Глава 19
Утро наступило незаметно. Серый рассвет медленно просачивался сквозь жалюзи больничной палаты, окрашивая стены в холодные бледные оттенки. Парень сидел на жёстком стуле возле кровати девушки и смотрел на неё уже несколько часов подряд. Ему казалось, что за всю ночь он ни разу не моргнул. Просто сидел. Смотрел. Ждал. Но ничего не менялось. Она по-прежнему лежала неподвижно. Слишком бледная. Слишком тихая. И от этого внутри становилось только страшнее.
Под глазами залегли тёмные круги. Голова раскалывалась от бессонницы. Но уходить он не собирался. Даже на минуту. Наконец парень тяжело поднялся со стула и подошёл к окну. Уперевшись ладонями в подоконник, он опустил голову и крепко зажмурился. Эта ночь оказалась худшей в его жизни.
Началось всё с какой-то абсурдной нелепости. После тренировки Кирилл заехал в круглосуточный магазин возле дома. Нужно было купить всего пару мелочей, поэтому он даже не стал долго возиться — заглушил машину, закрыл её и ушёл буквально на несколько минут. А когда вернулся... Места на парковке было пустым. Сначала он даже не понял. Просто остановился и несколько секунд смотрел перед собой. Будто машина могла появиться обратно. Но нет. Автомобиля не было. А спустя несколько часов уже выяснилось, что автомобиль превратился в груду металла, а сам угонщик находится в реанимации. Но тогда это казалось мелочью.
Потому что потом случилось другое. Отец. Узнав, что якобы именно Кирилл попал в аварию, он сорвал электронный браслет и примчался в больницу. Не думая о последствиях. Не думая ни о чём. А уже через несколько часов его снова увезли. Теперь уже под конвоем. И Кирилл прекрасно понимал, что всё произошло из-за чудовищного недоразумения.
Но настоящий кошмар начался позже. Гораздо позже.
«Он уже собирался уходить из приёмного отделения после оформления документов, когда случайно заметил знакомую фигуру в коридоре. Виктор Андреевич. Мужчина выглядел так, словно постарел сразу на несколько лет. Парень нахмурился и быстрым шагом направился к нему.
— Виктор Андреевич?
Мужчина поднял голову. И в его глазах вдруг мелькнуло такое облегчение, что Кирилл сразу почувствовал тревогу.
— Господи... — он шумно выдохнул, — Кирилл. Ты жив.
Парень растерянно кивнул.
— Да. Долгая история. Машину угнали.
Он попытался даже усмехнуться. Не получилось.
А мужчина вдруг закрыл глаза. Будто последние силы окончательно покинули его.
— Господи...
Прошептал он. И в этом голосе было столько боли, что у Кирилла внутри всё похолодело.
— Что случилось?
Мужчина поднял на него взгляд. Покрасневшие глаза. Осунувшееся лицо. Дрожащие руки. И почему-то именно тогда парень уже всё понял. Ещё до того, как услышал слова.
— Дана попала в аварию.
Мир остановился. Просто остановился. Он даже не сразу осознал смысл услышанного. Будто слова долетели до него с опозданием. Будто кто-то выключил все звуки вокруг.
— Что?..
Только и смог выдавить он. Виктор Андреевич тяжело провёл рукой по лицу.
— Мне позвонил твой отец. Сказал, что ты разбился. Я позвонил Дане... — голос мужчины сорвался, — Она была за рулём.
Кирилл почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Нет... — едва слышно. Почти шёпотом, — Нет...
— Она не справилась с управлением.
Дальше он почти ничего не слышал. Слова расплывались. Теряли смысл. В ушах стоял гул. Парень медленно опустился прямо на пол посреди больничного коридора. Словно ноги просто перестали его держать. И только тогда заметил, что по щекам текут слёзы. Виктор Андреевич тут же присел рядом. Молча обнял его за плечи. Так же, как когда-то в детстве после проигранных матчей. Только сейчас боль была совсем другой. Несравнимо сильнее.
— Тихо... — хрипло произнёс мужчина. Хотя сам едва держался, — Её увезли в операционную.
Парень закрыл глаза. И впервые за много лет по-настоящему испугался.»
Кирилл медленно перевёл взгляд обратно на девушку. Она всё так же неподвижно лежала на больничной койке. Тихо. Спокойно. Слишком спокойно. От этого становилось только тяжелее.
Врач несколько раз повторил, что опасности больше нет. Что ей невероятно повезло. Что при такой аварии последствия могли оказаться гораздо страшнее. Сломанная рука. Растяжение связок на ноге. Множество ушибов и царапин. Но ничего, что угрожало бы жизни.
«— Родилась в рубашке, — сказал тогда врач, устало снимая очки.»
И парень готов был согласиться с каждым словом. Потому что после того, что он увидел на видео с камер, с аварии, сам до сих пор не понимал, как Дана вообще осталась жива. Но легче от этого не становилось. Совсем. Девушка до сих пор не приходила в себя. После операции её накачали обезболивающими и снотворным. Врачи сказали, что организм слишком истощён и ей нужен отдых. Что она проспит до самого утра. Что волноваться не о чем.
Только вот он почему-то не верил ни одному из этих успокаивающих слов. И сидел возле её кровати уже несколько часов. Практически не двигаясь. Лишь иногда поднимал взгляд на монитор возле кровати, прислушиваясь к ровным сигналам приборов. Потому что только они сейчас напоминали ему, что с ней всё действительно в порядке. Хотя бы относительно.
Виктор Андреевич несколько раз пытался отправить его домой. Почти заставлял. Говорил, что дальше ждать бессмысленно. Что Дана всё равно не проснётся раньше утра. Что Кирилл сам едва держится на ногах. Но парень лишь отрицательно качал головой. Он не мог уйти. Просто не мог. Потому что стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова появлялась одна и та же картина. Слова о том, что девушка попала в аварию. И холод, который тогда мгновенно разлился по всему телу.
Он медленно потянулся вперёд и осторожно коснулся её пальцев. Холодных. Неподвижных. Слишком хрупких. Тяжело сглотнул и опустил взгляд. Потому что одна мысль не давала ему покоя уже несколько часов. Если бы он тогда не заехал в этот чёртов магазин. Если бы не оставил машину на несколько минут. Если бы её не угнали. Если бы отец не позвонил Виктору Андреевичу. Если бы... Слишком много этих «если бы». И каждое из них заканчивалось одним и тем же. Даной в больничной палате.
Кирилл провёл ладонью по лицу и устало прикрыл глаза. Он понимал, что врачи сказали правду. Но сердце упрямо отказывалось слушать разум. Потому что сейчас, глядя на девушку, которая неподвижно лежала перед ним, он мог думать только об одном. Он едва её не потерял. И эта мысль пугала сильнее всего.
Он уже настолько привык вслушиваться в ровное дыхание девушки, что сначала даже не поверил, когда заметил лёгкое движение её ресниц. На мгновение ему показалось, что это просто усталость играет с ним злую шутку. Но потом она едва заметно нахмурилась и открыла глаза. В следующую секунду он уже был рядом. Стул с глухим скрипом отъехал в сторону. Парень осторожно перехватил её ладонь обеими руками, словно боялся, что она снова исчезнет, если отпустит.
— Дана... — голос предательски дрогнул, — Это я. Я здесь.
Он опустил голову к её руке, крепко зажмурившись. Слишком долго он ждал этого момента. Слишком много всего произошло за одну ночь. И только сейчас позволил себе выдохнуть.
Девушка смотрела на него ещё немного затуманенным после лекарств взглядом. Она медленно подняла свободную руку и осторожно коснулась его волос. Потом щеки. Словно убеждалась, что он действительно рядом. Что это не сон. Что он настоящий.
— Ты жив...
Едва слышно прошептала девушка. И попыталась улыбнуться.
Он поднял голову. В глазах стояли слёзы, которые он больше даже не пытался скрывать.
Дана чуть прищурилась. Будто хотела сказать что-то ещё. Но он сразу покачал головой.
— Тихо. Не надо. Тебе нельзя сейчас разговаривать.
Но девушка упрямо продолжала смотреть на него. Так, как умела только она.
— Я думала, что ты погиб... — голос дрогнул. По щеке скатилась слеза, — Когда папа позвонил... Я думала...
Она на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами. А потом всё же закончила:
— Я так боялась, что ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя люблю.
Кирилл почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Он медленно наклонился ближе и прижался лбом к её лбу. Осторожно. Будто она могла сломаться от любого неосторожного движения.
— Нет. Это я виноват. Во всём этом виноват я.
Она сразу слабо покачала головой. Но он продолжил, не позволяя ей возразить.
— Я должен был быть рядом. Должен был защитить тебя. А вместо этого... — голос сорвался и тяжело сглотнул, — Господи, Дана... Я едва тебя не потерял.
Она смотрела на него несколько секунд. Молча. А потом чуть сильнее сжала его пальцы. Настолько, насколько позволяли силы.
— Кирилл... — он поднял взгляд. И встретился с её глазами, — Я люблю тебя. Всегда любила.
Парень прикрыл глаза. Словно эти слова причиняли почти физическую боль. Потому что после этой ночи он окончательно понял, насколько сильно любит её сам.
— И я люблю тебя. Безумно. Больше, чем должен. Больше, чем умею объяснить.
Дана улыбнулась. Совсем чуть-чуть. После чего осторожно коснулась его щеки и потянула к себе. Их губы встретились в коротком, почти невесомом поцелуе. Тихом. Осторожном. Полном облегчения. Словно оба наконец убедились в одном простом факте. Они всё ещё здесь. И это было самым важным.
К вечеру палата наполнилась мягким золотистым светом заходящего солнца. Тени от жалюзи медленно скользили по стенам, а за окном город жил своей привычной жизнью, совершенно не подозревая, что для кого-то этот день оказался длиннее и страшнее целой жизни.
Он так и не ушёл. Несмотря на уговоры врачей.
Несмотря на слова Виктора Андреевича. Несмотря на то, что не спал всю ночь. Поэтому когда девушка уже в который раз тяжело вздохнула и покачала головой, он даже заранее знал, что сейчас услышит.
— Егоров.
— М-м?
— Через час выезд.
Он даже головы не поднял. Продолжил смотреть в окно.
— И что?
— Господи. — она закатила глаза, — Завтра финал.
Теперь он всё-таки посмотрел на неё. И по выражению его лица она сразу поняла — разговор будет сложным. Очень сложным.
— Я помню.
— Тогда почему ты всё ещё здесь?
Кирилл спокойно поднялся со стула. Подошёл к окну. Несколько секунд смотрел на улицу. На несколько секунд в палате повисла тишина. И только потом спокойно ответил:
— Я не поеду.
Девушка застыла, на секунду ей даже показалось, что она ослышалась.
— Что?
— То. — он даже не обернулся, — Я остаюсь здесь.
— Кирилл...
— Нет. — спокойно перебил он, — Даже не начинай.
Она резко попыталась подняться на локтях. И тут же зашипела от боли. Всё тело моментально отозвалось протестом. Кирилл оказался рядом раньше, чем она успела вдохнуть.
— Ты что творишь? — в его голосе мгновенно появились знакомые строгие нотки. Он осторожно придержал её за плечи, — Лежи.
— Кирилл...
— Вот именно поэтому я сейчас нужен здесь. — он посмотрел ей прямо в глаза, — С тобой.
Дана несколько секунд молчала. А потом осторожно взяла его за руку. Сжала пальцы. Слабо но уверенно.
— Нет, Кирилл... Ты сейчас нужен не мне.
— Именно тебе.
— Нет. — она чуть сильнее сжала его пальцы, — Ты нужен своей команде... Как игрок... Как капитан.
Он раздражённо выдохнул. Будто этот разговор начинал его злить.
— Команда переживёт.
— Не переживёт. — она чуть улыбнулась, — Потому что ты капитан. Потому что они смотрят на тебя. Потому что ты живёшь хоккеем.
— Игры ещё будут. — и поднял на неё взгляд, тихо произнёс, — А тебя я чуть не потерял вчера. И мне плевать на финал.
Девушка замолчала. На несколько секунд. Потом мягко сказала:
— Но не потерял.
Он посмотрел на неё. И она вдруг замерла. Потому что впервые за много лет увидела в его глазах то, чего раньше никогда не было. И сердце почему-то болезненно сжалось. Потому что раньше Кирилл никогда не выбирал её. Никогда.
«Всегда был хоккей. Тренировки. Матчи. Сборы. Хоккей всегда оставался частью его жизни.» А сейчас впервые стоял перед выбором. И выбирал её.
Дана прикрыла глаза. На секунду. Собираясь с мыслями. А потом тихо сказала:
— Именно поэтому ты должен поехать.
Кирилл недовольно покачал головой.
— Воронцова...
— Ради себя. — она посмотрела на него, — Ради команды... Ради отца... И ради меня.
Парень уже собирался возразить. Но со стороны двери раздался знакомый голос:
— Она права.
Они одновременно обернулись. Виктор Андреевич стоял в дверях палаты.
— За Даной я присмотрю.
Он посмотрел на Кирилла.
— А ты привези домой победу.
Кирилл тяжело выдохнул. Провёл рукой по волосам. Посмотрел на Дану. На её упрямый взгляд. И понял, что спорить бесполезно.
— Ненавижу вас обоих.
Дана тихо рассмеялась.
— Врёшь.
Он наклонился и осторожно поцеловал её в лоб.
— Я вернусь.
— С кубком.
— Привезу победу.
Девушка улыбнулась чуть шире.
— Вот это уже мой Егоров.
И впервые за весь день он тоже улыбнулся.
Девушка добралась до арены буквально за несколько минут до начала матча. Всю дорогу отец ворчал, что Кирилл его убьёт, если узнает об этой поездке. А она только улыбалась и смотрела в окно. Потому что знала — сейчас должна быть здесь. Должна увидеть его. Должна напомнить ему, ради чего он вышел на этот лёд. Первый период закончился быстро. Второй тоже. Но чем дольше она наблюдала за игрой, тем сильнее хмурилась. Кирилл играл. Отдавал передачи. Боролся за шайбу. Но Дана слишком хорошо его знала. Он был не здесь. Его мысли всё ещё оставались в больничной палате. Рядом с ней. Поэтому во время второго перерыва девушка решительно поднялась со своего места. Перехватила костыль и направилась в сторону раздевалок.
— Дан...
Устало вздохнул отец.
— Даже не начинай.
Она лишь упрямо посмотрела на него. И Виктор Андреевич сразу понял — спорить бесполезно. Возле раздевалки было почти пусто. Кирилл стоял чуть в стороне. Опустив голову. Сжав кулаки. И даже не заметил её появления. Она остановилась рядом. Несколько секунд просто смотрела на него. А потом осторожно коснулась его руки. Никакой реакции. Тогда она провела ладонью по его щеке и тихо позвала:
— Кирилл.
Он вздрогнул. Резко поднял голову. И на несколько секунд просто замер. Будто не поверил собственным глазам.
— Воронцова?..
Выдохнул он. Потом взгляд опустился на костыль. На бледное лицо. На гипс на руке.
— Ты что здесь делаешь? — в следующую секунду он уже осторожно обнимал её за плечи, придерживая, чтобы не потеряла равновесие, — Ты вообще нормальная?
— Не начинай.
— Нет, серьёзно. — он смотрел на неё так, словно не мог решить — обнять крепче или отчитать, — Ты сбежала из больницы?
— Не сбежала.
— Сбежала.
— Почти. — она улыбнулась, — Мне кажется, тебе это было нужно.
Он несколько секунд смотрел ей в глаза. Молча. А потом понял. Она права. Потому что впервые за весь день ему стало легче дышать. Не говоря больше ни слова, Дана потянулась к нему и поцеловала. И этого оказалось достаточно. Он прикрыл глаза и тихо выдохнул ей в губы:
— Ты даже не представляешь насколько.
После чего осторожно коснулся её лба своим. И тут же нахмурился.
— Мы ещё поговорим об этом. — он выразительно посмотрел на костыль. На её ногу. На упрямое лицо, — Даже не надейся избежать лекции.
Девушка невинно улыбнулась.
— Кто-то однажды говорил, что я пришла на твой матч даже с температурой сорок.
Кирилл невольно усмехнулся.
— Глупая.
— Зато последовательная.
Он покачал головой. Потом снова наклонился и легко коснулся её губ.
— Самая невозможная девушка на свете.
— А ты только сейчас это понял?
— Нет.
Он улыбнулся. По-настоящему. Впервые за весь день и провёл большим пальцем по её щеке и тихо прошептал:
— Спасибо, что приехала. Теперь я точно выиграю этот матч.
И впервые за день в его глазах снова появился тот самый огонь, который Дана так любила видеть перед играми.
Парень даже не дождался конца празднования в раздевалке. Не дослушал речь тренера. Не услышал половину поздравлений. Кажется, кто-то из ребят что-то кричал ему вслед, требуя вернуться и хотя бы сфотографироваться с кубком. Но он уже был в коридоре. Потому что прекрасно знал, кто ждёт его снаружи. Он почти бегом преодолел несколько пролётов и вылетел в холл арены.
Вокруг всё ещё шумели болельщики. Кто-то фотографировался. Кто-то размахивал шарфами.
Но он заметил её сразу. Возле большого окна. Опирающуюся на костыли. Рядом с Виктором Андреевичем. И почему-то только сейчас окончательно поверил, что всё действительно закончилось. Хорошо закончилось. На лице сама собой появилась улыбка. Он быстро подошёл к девушке со спины, осторожно обнял её за плечи и прижал к себе. После чего наклонился и поцеловал в висок.
— У меня безумно упрямая девушка.
Дана тут же недовольно нахмурилась.
— А у меня безумно упрямый парень.
Кирилл тихо рассмеялся. Потому что это были его же слова. Потом перевёл взгляд на Виктора Андреевича.
— Ну ладно она. — и кивнул на девушку, — Но вы-то зачем её сюда привезли в таком состоянии?
— Эй! — возмутилась девушка, — Я вообще-то здесь стою.
Но мужчины дружно её проигнорировали. Отец лишь развёл руками.
— Ты же её знаешь.
Парень тяжело вздохнул.
— К сожалению.
— К счастью. — поправила она.
Отец только усмехнулся.
— Отказать ей было невозможно.
— Да. — Кирилл посмотрел на девушку. Потом наклонился и поцеловал её в щёку, — Это я знаю лучше всех.
Дана довольно улыбнулась. Но через секунду заметила, что парень вдруг стал слишком серьёзным. Улыбка медленно исчезла с его лица. Он посмотрел на Виктора Андреевича. Прямо. Уверенно. Без привычных шуток. Без усмешек. И от этого она сразу напряглась.
— Виктор Андреевич.
Мужчина вопросительно поднял брови.
— Да?
Парень глубоко вдохнул и спокойно произнёс:
— Я хочу попросить руки вашей дочери.
На несколько секунд в холле повисла абсолютная тишина. По крайней мере для них троих. Дана застыла. Просто застыла. С широко распахнутыми глазами переводя взгляд с Кирилла на отца. А потом возмущённо выдохнула:
— Вообще-то я здесь стою.
Оба мужчины посмотрели на неё.
— И?
— В смысле «и»?! — она даже костылём возмущённо стукнула по полу, — Меня кто-нибудь спрашивать собирается?
Егоров невольно рассмеялся. Потом осторожно притянул её ближе к себе.
— Воронцова.
— Что?
— Ты и так согласна.
— Егоров!
— Или нет?
Он смотрел на неё с такой уверенностью, что девушка моментально отвела взгляд. Щёки предательски вспыхнули. А потом она совсем тихо пробормотала:
— Согласна.
— Что?
— Не издевайся.
— Не слышу.
Дана закатила глаза.
— Кирилл!
Он уже откровенно улыбался. А потом наклонился к её уху:
— Я просто хотел услышать это ещё раз.
Она покачала головой. Но улыбнуться всё равно не смогла не улыбнуться. Виктор Андреевич молча наблюдал за ними несколько секунд. Потом тяжело выдохнул. Посмотрел сначала на дочь. Потом на Кирилла. И неожиданно улыбнулся. Тепло. По-отцовски.
— Знаете... — он покачал головой, — После всего, через что вы прошли, думаю, моё разрешение уже мало что решает.
Девушка рассмеялась и парень тоже. А мужчина продолжил уже серьёзнее:
— Но если ты всё-таки спрашиваешь... — он протянул руку Кириллу, — Я вас благословляю.
Кирилл крепко пожал его ладонь. А потом снова посмотрел на Дану. Свою Дану. Которая ещё совсем недавно лежала в больничной палате. Которая сейчас стояла рядом. Улыбалась. И была жива. И в этот момент кубок, победа, финал и весь шум вокруг вдруг стали совершенно неважными. Потому что самое главное он уже выиграл.
***
Прошёл почти год. Тёплый майский день заливал улицы солнцем, а лёгкий ветер едва заметно качал ветви деревьев возле загородного ресторана, где собрались самые близкие люди. За этот год многое изменилось. Впервые за долгое время жизнь перестала постоянно испытывать Кирилла на прочность.
Мать снова исчезла из его жизни. И впервые это не вызвало ни боли, ни обиды. Только облегчение.
С отца окончательно сняли обвинения. Он вернулся домой. Вернулся к работе. Вернулся к нормальной жизни. И, казалось бы, теперь парня вообще невозможно было чем-то напугать.
Но сейчас он нервничал. По-настоящему. Сильнее, чем перед самым важным матчем. Сильнее, чем перед финалом. Сильнее, чем перед выходом на лёд. Он стоял возле арки, поправляя рукав пиджака уже, наверное, в десятый раз. Пока наконец не поднял взгляд. И замер.
Она появилась в конце дорожки. Под руку с отцом. Белое платье мягко касалось земли. Фата слегка колыхалась от ветра. А на губах играла та самая улыбка, которую он узнавал из тысячи. И в этот момент весь остальной мир просто перестал существовать. Кирилл шумно выдохнул. И невольно улыбнулся. Потому что девушка, идущая к нему навстречу, всё ещё заставляла сердце биться быстрее. Даже спустя столько лет. Даже после всего, что они пережили.
Виктор Андреевич подвёл дочь к арке и остановился рядом с Кириллом. Несколько секунд молча смотрел на них обоих. А потом передал руку Даны ему.
— Я всегда знал, что вы всё равно окажетесь вместе.
Кирилл усмехнулся. Переплетая свои пальцы с её пальцами.
— Само собой.
— Самоуверенный. — тихо пробормотала девушка. Но улыбнулась.
Отец только покачал головой и отошёл к гостям. А они остались стоять друг напротив друга. Слишком близко. Слишком счастливо. И совершенно забыв обо всём вокруг.
Регистратор что-то говорил. Гости улыбались. Кто-то украдкой вытирал слёзы. Но ни парень, ни девушка этого не замечали. Они просто смотрели друг на друга. Так, словно вокруг никого больше не было. Словно весь мир сузился до двух человек.
— Согласны ли вы, Егоров Кирилл Сергеевич, взять в жёны Воронцову Дану Викторовну?
Кирилл даже не моргнул.
— Да.
Сразу. Уверенно. Без единой секунды сомнений. По рядам гостей прокатились смешки. А регистратор с улыбкой повернулся к девушке.
— Согласны ли вы, Воронцова Дана Викторовна, взять в мужья Егорова Кирилла Сергеевича?
Она неожиданно замолчала. Всего на секунду. Но ему этой секунды хватило. Он растерянно моргнул. Потом чуть наклонился к ней и едва слышно прошептал:
— Нет?
Девушка посмотрела на его выражение лица. И не смогла сдержать смех.
— Да.
Кирилл шумно выдохнул.
— Господи.
— Испугался?
— Очень смешно.
— Знаю.
Но дальше он уже не слушал. Не слушал про объявление брака. Не слушал аплодисменты. Не слушал ничего. Потому что в следующую секунду притянул её к себе и поцеловал. Под смех гостей. Под аплодисменты. Под возмущённое:
— Кирилл, я ещё не закончила! — со стороны регистратора.
Но ему было совершенно всё равно. Когда он отстранился, то прижался лбом к лбу уже своей жены и тихо прошептал прямо в губы:
— Всё-таки согласилась.
Дана закатила глаза.
— Егоров.
Он осторожно прижал её к себе, не сводя взгляда с её лица.
— Теперь ты точно моя, Воронцова. — он наклонился к её уху и довольно усмехнулся, — Точнее... Егорова.
И впервые за много лет ему казалось, что наконец-то всё именно так, как должно быть.