Тяжёлый день
Прошло уже две недели: с утра — в больнице, вечером — с друзьями.
Лежу дома на кровати, а голова забита проблемами. Главная из них — что подарить Дженнифер? Осталось-то всего две недели.
Хорошо, что завтра выходной — суббота. Как раз покопаюсь в телефоне, может, найду что‑нибудь подходящее. Я вроде знаю Дженни как свои пять пальцев — но что дарить‑то? Уже и Артёма с Виталием достала этими вопросами: они теперь прячутся, едва меня увидят, — знают, что я опять задам один и тот же вопрос.
Хотелось подарить что‑то особенное, чтобы запомнилось на всю жизнь. Я уставилась в потолок, будто там мог появиться ответ, и тяжело вздохнула.
— Может, во сне хоть приснится? — прошептала я в тишине и темноте.
Повернулась на бок, посмотрела в окно — и уснула.
Проснулась от сильного дождя: он барабанил в открытое окно, подоконник залило водой — кое‑что даже попало на меня.
— Ну блять, что за напасть? — проворчала я, глядя на лужу.
Неохотно поплелась в ванную, взяла тряпку, вытерла воду, закрыла окно. Потом снова поплелась в ванную — умылась, почистила зубы.
Есть не хотелось. Устроилась поудобнее, накрылась одеялом и стала слушать раскаты грома за окном. Снова вспомнила о подарке — голова уже гудела. Открыла интернет: всё, что находила, было не то. Хотелось найти что‑то, во что можно вложить частичку души.
Полчаса пролетело — а идеального варианта так и не было. И сон не помог: ничего связанного не снилось.
Побродила ещё по сайтам — и вдруг наткнулась на то самое. Прямо в точку!
— Точно. Это то, что надо! — радостно выдохнула я.
«Светящийся ночник с вашим совместным фото. На заказ», — гласила надпись. Я с воодушевлением принялась читать отзывы — и правда, выглядит идеально. Цена оказалась вполне приемлемой. В голове тут же всплыло фото с молнией — вот его и выберу.
Связалась с владельцем, договорились.
«Отлично», — подумала я, облегчённо выдохнув. Наконец‑то нашла то самое!
Подарок должны были сделать дней через девять‑одиннадцать, только вот доставка…
Я решила написать Артёму: доставка долгая, как минимум двое суток — боюсь, не успею забрать.
Варя: Артёёёём, привет.
Артём: Привет.
Варя: У меня к тебе просьба.
Артём: Какая? Надеюсь, не какая‑нибудь экстремальная?
Варя: Не угадал.
Артём: А что тогда?
Варя: Ты бы мог меня кое-куда отвезти? Не сейчас, конечно, а через неделю примерно.
Артём: Думаю, да. А куда тебе надо?
Варя: Ну, я заказала подарок для Дженни, а доставка долго идёт.
Артём: Я подумаю.
Варя: Пожалуйстааа.
Артём: Ладно‑ладно, созвонимся тогда.
Я улыбнулась — словно камень с души свалился, и голова наконец перестала гудеть.
Чуть позже я снова написала Артёму.
Варя: А ты что ей подаришь?)).
Артём: Не скажу.
Варя: Почему?
Артём: Ты ей всё расскажешь.
Варя: Не расскажу.
Артём: Ага, знаю я вас.
Варя: Правда, не расскажу.
Артём: Ничего я тебе не расскажу. Даже не пытайся.
Варя: Секретничаешь?)).
Артём: Варь, отцепись от меня. Увидишь всё равно — ничего сверхъестественного ей не подарю.
Я промолчала. Он вышел из сети.
Выходные прошли в заботах: то убиралась, то готовила, то разбирала завалы по дому. А вечером — опять за задания ординаторов. Три недели в ординатуре пролетели незаметно, и теперь я точно знаю: времени на отдых почти нет, зато каждый день чему‑то учишься. И это вдохновляет.
Вновь понедельник. Я спокойно спала — или уже не спала, а лишь притворялась, — пока мой телефон не начал разрываться от сообщений.
Еле-еле встав с кровати, я схватила телефон: звонила Дженни.
— Алло? Варя? Ты где? Время видела? Ты заболела? — выпалила она на одном дыхании.
— Алло… Я… дома. А сколько времени? — сонно пробормотала я.
— 7:50.
Меня будто током ударило: в это время я уже должна быть в больнице.
— Твою мать! — крикнула я в трубку и бросила телефон.
Дженнифер даже перезванивать не стала — видимо, ей хватило моего возгласа, чтобы понять весь масштаб шока.
Быстрым темпом я умылась, привела себя в порядок, чуть‑чуть успела накраситься. Завтракать не стала: переоделась, схватила сумку и выскочила на улицу.
На улице, как назло, шёл дождь — мелкий, но противный.
— Блять! Ещё и зонт забыла, — буркнула я себе под нос, накидывая капюшон.
Тяжело дыша, я торопилась к больнице быстрым шагом — и вдруг рядом резко остановилась чёрная машина.
Я на секунду замерла. Дверь распахнулась.
— Садись, подвезу, — раздался мужской голос.
Я насторожилась и подошла ближе. «Пиздец какой-то», — пронеслось в голове: за рулём сидел Лесков. Он смотрел на меня так, будто хотел пристрелить.
— Я дойду пешком, — пробормотала я.
— Садись, говорю, всё равно по пути.
Я села в машину. Снаружи она была чёрной, а внутри — бежевой, с парой ароматизаторов. Ничего необычного, как у всех.
Немного помолчав, я спросила:
— Откуда вы знаете, что мне надо в больницу?
— Я знаю, что вы ординаторка. Видел вас.
— Почему вы решили меня подвезти? — снова спросила я.
— Нам по пути. Зачем под дождём мокнуть?
Он прав. Я ничего не ответила.
Через десять минут мы уже были у здания.
— Спасибо, — поблагодарила я, выходя из машины.
Он лишь кивнул. Я глянула на время в телефоне — опаздывала на 15 минут.
Быстро поднявшись на нужный этаж, я толкнула дверь кабинета ординаторов. В помещении уже сидели несколько коллег — кто‑то листал истории болезней, кто‑то дописывал назначения.
Завидев меня, женщина, ответственная за ординаторов, нахмурилась:
— Опоздание? — строго спросила она. — Пиши объяснительную: причина, время задержки, подпись. И поторопись — обход через двадцать минут.
Я кивнула, достала бланк из ящика стола и быстро написала причину. Отдав листок старшей, поспешила переодеться в халат — рабочий день наконец-то начался.
Ох, какой же тяжёлый выдался день… Уже три недели как ординатор, а сегодня еле на ногах держалась — ходила весь день словно сонная. Сперва мучилась с бланками: заполняла их, проверяла, исправляла… Потом перешла к наблюдению за врачами и медсёстрами — пыталась подмечать каждую мелочь в их работе. Казалось, что голова вот‑вот лопнет от количества новой информации. В общем, к вечеру была полностью без сил.
Смена закончилась, я присела на диванчик перед тем, как уйти домой. Я прикрыла глаза, тяжело вздохнула.
Спустя пару минут кто‑то прислонил тёплую руку к моему лбу. Я приоткрыла глаза — рядом стояла Дженнифер.
— Ты не заболела? — тихо спросила она.
— Нет… Нет, — пробормотала я. — Просто очень устала. День выдался невероятно тяжёлым.
Дженни слегка улыбнулась и присела рядом.
— Понимаю. Первые недели всегда такие. Помню, сама в начале ординатуры еле на ногах держалась. Всё время казалось, что я что‑то упускаю, забываю, делаю не так…
Я кивнула, чувствуя, как на глаза чуть не навернулись слёзы.
— Да, именно так. Столько бланков нужно заполнить, столько всего запомнить… А ещё наблюдать за врачами, стараться уловить каждую мелочь. И всё это — под пристальным взглядом наставника. Боишься ошибиться, подвести…
— Это нормально, — мягко перебила меня Дженнифер. — Мы все через это проходили. Главное — не корить себя за усталость. Ты же не робот.
— Спасибо, Дженни. Самое сложное, наверное, было заполнять историю болезни после обхода: столько деталей, и всё нужно указать точно…
— О, это классика, — рассмеялась она. — На первых порах я специально оставляла себе заметки прямо на полях, чтобы ничего не упустить. Потом, со временем, всё войдёт в привычку. Пойдём, я провожу тебя до выхода.
— А ты? — удивлённо спросила я у неё. — Обычно мы с тобой вместе ходим.
— Сегодня придётся задержаться, — ответила Дженни.
Я поднялась с диванчика, собрала сумку. Усталость всё ещё давила на плечи, но на душе стало легче. Её поддержка оказалась именно тем, чего мне не хватало в конце этого долгого дня.
Дойдя до двери, Дженни обняла меня и тихо сказала, взяв за плечи:
— Тебя Лесков ждёт.
Я нахмурила брови:
— В смысле? Зачем?
— Он попросил передать. Мне пора, пока! — бросила она и быстро ушла.
Что-то в её тоне насторожило. Казалось, она что-то недоговаривает.
Я вышла на улицу. Ливень хлестал так, что казалось, будто небо прорвало. Вокруг — ни души, только тьма, густая и плотная, словно её можно было потрогать. Лишь одинокий фонарь слабо мерцал надо мной, бросая тусклый свет на лужи.
— Ничего не видно, — пробормотала я себе под нос.
Вдруг у одной из машин вспыхнули фары. Дверца открылась, и из салона вышел парень. Я сразу поняла — это он.
Он подошёл ко мне и придержал зонт над моей головой. На лице его играла лёгкая улыбка.
— Здравствуй, — тихо произнёс он.
— Здравствуйте, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
Мы направились к машине. Внутри было так тепло, что я почти мгновенно согрелась.
— Извините, конечно, но с чего вдруг такая помощь? — не удержалась я от вопроса.
Он помолчал, потом пожал плечами:
— Вы с утра так неслись — без зонта, без всего. Видно было, что опаздываете. Я решил, что будет лучше довезти вас до дома и вечером.
— Спасибо, конечно, но могли бы просто помочь как-то иначе.
— Например? — он слегка нахмурил брови, но в глазах мелькнула улыбка.
— Ну… просто дали бы зонтик.
— А на машине быстрее — и не замёрзнете, — спокойно ответил он.
Всю дорогу мы молчали. Он лишь уточнил адрес и пару раз поглядывал в зеркало, выбирая, куда свернуть.
Когда подъехали к моему подъезду, я поблагодарила его. Он только улыбнулся в ответ.
Забежав в квартиру, я тут же бросилась к окну. Увидела, как его машина медленно тронулась с места. И почему-то показалось, что он ждал, пока я выгляну.
Тяжело вздохнув, я направилась на кухню и поставила чайник.
Телефон завибрировал.
Дженнифер: Ты дома? Нормально с Лесковым доехала?
Варя: Дома, нормально доехала. Только вот что за помощь такая внезапная?
Дженнифер: Так он же просто домой тебя отвёз. Чего ты так переживаешь? И правильно сделал — на улице ливень, а ты даже зонт не взяла.
Варя: Так он и с утра меня подвёз.
Дженнифер: Когда успел?
Варя: Когда я опаздывала, он рядом остановился.
Дженнифер: Видишь, как тебе повезло сегодня!
Варя: Ну… можно и так сказать.
Я отключилась от чата, налила чай и ещё около часа бездумно сидела в телефоне.
Ближе к одиннадцати я всё-таки легла спать. Сна не было ни в одном глазу, хотя день выдался невероятно тяжёлым. Но постепенно усталость взяла своё — и я уснула.