Глава 6
https://t.me/top_fanfic0/455 (Фото)
Кирилл уже собирался выходить из машины, на ходу закидывая рюкзак на плечо, когда взгляд сам зацепился за знакомую фигуру впереди. Девушка. А рядом — парень, тот уверенно прижимал её к себе за талию, что-то тихо говоря прямо возле лица девушки.
Дана опиралась спиной о машину и едва заметно улыбалась ему. А в следующую секунду Матвей снова наклонился и поцеловал её. Слишком спокойно. Слишком по-хозяйски.
Кирилл резко отвёл взгляд в сторону. Будто действительно обжёгся об эту картину. Внутри неприятно кольнуло что-то острое и раздражающее. Он молча поджал губы, схватил рюкзак и всё-таки вышел из машины. «Плевать». Абсолютно плевать. Пусть хоть свадьбу прямо здесь играют. Он быстрым шагом направился к входу в университет, стараясь вообще не смотреть в их сторону. Но когда проходил мимо, всё равно невольно замедлил шаг. И именно в этот момент девушка подняла глаза. Их взгляды встретились всего на секунду. Но он слишком хорошо успел заметить, как та мгновенно растерялась. Как будто её поймали на чём-то неправильном.
Дана почти сразу отвела взгляд обратно на своего парня и сделала вид, что продолжает внимательно слушать его. Будто Егорова рядом вообще не было.
Кирилл тихо хмыкнул себе под нос и качнул головой. «Конечно. Пусть делают что хотят. Ему вообще всё равно.»
Вот только почему-то рука на лямке рюкзака сжалась так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Дана сидела за дальним столиком маленькой кофейни возле университета, лениво помешивая уже давно остывший кофе. Обеденный перерыв вокруг шумел голосами студентов, звоном посуды и музыкой где-то на фоне, но ей почему-то всё это казалось раздражающе далёким.
Матвей снова не пришёл. Сначала написал, что ему нужно «буквально на десять минут» зайти в аспирантуру подписать какие-то документы.
Потом ещё одно сообщение:
«Я всё-таки не успеваю на обед. Скорее всего увидимся уже после пар.»
Девушка только тяжело выдохнула и отложила телефон обратно на стол. Даже злиться уже не хотелось. Просто стало как-то... привычно.
Хотя прекрасно понимала — подписать эти документы парень спокойно мог и позже. Но спорить снова не хотелось.
Чизкейк перед ней так и остался нетронутым. Аппетита всё равно не было. Она тяжело выдохнула и потянулась к сумке, вытаскивая журнал, который купила утром по дороге в университет. Обычно она вообще не читала подобные вещи. Но этот журнал слишком бросался в глаза почти на каждой витрине. Глянцевая обложка буквально кричала заголовками:
«Фундамент успеха»
А ниже — фотография Сергея Сергеевича Егорова и ещё одна надпись крупными буквами:«Наследник империи: кто такой Кирилл Егоров?»
Тогда она сама не поняла, зачем вообще его купила. Скорее из раздражения. Или любопытства.
А может, просто потому что фамилия «Егоров» в последнее время слишком часто крутилась у неё в голове.
При Матвее она журнал даже не доставала. Потому что заранее знала — тот снова начнёт задавать лишние вопросы и делать выводы, которых на самом деле нет. Слишком хорошо знала, чем всё закончится.
Очередным: «Почему тебя вообще интересует Егоров?»
Дана медленно открыла журнал где-то с середины и почти сразу наткнулась на разворот, который буквально бросался в глаза. Большое фото Кирилла на всю страницу. «Тёмный дорогой костюм идеально сидел по фигуре, руки расслабленно спрятаны в карманы брюк, а на губах — та самая самодовольная усмешка, которая бесила её ещё со школы. Серые глаза смотрели прямо в камеру слишком уверенно. Слишком нагло.»
Сверху огромными буквами красовался заголовок:
«Номер один в списке завидных женихов нового поколения?»
— Господи... какой же самодовольный.
Но страницу всё равно не перевернула.
«Его называют слишком самоуверенным. Слишком дерзким. Слишком привыкшим побеждать. Но именно такие люди чаще всего и становятся лицами своего поколения. Кирилл Егоров — имя, которое в последнее время всё чаще звучит не только в спортивных кругах, но и в бизнес-среде. Наследник строительной империи «Исполин-Е», один из самых ярких игроков студенческой хоккейной лиги и человек, вокруг которого всегда слишком много разговоров. На льду Егоров известен своим сложным характером, жёсткой игрой и лидерскими качествами. За пределами арены — репутацией «золотого мальчика», который, кажется, получает от жизни всё слишком легко.
Сам Кирилл к подобным комментариям относится спокойно:
«Людям всегда проще думать, что тебе всё досталось просто так. Пусть думают».
Соцсети уже окрестили Кирилла «главным холостяком сезона», а поклонницы команды буквально соревнуются за внимание нападающего.
Сам Егоров на вопросы о личной жизни отвечает уклончиво:
«Сейчас у меня отношения только с хоккеем. Всё остальное слишком отвлекает».
Под фотографией была короткая подпись:
«Кирилл Егоров. Опасное сочетание фамилии, таланта и абсолютной уверенности в себе.»
Дана захлопнула журнал и тихо фыркнула себе под нос:
— Ещё бы на «Холостяк» записался.
И тут же вздрогнула от неожиданности, когда прямо за спиной раздался знакомый наглый голос:
— Если ты будешь участвовать, я подумаю.
Она резко обернулась. Парень уже стоял рядом с её столиком с таким видом, будто это вообще его законное место. И, не дожидаясь приглашения, спокойно сел напротив. Он ловко вытащил журнал из её рук, пробежался взглядом по обложке и довольно усмехнулся:
— Воронцова... Могла просто спросить о моей жизни лично, а не читать жёлтую прессу.
Девушка закатила глаза и выразительно оглядела почти пустой зал кафе:
— Других мест не нашлось?
Кирилл лениво пожал плечами:
— Нашлись. — он невозмутимо подвинул к себе её тарелку с чизкейком и отломил ложкой кусок, — Были... Но тут сидишь ты.
— Егоров!
Она возмущённо потянулась к тарелке, но парень уже спокойно ел её десерт с самым довольным видом.
— Наглость — твоё второе имя?
Он задумчиво кивнул, прожёвывая чизкейк:
— Вообще-то третье. — и усмехнулся и ткнул ложкой в журнал, — А что, тебе не понравилась статья?
— Меня удивляет, как твоя самооценка вообще помещается в одном университете с нами.
— С трудом.
Дана фыркнула и всё-таки забрала у него тарелку обратно:
— Купи себе свой чизкейк.
Парень лениво откинулся на спинку стула:
— Жадная.
— А ты раздражающий. — и довольно улыбнулся, — Но всё равно читаешь про меня статьи.
Девушка медленно закатила глаза и раздражённо посмотрела на парня поверх чашки кофе.
— Что тебе вообще нужно, Егоров?
Егоров сидел напротив с таким расслабленным видом, будто это не он пять минут назад нагло съел половину её чизкейка. И лениво покрутил в руках журнал, потом как бы невзначай пожал плечами:
— Ну... У кого-то скоро день рождения. — и только после этого перевёл на неё слишком довольный взгляд, — Так что давай. Говори, что хочешь в подарок.
Дана тихо фыркнула и даже не задумалась над ответом:
— Чтобы ты не приходил.
Кирилл мгновенно усмехнулся. Театрально тяжело вздохнул и развёл руками:
— Увы, Воронцова.
И спокойно отпил её кофе. Девушка резко нахмурилась:
— Ты сейчас серьёзно пьёшь мой кофе?!
— Я проверяю, не отравила ли ты меня чизкейком.
Она закатила глаза так сильно, что Кирилл довольно усмехнулся и откинулся на спинку стула и уже спокойнее продолжил:
— В общем, отец намекнул, что если я нормально себя поведу на твоём дне рождения, то меня, возможно, выпустят обратно в квартиру.
Дана тут же довольно улыбнулась. Даже слишком довольно.
— Отлично. — она невинно хлопнула ресницами, — Тогда обязательно не приходи. И ты перестанешь быть моим соседом. Считай, лучший подарок в моей жизни.
Кирилл тихо рассмеялся и покачал головой:
— Не хочу тебя расстраивать, но я слишком скучаю по своей квартире. — он чуть наклонился ближе и усмехнулся, — По нормальной кровати. Тишине. Свободе.
Она прищурилась:
— Или по возможности водить туда своих девиц?
Парень на секунду задумался, будто действительно анализировал вопрос. А потом совершенно серьёзно кивнул:
— И по этому тоже.
Девушка медленно покачала головой:
— Господи... какой же ты всё-таки ужасный человек.
— Зато честный.
Он снова потянулся к её тарелке с чизкейком. Она мгновенно ударила его по руке:
— Даже не думай.
Тот тихо засмеялся и всё-таки успел стащить ложкой ещё один кусок.
— Вредная.
— Это мой чизкейк!
— А я твой бывший. Мне можно.
Дана едва не подавилась воздухом от такой наглости.
— Логика у тебя, конечно, потрясающая.
Кирилл довольно усмехнулся и лениво посмотрел на неё поверх чашки:
— Ты же поэтому всё ещё со мной разговариваешь.
И почему-то именно после этой фразы Дана на секунду замолчала дольше обычного.
Она смотрела на него несколько секунд. Слишком спокойно для человека, которого парень только что специально выводил из себя последние десять минут. И почему-то именно это вдруг начало раздражать сильнее обычного.
И медленно произнесла:
— Знаешь, Егоров... Мне от тебя уже давно ничего не нужно.
Голос звучал ровно. Уверенно. Без привычной перепалки. Без эмоций. И от этого внутри у него что-то неприятно дёрнулось. Улыбка с его лица почти незаметно исчезла. Только внимательно смотрел на неё, будто пытался понять, серьёзно она сейчас или снова играет в своё равнодушие.
Дана спокойно поднялась из-за стола, взяла сумку и поправила ремешок на плече. А потом посмотрела прямо ему в глаза.
— И сделай, пожалуйста, так... Чтобы я вообще не ощущала твоего присутствия рядом в субботу...
На секунду между ними повисла тишина. Даже шум кафе будто стал тише.
Он медленно откинулся на спинку стула и только усмехнулся уголком губ. Но усмешка вышла какой-то натянутой.
— Сложная задача.
Она пропустила это мимо ушей. Уже развернулась к выходу, но через пару шагов всё-таки остановилась и бросила через плечо:
— И счёт оплати. — она холодно усмехнулась, — Ты ведь всё съел.
После чего спокойно пошла к выходу, даже не обернувшись. Кирилл молча проводил её взглядом. Смотрел слишком долго. Пока дверь кафе не закрылась за ней окончательно. И только после этого тихо выдохнул себе под нос:
— Дура.
Но злости в голосе почему-то почти не было.
Кирилл прикрыл глаза, и перед глазами почти сразу всплыл разговор с отцом несколько дней назад. Тот вечер вообще начинался слишком обычно.
«Он вернулся после тренировки уставший и раздражённый, бросил спортивную сумку возле дивана и пошёл на кухню, где отец спокойно пил кофе и параллельно что-то читал в планшете. Они спокойно поговорили о матче, о новом тренере, о тренировках. О том, что команда наконец начала нормально играть. Ничего особенного.
Пока отец вдруг будто между делом не произнёс:
— И не забудь про подарок.
Кирилл нахмурился, доставая воду из холодильника, даже не сразу поняв, о чём речь:
— Какой ещё подарок?
Сергей Сергеевич медленно поднял на сына взгляд:
— Дане на день рождения.
Именно в этот момент сын раздражённо простонал и рухнул на спинку стула:
— О нет. — он тут же покачал головой, — Я туда не пойду.
Отец спокойно отложил планшет в сторону. Слишком спокойно. А потом медленно поднялся из-за стола:
— Нет, Кирилл... Пойдёшь.
И вот этот его ровный тон Кирилл ненавидел больше всего еще с детства. Потому что за ним всегда скрывался приказ, который не обсуждается.
Кирилл закатил глаза и раздражённо провёл рукой по волосам:
— Пап, мы давно расстались. — он усмехнулся без капли веселья, — Я вообще не вижу смысла там появляться.
Отец только хмыкнул:
— А я вижу.
— Господи...
Сын уже начинал злиться по-настоящему.
— Да не будем мы вместе!
И резко оттолкнул стул назад.
— Не будем, слышишь?
Он зло усмехнулся.
— Она как была идиоткой, так и осталась...
Договорить он не успел. Сергей Сергеевич резко шагнул к нему и одним движением впечатал сына в стену, сжав пальцами ворот его футболки. Так неожиданно, что тот на секунду просто застыл.
— Следи за языком.
Кирилл ошарашенно поднял взгляд на отца. Тот редко повышал голос. Но сейчас в глазах было столько злости, что он впервые за долгое время реально напрягся.
— Чтобы я больше ни одного плохого слова о Дане не слышал.
Голос прозвучал тихо. Но именно от этого по спине мгновенно пробежал холод. Сын удивлённо уставился на отца:
— Да ладно тебе...
Но Сергей Сергеевич только сильнее сжал его плечо:
— Ты меня понял?
Кирилл нервно усмехнулся:
— Пап, да...
— Закрой рот и слушай меня.
И почему-то после этих слов он действительно замолчал. Потому что видел — отец сейчас злится по-настоящему.
Сергей Сергеевич медленно отпустил сына и отошёл на шаг назад. А потом уже спокойнее, но всё так же жёстко произнёс:
— Дана прекрасная девушка... Воспитанная. Умная. Интеллигентная. — он внимательно посмотрел на сына, — И самое главное — она всегда любила тебя больше, чем ты заслуживал.
Кирилл отвёл взгляд в сторону и тихо хмыкнул, будто ему было всё равно. Но внутри почему-то неприятно кольнуло.
А отец уже добавил холоднее:
— И ты её упустил.
Несколько секунд в кухне стояла тишина. Кирилл только криво усмехнулся и покачал головой:
— Ну конечно. Теперь ещё скажи, что я должен страдать до конца жизни.
Мужчина посмотрел на сына неожиданно холодно.
— Нет... Страдать ты будешь тогда, когда поймёшь, что ни одна женщина после неё даже близко не заставит тебя чувствовать то же самое.
Отец посмотрел на него слишком внимательно. Слишком серьёзно. А потом вдруг произнёс уже откровенно жёстко:
— И ещё кое-что, Кирилл.
Он подошёл ближе. Медленно. Так, что сын сразу напрягся.
— Если на дне рождении, ты скажешь ей хоть что-то лишнее...
Пауза. Тяжёлая. Неприятная.
— Я не посмотрю на то, что ты мой сын.
Кирилл нервно усмехнулся, хотя внутри уже начинало закипать раздражение.
— Господи, пап, ты сейчас серьёзно угрожаешь мне из-за этой?
Отец смотрел холодно и слишком серьёзно.
— Я защищаю девушку, которая после вашего расставания почему-то сохранила больше достоинства, чем ты.
Сын несколько секунд молча смотрел на отца. Слишком напряжённо. Слишком зло. Челюсть болезненно сжалась, а внутри уже всё буквально кипело от раздражения.
Потому что тот опять смотрел так, будто знает о нём больше, чем сам сын готов признать. Будто видит насквозь.
Кирилл нервно усмехнулся и резко отвёл взгляд.
— Да господи... — он зло провёл рукой по волосам и сделал шаг назад. — Мы всё равно не будем с ней вместе.
Слова прозвучали резко. Почти грубо. Но слишком быстро. Будто он торопился произнести их раньше, чем сам успеет задуматься.
Сергей Сергеевич ничего не ответил. И именно это молчание вдруг разозлило ещё сильнее. Кирилл схватил со стола бутылку с водой и раздражённо направился к выходу. У самой двери он всё-таки остановился и, не оборачиваясь, бросил:
— Она счастлива со своим Матвеем... Так что можешь перестать делать из меня главного злодея.
После этого он резко открыл дверь и ушёл к себе в комнату, с силой захлопнув её за собой. А мужчина только тяжело выдохнул, прекрасно понимая: если Кирилл так злится — значит, ему далеко не всё равно.»
Дана стояла возле входа в университет уже почти сорок минут. Тёплый осенний вечер медленно опускался на город. Воздух всё ещё хранил дневное тепло, деревья вокруг только начинали едва заметно желтеть, а студенты шумными компаниями расходились по двору университета. Она уже который раз проверила телефон. Парень написал ещё полчаса назад: «Я освободился.»
Но почему-то до сих пор не пришёл. Она тяжело выдохнула и убрала телефон в сумку. Раздражение медленно накапливалось внутри. Она уже собиралась написать ему сама, когда двери университета наконец открылись. На лестнице появился Матвей. Только не один. Рядом с ним шла девушка — высокая блондинка с собранными волосами и папкой документов в руках. Они о чём-то спокойно разговаривали, и тот даже улыбнулся ей перед тем, как попрощаться.
Дана сама не поняла, почему внутри неприятно кольнуло. Девушка быстро скрылась за поворотом, а Матвей наконец направился к ней.
— Привет.
Он привычно наклонился, собираясь поцеловать её в щёку. Но она чуть отстранилась. Совсем немного. И всё ещё смотрела туда, где исчезла незнакомка.
— Кто это?
Парень мельком обернулся и легко улыбнулся.
— Алина... Вместе будем работать в аспирантуре.
Дана медленно кивнула. Но губы всё равно чуть поджались сами собой. Он сразу заметил это и тихо усмехнулся, осторожно приобнимая её за талию.
— Только не говори, что ты ревнуешь.
Девушка подняла на него взгляд. И всё-таки улыбнулась уголком губ.
— Очень смешно.
Парень сразу засмеялся. Легко. Тепло.
— О-о, — протянул он. — А ещё мне кто-то недавно рассказывал про ревность и недоверие.
Дана закатила глаза.
— Матвей...
Он наклонился и быстро поцеловал её. А потом виновато выдохнул:
— Прости, но сегодня опять нормально погулять не получится.
Девушка сразу нахмурилась.
— Опять?
Тот устало провёл рукой по затылку.
— Очень много документов. Я, скорее всего, до ночи буду в аспирантуре.
Она отвела взгляд. Тёплый ветер слегка качнул пряди волос, а внутри снова неприятно кольнуло раздражение. Потому что за последние дни это «очень много дел» она слышала уже слишком часто.
— Тогда завтра? — тихо спросила она.
Парень виновато поморщился. И этого выражения лица ей уже хватило.
— Даже не начинай, — устало выдохнула девушка.
— Дан...
Несколько секунд она молчала. Потом всё-таки подняла на него взгляд и уже чуть раздражённо спросила:
— Ну хоть на мой день рождения ты придёшь?
Парень сразу улыбнулся мягче. Будто только этого вопроса и ждал. Он осторожно притянул её ближе к себе и тихо произнёс почти у самых губ:
— Естественно... Я же не могу пропустить главный день моей девушки.
После этого он коротко поцеловал её снова. И она всё-таки расслабилась, обнимая его в ответ. Но ровно до следующей фразы.
— Надеюсь, Егорова там не будет.
Матвей произнёс это вроде спокойно. Но напряжение в голосе всё равно чувствовалось слишком отчётливо.
Дана тяжело вздохнула.
— Матвей... — и мягко взяла его за руку, — Ты же сам знаешь, что он будет... Наши отцы дружат.
Тот заметно напрягся. И тихо выдохнул:
— Замечательно.
Она осторожно сжала его ладонь и уже увереннее посмотрела в глаза.
— Эй. — и чуть улыбнулась, — Обещаю, ты даже не заметишь его присутствия... Всё внимание именинницы будет только на тебе.
После этих слов девушка сама потянулась к нему за лёгким поцелуем. И тот сразу притянул её ближе. Будто только сейчас окончательно успокоился.