Глава 5
Была приятная, тёплая атмосфера — такая, от которой становилось жаль, что день подходит к концу, и мне, как и Томасу, пора идти спать. Моя футболка сидела на нём лучше, чем на мне: она подчёркивала стройную линию его мышц.
«Не промах. В зал, небось, ходит…» — как только эта мысль мелькнула, я снова провалился в воспоминания.
В этих краях зимой всегда холодно, а метель за окнами часто не давала спать, царапая стекло снежными когтями. В тот день он собирался навестить родителей. Я раз за разом просил позволить мне отвезти его, но Минхо был слишком упрямым.
«Мин, послушай…» — я продолжал убеждать.
«Я не хочу, чтобы предки знали, что я гей. Ньют, я тебе сто раз говорил: наши отношения — тайна. Что будет, если какой-то мужик подвезёт меня и случайно бухнет “дорогой”? Мне это не нужно», — его слова больно резали.
Может, если бы тогда я вызвал ему такси, а не отпустил гонять на мотоцикле, всё было бы иначе. Возможно… всё было бы хорошо.
—Вы выглядите уставшим. Может, пойдёте спать? — голос Томаса резко вернул меня в реальность.
—Всё в порядке, просто задумался, — ответил я, но предательский звук, с которым я сжал кулак, выдал меня полностью.
Повисло молчание.
—Компания собирается в недельный отпуск. Если честно, до того как я здесь оказался, не думал, что вы такой дружный коллектив.
—Не всегда, — я покачал головой, глядя на него. — Конфликты бывают, но мы быстро их решаем. А ты? Не едешь?
Томас замялся:
—Я ещё не решил… То есть… все с отдела едут с жёнами. Мне как-то не по себе.
И правда. Раньше я ездил с Минхо. Никто не знал о наших отношениях — по слухам, мы будто бы дружили со школы.
—Всё нормально. Я тоже еду один.
—Значит, вы всё-таки холостяк? — Томас улыбнулся.
—Пробиваешься в кандидаты в мои супруги? — спросил я в ответ.
—Не дай Боже. Я достаточно наслышан о Вас, как о работнике. Вашей секретарше сочувствую: она постоянно жалуется, что вы вечно недовольны её утренним кофе.
—Он отвратительный. Она будто плюёт туда каждый раз.
—Вы даже не пробуете.
—А мне и не надо. Я по виду понимаю.
Всегда кофе приносил Минхо…
Томас улыбнулся и улёгся на диван. Его футболка слегка задралась, оголив смугловатый живот. Я отвернулся и направился в комнату, пожелав спокойной ночи. Щелчок — и свет погас во всей квартире. Комната погрузилась в мягкий мрак с видом на заснеженный город.
Приближалась дата смерти Минхо. Она выпадала на период отпуска. Каждый год в этот день я был сам не свой, и лучше меня не трогать. Какой уж там отдых. Я понимал, что должен отпустить и идти дальше — но что-то держало меня, словно роза с шипами. Розы… его любимые цветы. Я тоже их любил.
Сомкнуть глаза смог только под утро. Противный звон будильника заставил меня поморщиться. Эта мелодия въелась так, что каждый раз, услышав её где-нибудь, я начинал нервно дёргаться. Поднявшись неохотно, поплёлся в душ смыть остатки сна. После ухода за собой посмотрел в зеркало.
—Тебе уже тридцать, Ньютон. Что дальше? Так и будешь трахать себе мозги?
Разговоры с самим собой всегда приводили мысли в порядок. Поэтому, выйдя из ванной в одних штанах и с полотенцем на голове, я сразу почувствовал приятный сладковатый запах. Желудок болезненно сжался — я не просто хотел есть, я умирал с голоду.
Не переодеваясь, пошёл на кухню. На столе стояли две чашки кофе, гора блинов и баночка мёда. Томас уже успел собрать себя в кучу: переоделся, выглядел свежо. Он стоял у стола, опираясь боком о стену, и мило улыбался.
—Ты когда вообще встал?
—Не слишком рано. Решил отблагодарить за то, что приютили ненадолго. В общем… спасибо.