Город; будни кибер-отдела

Маленькая гримерка размером со стандартный туалет утопала в ярком свете светодиодных ламп. Лин Ху позвонил без видео, но поставил на громкую связь. Сначала раздались помехи, словно это был не современный телефон, а старая рация, а затем голос Фа Ханга поздоровался:

— Привет. Вы что, уже закончили?

Сяо Тун сидела в крутящемся кресле напротив зеркала. Ее очень сильно накрасили, сделав похожей на исполнительницу пекинской оперы. Лин Ху же пришлось вызывать дизайнера, с которым они корректировали изображение на маске, заменяющей ему лицо. В итоге он стал похож на вылизанную модельку игрового персонажа. Но такие уж правила были на телевидении.

— Нет, но у нас есть пара минут до съемок. Мы оба волновались и решили позвонить, чтобы спросить, все ли в порядке?

— Да, все отлично. Не то чтобы у нас не было срочной работы, но то, чем вы сейчас занимаетесь, тоже очень важно. Не волнуйтесь, я справлюсь. А вы чтобы сразу после съемок ехали домой и даже не думали возвращаться на работу!

У обоих на сегодня был оплачиваемый отгул, так что Лин Ху и не собирался возвращаться в офис. Но день и происходящее было таким, что он лучше бы поработал.

— Какое уж тут важное, — вздохнул Лин Ху. Сяо Тун слушала внимательно, но словно бы думала о чем-то своем.

— Нет, ты не понимаешь, — решил пояснить Фа Ханг. — Вы не местные и пока не освоились в городе, и вы не представляете, сколько людей тут жалеет, что оказались заперты. Ну, знаешь, многих товаров стало не достать, новые фильмы и романы попадают к нам только несколько месяцев спустя. Многие не понимают, почему страдают. И вы должны пояснить им, что происходит на той стороне и почему важно сохранить Город.

Лин Ху бросил быстрый взгляд на Сяо Тун. Ему некуда было тут отойти, поэтому он только поднялся и отвернулся в угол, хотя обоим было понятно, что она и там его услышит.

— Но это же пропаганда, — возразил Лин Ху. — Ты отправил нас сюда для чего?..

— Но я ведь не прошу вас врать. Да и люди с телевидения, они ведь тоже ничего вам не говорили? Не давали никакого сценария? Не заставляли учить текст и следовать роли?

Лин Ху вынужден был согласиться. Они знали только, что с ними будут говорить о мире за пределами Города, но список вопросов был обычным: о них, как они туда попали, как вернулись, как пострадали и как теперь служат на благо города в самом непримечательном, но важном его сегменте. Им не угрожали и даже не высказывали никаких пожеланий, разве что о нецензурной лексике предупредили. Но это была запись передачи на вечер, ее могли в случае чего не пустить в эфир или же вырезать не понравившиеся моменты. Лин Ху отчего-то переживал за это, хотя вряд ли у кого-то тут было желание выставить его или Сяо Тун в дурном свете.

— К тому же пропаганда не так уж и плоха. Агитация за здоровый образ жизни, здоровые отношения и за создание семьи тоже ведь пропаганда. Не волнуйся, Лин Ху, вас не используют. Вы помогаете людям. Быть запертыми тяжело, и они начинают думать, что снаружи лучше. Вы можете рассказать им, что там так же, как и тут. Нет особой разницы. И людям станет полегче.

— Тогда они не по адресу, я почти ничего на той стороне не видел.

— Но им больше не у кого спросить. Давайте, удачи вам, если что-то не понравится, то можете позвонить, я выслушаю и поддержу вас. Хорошо?

И сбросил звонок. Лин Ху обернулся на напарницу, та задумчиво вертела в руках пластиковый стаканчик с какими-то орехами на закуску.

— Мне кажется, я слышала у него сирену на фоне, — произнесла Сяо Тун, совершенно игнорируя последнее, о чем Лин Ху говорил с начальником. — Он точно справится в одиночку?

— Он очень долго обходился без нас, и не то чтобы мы сильно ему помогаем, скорее он по-прежнему тащит все на себе, — возразил Лин Ху. — Раз сказал не возвращаться, то надо отдохнуть. Если честно, я сегодня плохо спал.

— Нервничаешь? — спокойно спросила Сяо Тун без тени насмешки.

— Да.

— Почему?

Лин Ху снились кошмары, в которых ведущий тычет в него микрофоном, показывает все записи разговоров, показывает видео из больницы, где его вербовали, объявляет Лин Ху предателем и из того же зала прямо под камерами его уводят на казнь, и все это видит семья, которая говорит: «Ну. Так мы и думали». Но ответил он, коснувшись маски:

— Из-за лица.

Лин Ху обговаривал это отдельно. Они хотели показать его настоящее лицо, он пригрозил, что в таком случае не будет сниматься. Он все еще сомневался, выполнят ли они договоренности, но по сравнению с тем, что снилось ему, это было еще не так страшно. Но для отговорки о том, почему он так нервничает, годилось. Лицо Сяо Тун скривилось в грустную гримассу, из-за грима она выглядела наигранно театральной, но девушка погладила его по руке и пообещала:

— Я побью того, кто посмеет все равно показать твое настоящее фото. Или того, кто скажет что-то про твой вид.

— Спасибо, — улыбнулся ей Лин Ху. Он подумал, а побьет ли она того, кто попытается его арестовать или обвинить в шпионаже? Хотелось бы надеяться, что тоже побьет. В конце концов, Сяо Тун тоже с той стороны и тут еще не успела обжиться, чтобы возненавидеть его.

***

Свет в гримерке казался невыносимо ярким, но в студии оказалось еще хуже. Там эти софиты еще и нагревали, а Лин Ху одели в деловой костюм с пиджаком и галстуком. Сяо Тун в платье, кажется, было тоже жарко, она попросила воды и успела выпить за секунду до того, как начались съемки. А Лин Ху хотел взять у нее уже открытую бутылку, но теперь остался без воды до перерыва. Их с Сяо Тун усадили на один диван, но они оставили между собой расстояние, в которое бы еще один человек поместился. Напротив сел ведущий, у него тоже была маска, но в основном она транслировала его же лицо, словно это был робот, а сам ведущий находился где-то далеко отсюда. Лин Ху уже смотрел эту передачу, пусть и фоном, и знал, что иногда на маске ведущего будут появляться смайлики: текстовые или графические. И хотя темы обсуждались серьезные, такой вид ведущего помогал снизить накал.

— Давайте начнем с вас, — предложил он Лин Ху после стандартного приветствия и представления. — Вы ведь перенесли пытки на той стороне?

— Это были преступники, — поправил Лин Ху. — Террористы. Их арестовало правительство. И судило по закону. Мне же было предоставлено лечение...

— Это так, — согласился ведущий, — но разве вам не кажется, что тут существование такой банды было бы невозможно? И вас нашли бы куда быстрее, ведь так? Вы же видели систему города изнутри?

Лин Ху кивнул. Город и в самом деле было проще контролировать, потому что он был меньше мира за его пределами. Да, этот человек был прав, появление здесь такой банды казалось чем-то нереальным.

— Расскажите, что со всеми вами сделали там?

— Я не могу говорить обо всех, кто был со мной, — начал Лин Ху. — Я знаю, что некоторых людей продали и, когда я возвращался, их все еще искали. Но, я думаю, те люди не хотели бы, чтобы я рассказывал за них.

— Вы были красивым юношей? Наверное, не было отбоя от девушек?

— Что вы, девушек больше интересовала учеба, — улыбнулся Лин Ху и тише согласился: — Да, меня можно было назвать красивым.

— Не скромничайте, настоящий красавец.

На экране за их спинами появилась старая фотография Лин Ху из школьных документов. Ее как раз согласовали, а рядом хотели добавить, как выглядит его лицо сейчас, и уже на это он не дал согласия. Так что Лин Ху все равно нервничал, следя за экраном.

— Да, возможно. В любом случае, это в прошлом, — у него перехватило горло на этих словах. Снаружи оставалась маска, еще более идеальная, чем обычно, внутри клокотало, и Лин Ху очень хотелось, чтобы перерыв наступил сейчас.

— Итак, вас освободили, когда часть группы успели убить, а часть продать. Вы говорили, что дальше проходили лечение.

— Да. Это было бесплатно, — зачем-то уточнил Лин Ху.

— Конечно, ведь из-за них вы попали в заложники. Лечить вас платно было бы совсем неэтично с их стороны. Предоставляли ли вам психолога?

Вот на этом моменте, пожалуй, было самое время ворваться полиции или военным, заломить руки Лин Ху за спину и увести его. Он сделал паузу, но никто в студию не врывался.

— Да, со мной работал очень хороший психолог. Сразу после освобождения я не смог бы так запросто говорить с вами.

— Звучит так, словно маньяк держал вас в плену и истязал, а потом решил выпустить и оплатить лечение. Но я понимаю вас, конечно вы были просто рады выбраться из этого ада. Так получилось, что у Города не было возможности отправить своих полицейских или военных за вами. Так же, увы, в результаты расследования нас никто не посвящал. Нам повезло, что они решили вернуть нам такого ценного специалиста. Знали ли вы, что в Городе есть еще спасенные из вашей группы?

— Нет, я не узнавал, — Лин Ху все сложнее было говорить.

— Мы можем связаться с ними. Они на данный момент проходят лечение тут, в Городе. Хотели бы вы поговорить с ними?

Этого с Лин Ху не обговаривали и потому сейчас давали выбор.

— Нет, простите, я не готов.

— Уверены? Мы нашли девушку, которая была вашей подругой. Мэй Лин, помните про нее?

Лин Ху сразу какое-то темное предчувствие отпустило и стало радостно. С Мэй Лин все в порядке, она выжила. Он кивнул, сцепив руки. Он все еще нервничал, но уже не так, как всего несколько секунд назад.

— Да, с Мэй Лин я был бы не против поговорить.

На экран вывели имитацию звонка и фотографию Мэй Лин: тоже с документов — в школьной форме и с легкой улыбкой. Лин Ху подумал о том, что вряд ли она сейчас выглядит так же. Вызов же без видео? Может быть, они покажут, как она выглядит теперь?

Но лишь экран с фото произнес ее голосом:

— Алло?

— Мэй Лин?! — окликнул Лин Ху, вытягиваясь, словно боялся, что так его будет хуже слышно. — Я рад, что с тобой все в порядке. Ты тут? В Городе?

Послышались невнятные звуки, словно сбилась программа у имитации голоса. Лин Ху даже подумал, что его разыграли, и улыбка сползла с его лица. Сердце неприятно кольнуло. Сначала женский голос ныл, потом перешел на возрастающий плач, и вскоре связь оборвалась. Сяо Тун передернула плечами и, как бы в шутку, пригрозила:

— Не травмируйте моего напарника, пожалуйста. Иначе мне придется вас побить.

— Простите. Мы тоже не ожидали, что разговора не получится. Возможно, вашей подруге понадобится больше времени.

— И моего напарника, думаю, можно больше не трогать сегодня, — продолжала Сяо Тун. — А то я ощущаю себя лишней в этой студии.

— Что вы, просто самую ужасную историю мы оставили напоследок, — заулыбался ведущий. — Но пока оставим зрителей в ожидании, пусть сделают себе чаю или чего-нибудь покрепче, а мы пока прервемся.

Софиты притухли, и Лин Ху смог перевести дух. Сяо Тун потрепала его по плечу, предложила уйти в гримерку, но он ответил, что останется. Ассистент поспешил к нему, словно Лин Ху и правда был звездой, быстро передал Лин Ху на картонном прямоугольнике записанный новый айди его подруги, по которому с ней можно было связаться. Лин Ху немного трясло, одновременно знобило и пересохло в горле, но ему принесли ледяную воду, предложили какое-то лекарство, чтобы успокоиться, в целом окружили вниманием и заботой, какой Лин Ху не ожидал от этого места. И он правда успокоился. Конечно, ничто не мешает арестовать его в конце передачи, но выглядеть это будет уже не так эффектно.

Перерыв быстро кончился. Лин Ху чувствовал себя как удачно сдавший экзамен ученик. Если потом его слова не порежут так, чтобы вышло: «Там ужасно, оставайтесь в Городе, слава Городу», то все прошло хорошо.

— Итак, перейдем к нашей прекрасной гостье. Сяо Тун, вы ведь тоже из Города? Уже виделись с родителями?

— Да, конечно, в первые же выходные их навестила, — а вот Сяо Тун зачем-то врала, хотя они всегда были вместе, и ей не давали какого-то сценария. Возможно, она просто не хотела выглядеть плохо в глазах зрителей.

— У вас ведь история хуже? На той стороне вы побывали в тюрьме, не так ли?

— О да, самые ужасные два месяца в моей жизни, — Сяо Тун все еще улыбалась, хотя и нервно.

— Что же такая молодая и милая девушка могла натворить?

— Натворить? О нет, в один день ко мне на работу просто нагрянули военные, арестовали и увезли на закрытую базу. Там меня продержали два месяца, еще месяц, чтобы вылечиться и прийти в себя, когда меня не пускали в город, и после этого отправили сюда. После такого представления, на прошлой работе меня одним днем уволили. Они постоянно присылают мне письма о том, что с радостью выплатили бы мне зарплату, но я теперь на этой стороне, а переводы сюда незаконны.

— Ужасно, — наигранно изумился ведущий.

— Ты никогда не говорила об этом, — негромко заметил Лин Ху. Ему казалось, что она врет, как и про родителей. Сяо Тун и в самом деле просто девушка, как ее могли ни за что вот так вот арестовать? Как с ней могли так обращаться?

— Да, я не люблю это вспоминать, — призналась Сяо Тун, не глядя на него. Ей не показалось, что это прозвучало как: «Да ты врешь». Скорее всего, она приняла это за сочувствие.

— Что происходило в их тюрьме? — трепетно спросил ведущий, наклонившись ниже. Экран с его лицом потемнел, сам свет в зале стал более приглушенным.

— Допросы. Они приняли меня за шпиона. Мне не давали спать, а когда наконец отпускали, то в камере не было одеяла или матраса, и спать приходилось на полу. Меня кормили, но как будто бы забывали иногда давать воды. А потом обещали воду за признание. Когда и это не сработало — меня начали бить.

— Но это пытки, — произнес обеспокоенный Лин Ху, который все еще не мог в это поверить. Потому что его не били, к нему относились с теплом, его лечили. Конечно, его не принимали за шпиона, но он не слышал ничего про такие тюрьмы на той стороне. Про них же должен был кто-то говорить: правозащитники, родственники, выпущенные оттуда люди. — Пытки запрещены практически во всех странах. Сяо Тун, у них могут быть большие проблемы, если ты заявишь об этом.

— О чем ты, я гражданин Города, — Сяо Тун говорила по-прежнему спокойно, но старалась не смотреть больше ни на кого, только перед собой. — На меня не распространяется международная защита.

Лин Ху ожидалот ведущего слов о том, что она сама виновата в случившемся, но тот отнесся с сочувствием, попросил для девушки воды, хотя она реагировала куда спокойнее, чем Лин Ху.

— Наши зрители, возможно, могут не поверить вам, — вкрадчиво продолжал ведущий. — Ведь вы отправились туда сами в поисках лучшей жизни.

— Да, конечно, — Сяо Тун оживилась и поднялась с места. — Вы ведь тоже просили доказательств.

Плечи на ее платье были на завязках, и она в два движения распустила их. Под платьем оказался топик на бретельках, и Сяо Тун повернулась спиной к камере, сняв платье со спины. Лин Ху обернулся на экран, который крупным планом дублировал ее спину. Там были глубокие шрамы, на лопатках и плечах.

— Я не хотел бы, чтобы наши зрители осуждали эту юную девушку, — продолжал ведущий. — Она убегала туда от неравного брака, не найдя другого выхода. Она ничего не знала про ту сторону. Теперь Сяо Тун стала умнее и тоже работает на благо Города. К тому же, она привезла сюда знания о системе администрирования с той стороны. Можно сказать, что она и в самом деле наша шпионка.

Сяо Тун села обратно, оставшись в топике, а платье спустив как юбку. Она снова улыбнулась:

— Да уж... Это были довольно дорогие знания.

— Мы подобрали для вас юриста, который поможет вам получить зарплату с прошлого места работы. Наша передача оплатит его для вас, не волнуйтесь.

***

В гримерке они снова оказались вдвоем. У Сяо Тун все еще были открыты плечи и спина, в первую очередь она спешила смыть макияж с лица, а не переодеться. Она тоже выглядела так, словно эфир принес ей облегчение, и говорила быстро и радостно:

— И правда хорошая передача. Я боялась, что нас с тобой выставят как уродов или дурачков, что мы оказались на той стороне.

Лин Ху смотрел, как ходили под кожей мышцы, и как натурально двигались шрамы. Они были похожи на настоящие, но он все еще не верил. Это как же надо человека бить, чтобы такое осталось?

— Ты никогда не говорила об этом, — повторил Лин Ху. Он не спешил переодеваться или переделывать лицо под более привычное. Он не отводил глаз, ожидая, когда у Сяо Тун отклеятся шрамы.

— Ты человек, которому сожгли лицо. Который был в плену. Мои проблемы мне казались какими-то мелкими в сравнении с этим.

— И ты не читала по выданному сценарию?

— Нет, конечно, — Сяо Тун развернулась, удивленно посмотрела на него наполовину стертым лицом. — Я же с тобой все это время была... Какой сценарий? Мы отдельно обговаривали только буду ли я показывать спину. Как и с тобой обсуждали твое лицо.

Сяо Тун внезапно замолкла, сделала нервное движение, мотнув головой и, наконец-то, поняла, к чему все эти вопросы.

— Ты что, мне не поверил? Зачем мне врать?

— Я не знаю, — Лин Ху потряс головой. — Ты права... Прости, это ужасно с моей стороны. Я просто потрясен. У меня в голове не укладывается. На той стороне все были так добры ко мне...

— Лин Ху, тебе сожгли там лицо.

— Да, но это были преступники. А потом в больнице мне оказали всю помощь, которую могли. Доктор, психолог, пластика... Я думал, что они добрые, понимаешь? Я не знал. Это ужасно... Прости меня...

— Возможно, к тебе были добры потому, что им что-то было от тебя нужно? — предположила Сяо Тун. Она все еще злилась, стала стирать грим с лица быстрее, чтобы закончить этот разговор. — Подумай. Возможно, чтобы ты не ославил их тут или на той стороне за то, что они не могут держать преступность под контролем и пропускают террористические группы у себя под носом. Неужели так сложно было найти целый автобус заложников? Мне кажется, Город справился бы с этим быстрее.

***

Они приехали сюда вместе и собирались обратно тоже вдвоем, но этот разговор поменял планы. Сяо Тун собралась первой и, совершенно не обговаривая своих дальнейших действий, попросила такси для себя лично. Лин Ху успокаивал себя тем, что, возможно, у нее другие планы, может быть она решила всё-таки навестить родителей до выхода передачи. Наверняка они ее увидят и тоже огорчатся. Кто знает. Но когда на ресепшене Лин Ху просил вызвать такси для себя, он заглянул за стойку. Там были данные о последнем вызове, как раз той машины, на которой уехала его напарница. А уехала она в отель. Была только середина дня, и Лин Ху пришло в голову, что можно куда-нибудь сходить, куда он из-за работы не мог никогда попасть, или просто погулять и проветриться. Но из-за всего случившегося у него совсем пропало настроение.

Уже внутри такси позвонил Фа Ханг, спросил, как все прошло и пообещал смотреть передачу вечером. Но по голосу понял, что не так все хорошо, как ему ответили.

— Да нет, правда здорово. Они нашли и оплатят юриста для Сяо Тун и дали мне контакты моей подруги, с которой мы после случившегося потерялись. Просто... кажется, я обидел Сяо Тун.

— Прямо в эфире? — тут же навострился Фа Ханг.

— Нет. Не настолько. Но... Она не рассказывала нам о том, о чем рассказала на передаче. Я не должен был возмущаться этим, это ее дело.

— Ну, звучит пока не так страшно, — легкомысленно отозвался Фа Ханг. — Я думаю, что она остынет. Может не завтра, но через пару дней точно. Сяо Тун не похожа на человека, который умеет держать зло на кого-то. Да и ты извинился. Извинился же?

— Да, — ответил Лин Ху. — У вас много работы? Может, мне все же стоит вернуться в офис?

— Ой, да ты пока будешь туда-обратно ездить, уже и рабочего дня всего-ничего останется. Ну разве есть тут задачи на час? Отдыхай, ты сегодня звезда.

— Повезло вашим детям, — искренне произнес Лин Ху и сбросил звонок. Сидения были очень мягкими, такси автономным, без водителя. Плавно ехало по городу, медленнее, чем остальные машины, но ровнее. В таких такси Лин Ху никогда не укачивало.

На самом деле его беспокоило даже не то, что Сяо Тун на него злится, точнее это не имело такого уж большого значения. Лин Ху и сам знал, что она быстро остынет. Проблема была в ее словах...

Лин Ху завербовал его психолог. Казалось ли ему это странным на той стороне? Нет. Казалось ли странным сейчас — очень даже да. Возможно, к нему и правда были очень добры именно из-за этого? Может быть, его обманули? Может быть, его превратили в живую бомбу замедленного действия, которая погубит Город со всеми жителями? Встречал ли он подтверждение тому, что ему говорили на той стороне? Почему он так свято в это верил?

Он созванивался с Ян Шанюаном, своим психологом, раз в неделю и по экстренным случаям. Несмотря на то, что это были звонки на ту сторону, они шифровались, ведь это был разговор с психологом. И они этим злоупотребляли. Да, конечно, пришлось оформить бумаги, что работа с Лин Ху уже началась, что его состояние нестабильное, и что передача его другому специалисту может означать регресс. Они предполагали, что за Лин Ху могут следить, но так же, что правительство и службы сочтут его травмированным и бесполезным для какой-то шпионской деятельности. Человек только недавно в заложниках побывал, какая ему война?

Как-то все очень гладко получалось. Лин Ху и раньше понимал, что им пользуются, и был вроде как согласен на это, но теперь засомневался. Они ведь не в первый же день с ним поговорили, и не просто люди с улицы или из службы. Нет, службу той стороны Лин Ху вообще не видел, с ним общался только Ян Шанюан. Потому что если бы кто-то еще навещал бы его — про это могло стать известно в Городе. Быть может, стоило перестать выходить на связь? Или наоборот предъявить психологу все свои догадки, чтобы он успокоил? И чтобы им дальше пользовались? Нет, этого Лин Ху не мог допустить. И ему не у кого было спросить. Фа Ханг отличный начальник, но патриот, который потерял руку и ногу в этой войне, уж он-то обязательно сдаст Лин Ху. А Сяо Тун пытали на той стороне, она тоже вряд ли станет терпеть шпиона, а если ей рассказать, в чем дело, и для какой цели сюда забросили Лин Ху — она ему не поверит. Она скажет, что ему промыли мозги, и возможно даже будет права. Может быть, просто не выходить на связь с Ян Шанюаном? Его не достанут тут. Но тогда Лин Ху умрет, как и весь Город. Как он теперь сможет спокойно тут жить и работать? Они мало того, что промыли ему мозги, они еще и зародили в нем зерно сомнения! Отвратительно! Ужасно!

Как же ему в эту дорогу к отелю было плохо. Повезло, что Сяо Тун не поехала с ним.