнаваемый, слащавый голос заместителя директора.
- Но тут же по факту тридцать коробок и только половина мяса - возразил тихий голос кладовщика.
- Тс-с! Не твое дело. Пиши, что всё на месте, согласно смете. Рейтинговая таблица требует жертв. Оставшуюся сумму мы пустим на... личные нужды администрации. По спонсорским бюджетам, нам нужно компенсировать убытки. И вообще, забудь, лишнее мясо уедет ко мне в багажник - Киёми замерла. Внутри неё поднялась волна дикого презрения.
- Боже, какие же они жалкие - подумала она, едва сдерживая отвращение - Весь состав этой "элитной" организации, эти важные господа в костюмах, которые вчера с пеной у рта кричали мне о чести школы, патриотизме и высоком статусе... прямо сейчас банально воруют продукты у собственных учеников. Подделывают отчеты, чтобы присвоить бюджетные деньги. И эти ничтожества имели наглость судить меня и ломать мне жизнь? - Она брезгливо и резко поставила посылку на ближайший стеллаж. Раздался глухой стук. В кладовой мгновенно воцарилась гробовая тишина.
Киёми быстро развернулась, чтобы уйти, но стоило ей сделать шаг к выходу из коридора, как она буквально врезалась в широкую грудь. Это был мистер Коллинз. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо мгновенно налилось багровой краской при виде Фудзивары. Он ухватился за этот шанс, чтобы выслужиться перед начальством, которое как раз испуганно выглядывало из кладовой.
- Фудзивара?! - рявкнул тренер на весь коридор, грубо хватая её за локоть - Ты что здесь забыла? Твои пропуска заблокированы! Какого черта ты разгуливаешь по закрытой территории академии? Шпионишь? Или решила напоследок что-нибудь украсть, раз уж вылетела отсюда с позором?
- Отпустите меня - ледяным тоном произнесла Киёми, даже не пытаясь вырваться, но её взгляд буквально пригвоздил Коллинза к месту - Я забирала свои вещи. А коробку меня попросил занести курьер. Мне плевать на ваши дела.
- Закрой рот! - Коллинз повысил голос, демонстративно оглядываясь на директора и его зама, которые уже вышли в коридор. Тренеру хотелось показать свое абсолютное превосходство, продемонстрировать, как жестко он карает «неблагодарных» - Ты больше никто здесь! Обычная дезертирка и обманщица с поддельными тестами! - Из кладовой подошел директор, презрительно разглядывая Киёми. К нему присоединились еще пара. И тут началось то, чего Киёми ожидала меньше всего от взрослых, статусных людей.
- Посмотрите на неё - выплюнул заместитель директора, смерив её оценивающим взглядом - И ради этого азиатского недоразумения мы тратили бюджетные гранты? Правильно мы её вышвырнули. Приехала из своей Японии и думала, что ей тут все кланяться будут? Наглая, выскочка, у которой ни уважения к старшим, ни дисциплины.
- Да у неё и на лице написано, что она дефективная - поддакнула одна из присутствующих женщин-администраторов - Ей место в лечебнице, а не на олимпийском пьедестале. Типичная восточная дикарка - Тренер, подбадриваемый одобрением начальства, мерзко усмехнулся.
- Да, Коллинз из неё человека пытался сделать, а она... Тьфу. Ты нигде больше не сможешь стрелять, Фудзивара. Твоя карьера окончена. Проваливай отсюда, пока мы полицию не вызвали за незаконное проникновение!
Киёми стояла неподвижно, пока этот поток помоев лился на неё. Ей приходилось сталкиваться с буллингом среди сверстников-подростки бывали жестокими, и она умела ставить их на место. Но слышать такие грязные, расистские и низкие оскорбления от взрослых людей... от тех самых учителей и тренеров, которые еще пару дней назад заглядывали ей в рот, восхищались её грацией и называли «гордостью академии» - это было за гранью.
Внутри неё что-то окончательно, с хрустом переломилось. Последние остатки жалости к человечеству испарились, уступая место чистой, концентрированной тьме. В этот миг, Киёми перестала сдерживаться. Огромная, тяжелая волна проклятой энергии, которую она так тщательно прятала, сорвалась с цепи и затопила коридор. Воздух мгновенно стал липким и удушливым, а у взрослых перехватило дыхание от внезапного, необъяснимого чувства тошноты.
Первым делом всплеск её силы точечно ударил по потолку: электронные платы камер видеонаблюдения с тихим треском перегорели, испустив тонкие струйки дыма. Пути назад не было.
Коллинз, взбешенный её ледяным молчанием и не замечая природы этого жуткого давления, замахнулся широкой ладонью, намереваясь ударить Киёми по лицу.
- Я выбью из тебя эту дурь, девчонка!.. - Он не успел. Из сгустившейся за спиной Фудзивары фиолетовой дымки соткался её шикигами - массивный, антрацитово-черный Скорпион. Его сегментированный хвост молниеносно взметнулся вверх и с глухим звуком вонзился тренеру прямо в шею. Коллинз замер, его занесенная рука бессильно опустилась. В следующую секунду он рухнул на колени, а затем и вовсе растянулся на паркете, содрогаясь всем телом.
- Что... что ты сделала?! - в ужасе закричал директор, отшатываясь назад.
Яд Скорпиона действовал изощренно. Сначала Коллинз безумно зачесался - он буквально раздирал себе кожу на груди и лице ногтями, воя от невыносимого зуда. Но самое страшное началось через полминуты. По его лицу поползли синие вены, а из горла вырвался хриплый, полный первобытного ужаса крик. Внутри его тела, прямо под кожей и глубоко в органах, появилось ощущение, будто там копошатся тысячи крошечных, невидимых насекомых. Они медленно, невероятно медленно блуждали по сосудам, сантиметр за сантиметром выедая его изнутри. Администраторы онемели от ужаса. Они были отрезаны от мира. Тренер на полу уже катался в судорогах, пуская пену, а из его глаз текли слезы.
Скорпион, повинуясь мысленному приказу Киёми, и клешнями отбросил их обратно в тесную кладовую к коробкам со сворованной едой. Фудзивара взмахнула рукой. По проему двери пробежала едва заметная фиолетовая искра-барьер сомкнулся. На мгновение в её голове промелькнула испуганная мысль.
- Боже, зачем я это сделала? Я поддаюсь эмоциям... Это глупо, это привлечет внимание -
Но взгляд упал на бьющегося в агонии тренера, и страх сменился леденящим душу восторгом - Хотя... какая теперь разница? Назад пути всё равно нет. Раз уж я решила убивать, то сделаю это с абсолютным наслаждением - Она подошла к барьеру. Директор и завучи отчаянно колотили руками по пустому воздуху, но невидимая стена не поддавалась. От плотной проклятой энергии, исходящей от Киёми, их выворачивало наизнанку. Кто-то из женщин сквозь слезы пытался кричать.
- Тебя посадят! Тебя казнят, тварь! Твоя семья заплатит за это! - Киёми лишь мягко, почти ласково улыбнулась. На её губах заиграла хищная, безумная усмишка.
- Угрожаете? Всё еще думаете, что вы здесь главные? - её голос звучал тихим эхом - Давайте поиграем. Перед вами куча коробок с едой. Условия просты: кто из вас сожрет больше всех-того я, так и быть, выпущу живым. Ну а те, кто откажется... - она указала носком обуви на едва живого Коллинза, который уже даже не кричал, а лишь беззвучно открывал рот, пока яд доедал его печень - Будете лежать рядом с ним. Вы ведь понимаете, что сейчас я... несоизмеримо выше вас по силе? - Они начали ворчать, переглядываться, кто-то попытался плюнуть в её сторону, называя сумасшедшей. На что Киёми лишь холодно и безразлично сузила глаза.
Осознание неминуемой смерти и дикий вид умирающего коллеги сломали их волю. Жадно глотая воздух, женщина первым упала на колени перед открытой коробкой с протеиновыми батончиками и, давясь от страха и тошноты, начала есть. Вслед за ней, плача и толкая друг друга, к продуктам потянулись и остальные. Шоу началось.
В этой суматохе заместитель директора, чей рассудок окончательно помутился от ужаса, внезапно бросился вперед. Каким-то чудом пробив ослабевшую на секунду плотность проклятой энергии, он мертвой хваткой вцепился Киёми в шею.
- Отпусти... сука, отпусти нас! - хрипел он. Фудзивара не вскрикнула. Её глаза опасно блеснули, и в то же мгновение вокруг её шеи вспыхнуло яростное, концентрированное пламя. Мужчина дико закричал, когда огонь мгновенно обуглил его руки до самых плеч и перекинулся на грудь. Она вовремя погасила стихию, не став выжигать его до пепла, а лишь оставив с тяжелейшими, сочащимися ожогами третьей степени. Он рухнул в угол, воя от невыносимой боли.
Самое мерзкое было в том, что другие даже не повернулись в его сторону. Оставшиеся в живых лишь отчаянно задвигали челюстями еще быстрее, осознав, что пощады не будет. Они хватали грязные, немытые овощи, покрытые земляной пылью фрукты, глотая их целиком, давясь кожурой и огрызками. Киёми скрестила руки на груди, с холодным любопытством наблюдая за этим зрелищем, словно за крысиными бегами.
- Хм, а вы неплохо справляетесь - с легкой улыбкой прокомментировала она, глядя на одну из завучей - У вас есть все шансы выйти отсюда живой. А вот вы, мисс, как-то не торопитесь. Неужели жизнь вам не дорога? - В этот момент директор, окончательно обезумев от страха перед ней, подполз к коробке с говяжим фаршом, сорвал вакуумную пленку и начал с урчанием рвать зубами сырую, холодную говядину, пачкая лицо и рубашку кровью. Киёми даже отпрянула на шаг, её брови удивленно поползли вверх.
- Сырое мясо? - она брезгливо поморщилась, и её лицо мгновенно стало ледяным - Это уже слишком мерзко. Знаете что я вам скажу? Я передумала. Игра окончена - Скорпион мгновенно метнулся вперед. Его хвост заработал как швейная машинка, методично нанося удары каждому из присутствующих. На этот раз Киёми приказала выпустить другой тип яда. Этот токсин действовал иначе: он не вызывал копошения насекомых под кожей, а заставлял эритроциты и кровяные тельца в венах буквально лопаться один за другим. Это была не резкая, разрывающая боль, а изнурительное, удушающее мучение-их тела горели изнутри, легким не хватало кислорода, а органы постепенно отказывали. Кладовая заполнилась хриплыми, захлебывающимися криками и мольбами о пощаде. Они тянули к ней руки, просили помиловать, но Киёми стояла неподвижно, молча слушая этот предсмертный хор, пока последнее сердце внутри барьера не затихло навсегда.
Когда всё закончилось, в хозблоке воцарилась звенящая тишина. Киёми глубоко вздохнула, возвращая контроль над эмоциями. Теперь нужно было действовать расчетливо. Используя свои скрытые техники манипуляции кровью, она подошла к затихшим администраторам. Она исцелила мужчину с тяжелыми ожогами, полностью вернув его коже прежний вид, а также вывела остатки яда из тел всех остальных. На теле тренера Коллинза она стерла след от укола скорпиона, и последствия яда, но оставила глубокую, реалистичную гематому и трещину в черепе-так, словно он просто поскользнулся на лакированном паркете, неудачно упал и мгновенно скончался от удара головой. С остальными всё было еще проще. С помощью манипуляции их внутренними процессами она подстроила всё так, будто их сердца остановились от дикого, неестественного избытка пищи в желудках. Смерть от острого переедания и разрыва внутренних органов-абсурдно, но для судмедэкспертов-немагов это будет единственным логичным выводом при виде забитых до отказа пищеводов.
Закончив с телами, Киёми бесшумной тенью скользнула по коридорам к главному корпусу и поднялась в кабинет директора. Компьютер главы академии был включен. Она быстро застучала по клавишам, заходя в локальную сеть и базу данных спортивного комитета. Киёми открыла ту самую сфабрикованную карточку, которая должна была разрушить её жизнь, и нашла пункт с подписями и инициалами того, кто якобы «инициировал расследование и подал жалобу». Она стерла упоминания о себе и вписала туда имя парня со старшего курса-главной звезды и любимчика академии, чьи богатые и влиятельные родители, собственно, и подталкивали руководство так грязно поступить с ней, чтобы расчистить своему сыночку путь к олимпийскому золоту. Теперь все ниточки вели к нему. Для полиции и прессы это будет выглядеть как грандиозный внутренний скандал, зажравшаяся элита не поделила деньги и сферы влияния, что привело к массовому психозу или умышленному отравлению внутри администрации.
Закрыв папку, Киёми стерла свои отпечатки, развернулась и покинула здание через черный ход. На часах всё еще были выходные, солнце светило так же ярко. Вернув себе честное имя, Киёми больше не чувствовала к луку такого же энтузиазма. Её свобода была куплена ценой человеческих жизней. Она бросила лучничество, но навсегда. На смену ему пришел бадминтон. Она занималась обоими видами спорта одновременно, с самого детства, но раньше всегда делала упор на лук. Теперь же легкая ракетка и волан стали её единственным спасением-легальным способом выплеснуть ту молниеносную реакцию, которую природа отсыпала ей с избытком. Способом казаться нормальной.
(Да, задрамотизировала я, очень. Просто насмотрелась разных коротких, тупых истории про китайцев и словила эйфорию) 🥲👀
Она снова оказалась в туманном плену, прикованная кандалами к невидимой стене. Перед ней стояла Немезида, тяжело опираясь на свой колоссальный двуручный меч. Богиня медленно подняла свободную руку и ледяными, мертвенно-холодными пальцами провела по щеке Киёми, словно очерчивая контуры её лица.
- Я хочу уничтожить тебя так же, как ты уничтожила их. Медленно. Извращенно. До последнего вздоха. Кто дал тебе право заканчивать игру по своим правилам?
- А тебе... кто дал такое право? - спросила Киёми. Лицо Немезиды исказилось в гневе. Не говоря больше ни слова, она с глухим рывком вонзила тяжелое лезвие меча прямо в тело Киёми-в правый бок, в районе печени. Металл пробил ткань пижамы и вошел глубоко внутрь. Киёми замерла, приготовившись к разрывающему адскому пламени, но... боль оказалась странной. Без проклятой энергии в теле это ощущение было глухим, тянущим, почти неестественным. Словно её пронзили не настоящим клинком, а куском плотного льда. Фудзивара с трудом сглотнула подступающую к горлу кровь и, превозмогая слабость, выдавила из себя издевательскую улыбку.
- Тебе бы... стоило сточить ножи, богиня. Как-то слабовато для высшего суда - Глаза Немезиды сузились. Она перехватила рукоять обеими руками и с силой провернула меч внутри раны. Огромное лезвие с жутким, влажным скрежетом повернулось, дробя ребра и задевая кости. Острая, неописуемая вспышка настоящей боли наконец пробила защиту Киёми. Из её рта толчком хлынула темная кровь, окрашивая подбородок и шею.
- Вот так? - безжалостно спросила богиня, вглядываясь в её бледнеющее лицо. Фудзивара захлебывалась, грудь ходила ходуном, но в затуманивающемся разуме вдруг промелькнула отчетливая, безумная мысль
- А ведь... неплохая смерть. Умереть от рук божества, как в старых мифах. О большем я и мечтать не могла - Немезида резко выдернула тяжелый двуручник из раны, заставляя Киёми безвольно повиснуть на кандалах. Она сделала шаг назад, позволяя девушке истекать кровью, но уходить не собиралась. Из складок своего белоснежного пеплоса она достала новое оружие-маленький, изящный кинжал с бритвенно-острым лезвием.
- У тебя слишком милое личико - вкрадчиво протянула Немезида, приближая сверкающую сталь к её лицу - Не хотелось бы портить его. Но справедливость требует симметрии - Киёми попыталась что-то ответить, дерзко выплюнуть очередное оскорбление, но из горла вырвался лишь невнятный хрип вперемешку с кровью.
В следующую секунду Немезида железной хваткой вцепилась ей в подбородок. Пальцы богини сжали челюсть Киёми так крепко, что послышался хруст. Не давая пленнице отвернуться, она приставила острие кинжала к углу челюсти и с силой повела вниз, медленно и глубоко разрезая желваки. Киёми отчаянно, изо всех оставшихся сил дернулась всем телом, пытаясь вырваться, закричать, разбить кандалы-но всё было бесполезно. Божественная сущность была абсолютно, несоизмеримо сильнее. Лезвие с тихим резом рассекало плоть, и туман вокруг начал стремительно темнеть, унося сознание её в глубокую, глухую тьму.
Она больше не могла кричать. Её рассеченные желваки бессильно расслабились, и челюсть неестественно отвисла. Из уголков рта непрерывным потоком бежала густая, горячая кровь, капая на изодранную форму. Она висела на кандалах, едва удерживая ускользающее сознание, когда Немезида снова шагнула к ней. В тонких пальцах богини что-то отчаянно и мелко затрепыхалось. Это была живая, серая мышь. Тварь дико пищала, перебирая лапками и пытаясь укусить державшие её пальцы.
- В древности, это считалось особым подношением. Деликатесом для тех, кто лишился рассудка - она холодно посмотрела на изуродованное лицо девушки - Попробуешь? - Одним резким движением богиня протолкнула грязное, теплое животное прямо в окровавленный рот Киёми. В ту же секунду Немезида с силой захлопнула её челюсть, ломая пальцами сопротивление разорванных мышц, и намертво зажала губы.
Внутри Фудзивары всё перевернулось от дикого, выворачивающего наизнанку омерзения. Она почувствовала, как мышь в панике забилась в ротовой полости. Острые, крошечные когти бешено скребли по искусанному языку, нёбу и кровоточащим деснам, цепляясь за плоть. Киёми отчаянно пыталась выплюнуть её, мотала головой, но железная хватка богини не сдвинулась ни на миллиметр. Воздуха катастрофически не хватало. Визжащий комок шерсти и плоти, подгоняемый судорожным, непроизвольным глотком, покатился по задней стенке глотки вниз, к пищеводу, продолжая царапать и рвать нежную кожу изнутри. Из глаз Киёми брызнули жгучие, горькие слезы. Это были слезы бессилия и чистой, концентрированной ненависти.
- Тварь... Какая же ты мерзкая, высокомерная сука! - внутри Киёми бушевал яростный, беззвучный пожар - Ты называешь себя богиней справедливости?! Да ты обычное чудовище, такое же, как те ублюдки, такое же, как я сама! Ненавижу тебя! Клянусь, если я выберусь из этого ада, если моя проклятая энергия вернется... я заставлю тебя сожрать твой собственный меч!
Но Немезида не собиралась останавливаться. Насладившись её безмолвной агонией, она отпустила лицо её и взяла стоявшую неподалеку глубокую металлическую миску. Внутри неё копошилась и шуршала темная, мерзкая масса: десятки сухих, мертвых тараканов, жирных личинок и жестких жуков.
- Нам предстоит еще долгий путь. Твой желудок должен быть полон, как у тех - ровным, бездушным голосом произнесла богиня. Она грубо схватила Киёми за волосы, заставляя запрокинуть голову, пальцами другой руки силой распахнула ей рот как можно шире и начала горстями заталкивать туда сухих насекомых. Жуки ломались на зубах, их жесткие хитиновые лапки и крылья застревали в горле, смешиваясь с кровью.
Фудзивара судорожно дернулась. Один из мелких, колючих жучков вместе со вдохом провалился мимо пищевода прямо в дыхательные пути. Лёгкие мгновенно отозвались разрывающим, удушающим кашлем. Киёми задыхалась, её сотрясали дикие спазмы, она плакала от невыносимой, унизительной грязи происходящего. Кашель разрывал раненые челюстные мышцы, изо рта вместе с кровью вылетали ошметки насекомых, но Немезида продолжала проталкивать их глубже, забивая глотку до самого края.
- Хватит... Пожалуйста, пусть это закончится... просто убей меня... - сквозь пелену слез и рвотные позывы взмолился её слабеющий разум. Гордость ломалась под натиском этого физического кошмара. Ей было так плохо, как не было никогда в жизни. Вся её былая уверенность, её жестокость, её расчетливость-всё утонуло в этой металлической миске с гнилью, пока богиня мести с каменным лицом вершила свой страшный, изощренный суд.
Киёми резко взмахнула руками и села на кровати, тяжело, со свистом хватая ртом воздух. Рука мгновенно взлетела к лицу-пальцы судорожно ощупали подбородок, щеки, желваки. Всё было целым. Кожа была сухой, никакой крови. Она сделала глубокий вдох, дыхательные пути были чисты, а в горле не стоял удушливый запах хитина.
Это был сон. Просто кошмар.
Ей и раньше, после разных событий частенько снились мертвецы. Но такое произошло впервые. Весь её ложбинный страх, уязвленное эго и глубоко запрятанная вина за то, какими методами она выгрызала свою свободу, материализовались в образе безжалостной греческой богини. Киёми была в холодном, липком поту. Простыня под ней скомкалась. Опустив ноги на пол, она замерла, уставившись в одну точку на стене. Перед глазами всё еще стоял тусклый, пульсирующий багровыми трещинами двуручный меч и бездушный взгляд Немезиды. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, медленно возвращаясь к нормальному ритму.
- Такое... уже вряд ли получится забыть - отрешенно подумала Киёми, запуская пальцы в растрепанные волосы - Я думала, что мечтаю о смерти без проклятой энергии, чистой и величественной. Но я точно не хочу подохнуть вот так. Растоптанной, униженной, захлебывающейся собственной беспомощностью.
Мысли в голове ворочались тяжело, заставляя заново пережевывать всё увиденное. Сон вскрыл её самые потаенные страхи. Да, она была жестокой. Да, она упивалась своей силой, когда ломала тех, кто пытался уничтожить её. Но сейчас, сидя в полумраке своей комнаты в японском магическом колледже, Киёми отчетливо осознала: она больше не хочет быть тем монстром. Она приехала сюда, учится на мага, выходит на миссии и, как бы цинично это ни звучало, защищает обычных людей от проклятий. Она пытается стать лучше. Начать всё заново, переписать сценарий своей жизни. Конечно, её врожденный эгоизм никуда не исчез, он прочно держал её в своих тисках, заставляя в первую очередь думать о собственной выгоде и безопасности. И старая, ядовитая ненависть к несправедливости мира всё еще жила внутри, готовая вспыхнуть в любой момент.
- Но ведь... все имеют право на ошибку? - тихо спросила она себя, глядя в темноту угла, где в стояла её картонная фигурка Леви - Я совершила страшное. Но я плачу за это. И я имею право измениться -
Киёми поднялась с постели. Ноги слегка подкашивались, но твердость постепенно возвращалась к ней. Она дошла до ванной комнаты и включила воду, настроив кран на самый минимум.
Холодный душ подействовал отрезвляюще. Ледяные капли смыли липкий пот, прогнали остатки сонного оцепенения и заставили проклятую энергию внутри тела привычно и успокаивающе зациркулировать по венам. Её сила была при ней. Никакая богиня её не забирала. Завернувшись в полотенце, Киёми вышла в комнату и бросила взгляд на настенные часы. Стрелки показывали ровно 6:00 утра.
За окном занимался бледный, прохладный рассвет. Спать уже не хотелось-да и, честно говоря, было страшно возвращаться туда, где в тумане её ждала миска с насекомыми.