Город; будни кибер-отдела

Стояло лето, такое фотогеничное, что могло служить иллюстрацией к слову «Лето» для иных цивилизаций. Ветерок в окно был приятен даже тогда, когда приносил запах гари с фабрики за лесом.

Больница пряталась в этом лесу. Днем тут было красиво, спокойно, а ночами Лин Ху часто накрывало ужасом. Они с психологом прорабатывали его приступы страха, но до ночного леса еще не добрались. Лин Ху даже не мог точно сформулировать, что пугало его в лесу. Потому что пугало его в нынешнем мире все. Он даже во двор очень долго не мог выйти.

Все начиналось как культурная поездка. Война была где-то далеко, а в институте кроме прочих предметов было еще моральное и культурное воспитание молодежи. Тот же преподаватель, что вел у них историю, возил их на старые производства, в памятники архитектуры, в легендарные места; и рассказывал их значения для Города. В тот раз они собирались в храм.

Храм располагался далеко за городом, в горах, в таком же лесу. Красивый и величественный, во всяком случае по картинкам. Они были внутри кольца осады, далеко за линией фронта, им казалось, что они в безопасности, и тогда никто не знал, что именно там, именно в той стороне есть лазейка внутрь. В некотором роде Городу повезло, что о лазейке узнали не военные, а преступники. Они же угнали автобус со студентами.

Идея преступников была в том, что их не так просто будет поймать. Пока в Городе догадаются, что автобус попал на ту сторону. Пока за его пределами поймут, что из Города вытащили человек тридцать мирных жителей. Пока обе стороны решат, что со всем этим делать, и как разрешить эту ситуацию в условиях военного времени... Преступники рассчитывали, что эта сторона и вовсе не будет заниматься этим делом, а Город не сможет их достать и спишет людей на военные потери.

Учитель, который преподавал историю, и про памятные места всегда рассказывал с гордостью, но без претензии на то, чтобы студенты этой гордостью так же прониклись. Его как старшего убили самым первым. Этим добились подчинения только недавно ставших взрослыми детей.

У Лин Ху были друзья. У него в конце концов любимая девушка там была. Очень скоро они все превратились просто в сгустки страха и боли. Они не могли защитить даже себя, не то что самых близких им людей. Произошел очень быстрый переход от вчерашних детей, которые ни о чем не думали, кроме сессии и в какую кофейню пойти посидеть с друзьями после занятий, к людям, которые заботились только о том, чтобы выжить.

К тому времени война уже шла, но это было где-то далеко, и им казалось, что это их не коснется. Никто из них не собирался идти и воевать, умирать за город. Но с ними случилось нечто пострашнее войны.

Лин Ху казалось, что, когда он окажется в тишине и спокойствии — он наконец почувствует себя лучше, в безопасности. Но это было не так. Можно было достать его из кошмара, но кошмар из него — уже сложнее.

Их держали в порту, в клетках, которые находились в металлических контейнерах. К тому моменту, когда их спасли, они уже сами не знали, сколько из них живы и кто именно остался в живых. Лин Ху предпочитал не спрашивать — больно было все. И узнать, что друзья выжили, но прошли до конца этот ад. И узнать, что их убили в начале.

В больнице он не носил маску, до нее было еще очень далеко. Но несмотря на то, что ожоги и раны на лице давно зажили, его перевязывали бинтами. Это была скорее психологическая мера — Лин Ху было сложно принять нового себя. Тогда ему стали рассказывать про технологии, которые могли бы вернуть ему хотя бы иллюзию прошлого лица, и Лин Ху впервые ощутил интерес. Впервые подумал, что сможет вернуться к нормальной жизни.

В то утро навестить его зашел Ян Шанюан. Лин Ху не очень понимал, кем был этот человек — что-то среднее между психиатром и полицейским. Ян Шанюан был участником той операции, когда банду арестовали. Был в бронежилете и с оружием. Сразу после штурма занимался освобождением и сопровождением заложников. Потом некоторое время занимался с Лин Ху, хотя и не постоянно, часто доверял его другим специалистам, но говорил, что подбирал их сам.

Из логова тогда освободили только четверых, считая Лин Ху. Это не значило, что выжили только четверо — некоторых студентов к тому времени продали. Да, возможно кого-то может и на органы, но еще оставалась надежда, что некоторых можно найти живыми. Насколько знал Лин Ху — Ян Шанюан занимался всеми выжившими. Что-то вроде экстремального психотерапевта. Даже сам Ян Шанюан, человек лет сорока-пятидесяти, но подтянутый и веселый, как подросток, хотя и многословный, объяснял свою профессию как: «Что-то делаю там, что-то там». Вообще не было похоже, что он где-то работает, но при этом его допускали куда угодно: на военные и полицейские операции, в закрытые больницы, в камеры и изоляторы.

Лин Ху сидел на второй кровати от окна, в чистой палате, где кроме него никого не было. Окна — плотно зашторены, с улицы доносились голоса — было время прогулок. Только умирающие в это время оставались в палатах. И Лин Ху.

Он сидел в больничной пижаме, похожей на робу заключенного, и смотрел с планшета мультфильмы. Совсем детские, которые можно было от трех лет смотреть. Смотрел без особого интереса, просто ему посоветовали мультфильмы, чтобы отвлечься. В книгах, в фильмах, даже если они были повседневностью или любовными историями (которые Лин Ху раньше считал безопасным чтением именно потому, что никогда не читал) всегда мог внезапно появиться захват заложников, оружие, работорговля, пытки, насилие. Все то, от чего Лин Ху тут прятался. Мультики пока что его не подводили, и он мог притвориться ребенком.

Дверь в палату никогда не закрывалась, и Ян Шанюан, когда пришел, остановился в дверях и постучал, хотя и не был уверен, что человек с забинтованным лицом его услышит, ведь он был в наушниках. Но Лин Ху отвлекся и повернулся к входу. Скука на его лице сначала сменилась настороженностью, а потом спокойствием. Даже после всего случившегося он был рад видеть Ян Шанюна и верил ему.

На улицу Лин Ху еще не был готов выходить без доктора, так что они прошли в пустую столовую. Та обычно была закрыта на время прогулки, но Ян Шанюана и тут пропустили, и даже налили кофе, похожий цветом на какао от количества молока в нем.

— У меня есть хорошие новости, — произнес Ян Шанюан. Но глаза его при этом внимательно изучали собеседника, ловили малейшее изменение взгляда. — Мы смогли связаться с твоей семьей. Сообщили им о том, что ты жив.

Лин Ху только кивнул, но радости во взгляде не появилось. Не сказать, чтобы они с отцом ладили — тот к обоим сыновьям был холоден и требователен, почти всегда пропадал на работе и посвящал семье тот минимум времени, который был нужен, чтобы не казаться совсем уж мразью. Когда похитители сказали, что отец отказался платить выкуп — Лин Ху знал его так плохо, что даже не мог точно сказать, почему тот так решил. Потому что не вступает в переговоры с бандитами? Потому что у него не было таких денег, чтобы отдать их без ущерба для компании? Потому что не верил, что сына отпустят? Потому что у него был запасной сын? Так что и новость не обрадовала — честно говоря, Лин Ху не хотел знать почему, просто общаться с родственниками больше не собирался.

— У тебя хороший брат, — продолжал Ян Шанюан. — Ваш отец, конечно, тип мерзкий. Но брат ничего... Он пытался найти способ тебя вытащить. Сотрудничал с армией, собирался проникнуть на эту сторону. И тебя-то, может, и вернули, а его бы казнили за такое. Но с ним тоже все в порядке. Он бы очень хотел, чтобы ты вернулся.

Ян Шанюан достал из папки распечатку и подвинул к Лин Ху. Тот сидел и смотрел на буквы, на прикрепленные фотографии, но словно не видел.

— Он хотел бы не моего возвращения. А того прошлого, каким я был, — ровно произнес Лин Ху и поднялся из-за стола, чтобы уйти. — Я уже говорил вам, я не вернусь туда. Даже если я умру в этой больнице, прожив тут до девяноста.

— Иногда есть ситуации, когда не важно, что мы планировали! Все происходит иначе! Не мне тебе рассказывать, — вслед крикнул Ян Шанюан. Лин Ху обернулся. Он смотрел так, словно психолог предал его, задел за больное, и Ян Шанюан крикнул на кухню:

— Простите, красавицы, а можно какао?

На кухне в основном работали дроны, и на «красавиц» отозвался именно один из них. Повара на кухне были скорее робототехниками: задавали программы и следили за их исполнением. Возможно, чашку какао задали сделать именно они, но принес ее робот в переднике. Лин Ху уже снова сидел за столом.

— Я понимаю, что тебе сложно, но в городе осталась твоя семья. Пусть отца тебе не жалко, как и ему не было жаль тебя... хотя, конечно, это спорный вопрос и, насколько мне известно, темы семьи ты избегаешь. Но твой брат недавно женился. Он, его супруга, твоя мама, твои школьные друзья и просто очень много невиновных людей. Лин Ху, скажи, для тебя они виновны потому, что продолжали спокойно жить, пока тебе было больно и страшно?

— Вы же не по адресу, — сменил тему Лин Ху, показал на себя: - Посмотрите. Внимательно посмотрите! Я не могу выйти даже на улицу. А вы хотите вернуть меня в Город! И чтобы я там вел себя как ни в чем ни бывало.

— Мы исправим это! Раньше ты даже света боялся, сейчас же с этим нет проблем! Лин Ху, поверь мне, мы сможем вернуть тебя к полноценной жизни!

— Чтобы снова убить? — процедил Лин Ху. На это возразить было нечего, и Ян Шанюан негромко заговорил, перегнувшись через стол:

— Мне некого просить. У меня нет никого на этой стороне, кого приняли бы обратно в Город. Только ты. Да, это опасно, но не смертельно. Да, ты можешь умереть, но если ты не согласишься, то могут умереть другие. Те, кто даже не догадываются. Кто в Городе просто живут обычной жизнью. Детей заводят, влюбляются впервые. Ты способен на многое, я уверен, но ты замкнулся и сейчас баюкаешь свое «я». Я думаю, что ты выжил не просто так в этом аду. Ты выжил, чтобы стать героем. Доказать, что ты не бесполезный балласт, каким считал тебя отец.

Лин Ху поднял ладонь вверх, останавливая поток слов, чуть склонил голову на бок и спросил:

— Вы поэтому столько для меня делали?

— Да нет же. К остальным тоже такое отношение, они тоже почти излечились и идут на поправку. К тому же и всех ваших ребят мы стараемся найти. Хотя бы останки, чтобы родителям было, что хоронить. Это тоже очень тяжко...

— И их тоже уговариваете вернуться в Город?

— Даже если бы уговаривал — им не хватит знаний и навыков.

— А у меня они откуда?! — не понимал Лин Ху.

— Можешь мне не верить, хотя я никогда тебе не врал, но я чувствую, что именно у тебя получится.

Некоторое время Лин Ху смотрел на остывающее какао, которое, оказывается, просили для него. Собирался с духом, чтобы наконец произнести:

— Они не идут на поправку, да? Я единственный, у кого хотя бы улучшения есть?

— И ты сильный, я уверен, что ты справишься! — закончил Ян Шанюан, совершенно не растерявшись.

***

Он позвонил снова с утра, когда Лин Ху уже завязывал галстук, собираясь на работу. На подоконнике остывал черный кофе.

— Отвлекаю? — спросит Ян Шанюан, немного смущенно.

— Нет, не очень, но у меня мало времени, — ответил Лин Ху.

— Как первая рабочая неделя? Интересная работа?

— Даже не представляете, насколько.

— Как успехи?

— Были в гостях у начальника отдела. Кажется, у нас довольно дружеские отношения — мы поужинали у него.

— Замечательно. Я же говорил, что ты сильный, ты справишься. Слушай, я должен сначала спросить... Хочешь ли ты слышать что-то про Мэй Лин или лучше не рассказывать ничего?

Лин Ху замешкался, отпил кофе, обжегся, зашипел. Ян Шанюан все это время молчал, дожидаясь. Можно было представить, как он нетерпеливо переминается. И для Лин Ху было серьезным шагом ответить:

— Да, хочу узнать, как она.

— Она хотела бы встретиться, — ответил Ян Шанюан с радостью. — Она была очень рада, когда услышала, что ты жив. Мы показывали ей фотографии. Правда, я не говорил, что ты теперь в маске. Ей все равно, она просто очень хотела бы тебя увидеть.

В этом мире был человек, который все еще рад ему. Который помнит прошлого Лин Ху и видел нового, но не разочаровался. На смену страху и осторожности пришло счастье, Лин Ху улыбался.

— Скажите ей, что мы увидимся.

— Честно? Не заставляешь меня ее обманывать? Выживешь?

— Да, — ответил легко Лин Ху. Он изначально не собирался умирать.

***

Возвращаться на работу после всего случившегося было странно. Они с Сяо Тун пришли первыми, попали в офис впервые с момента появления тут чужого человека. Но внутри все было как обычно — чашка, из которой секретарь пила кофе, помыта и убрана сушиться. Стулья на местах, ничего не тронуто. А вот Фа Ханга не было, и от этого ощущалось небольшое беспокойство, хотя они уже и поняли, что ничего с их начальником не случится. Оставалась полная растерянность, оба ощутили себя детьми — Фа Ханга нет, а значит и они не очень знают, чем сегодня предстояло заниматься, какие дела отдела важнее, а какие подождут. Оставалось успокаивать себя, что конечно они не в курсе, они тут всего неделю и Фа Ханг и сам не очень справляется с этой лавиной.

В десять ровно Сяо Тун, которая выглядела сонной и уставшей, отошла за булочкой в кафе внизу. Лин Ху же, пока заваривался кофе, открыл шкаф. Внутри было почти пусто, если не считать пляжного кресла, в котором можно было и сидеть и лежать одновременно. Пахло чем-то химическим и в то же время железом.

Фа Ханг не виноват. Они замечали — что-то не так. В конце концов он дважды при них вышел из шкафа, и они удивились, но приняли это как должное. Когда Лин Ху стал приходить в себя, он тогда себе пообещал, что больше не будет относиться к друзьям так беспечно. Будет чаще с ними разговаривать, лучше их узнавать, прилагать все усилия для укрепления их дружбы, а не относиться к этому, как к должному. Просто он не думал, что ближе начальника и Сяо Тун у него сейчас в этом городе никого нет. За его пределами — это голос в телефонной трубке, это найденная из прошлого подруга. Но именно тут и сейчас он настолько углубился в работу, что за неделю стал зависим от присутствия этих людей.

Одновременно с возвращением Сяо Тун в офис завезли и большую коробку — на полголовы выше Лин Ху. Доставщик выглядел очень заинтересованным, спросил, что заказал кибер-отдел, и Сяо Тун, подписывая виртуальную ведомость о получении товара, ответила: «Кое-что для работы».

Распаковать коробку оказалось непросто — начиная с того, что она была запечатана кодом, заканчивая количеством пленки, в которую ее замотали. В итоге у входа лежало нечто среднее между гробом и куклой. Запаковано новое тело было отлично — Фа Ханг внутри находился в крупных белых осколках пенопласта, сложенные на груди руки были закреплены стяжкой. Лицо бледное и спокойное. Лин Ху и Сяо Тун после открытия крышки обнаружили себя в метре от коробки. Словно ждали, что он встанет сам по себе.

— Ну... — начал Лин Ху неуверенно. Сяо Тун отрицательно помотала головой:

— Еще стяжки.

А чтобы убрать стяжки, нужно было подойти к коробке поближе... И при этом не показаться коллеге трусом.

— Я руки, ты ноги, — отрезал Лин Ху и двинулся первым. Прежде чем девушка успела возразить. Ноги тоже как у куклы крепились ко дну коробки. Вообще Фа Ханг выглядел как новенькая машина — такой же блестящий и со знакомым запахом кожи. Сейчас можно было рассмотреть детальность работы. Отсутствовали такие привычные детали, как волосы на руках, на лице, вообще везде кроме головы и бровей с ресницами. Ногти аккуратные, слишком идеальные для живого человека, даже если бы он делал маникюр. Вообще никаких изъянов вроде шрамов в него добавлять не стали. Наверняка люди, знающие о существовании технологий создания такого тела, и что это уже реальность, сами со временем понимали, что перед ними не живой человек.

Как только они закончили и часть пенопласта перебросили в мусорку, Сяо Тун отошла позвонить начальнику - сообщить, что его тело на работе и готово.

Одновременно с этим в дверь постучали снова. На часах была половина одиннадцатого, и Лун Ху шел открывать с чувством, что они снова что-то срочное пропустили, и им пришли сказать об этом лично, потому что опять что-то из-за их занятости сгорело. Но на пороге был другой курьер, вручивший Лин Ху коробку и такой же виртуальный акт о приемке.

— В отеле вас не было, меня перенаправили к вам на работу, — объяснил курьер. — Ваш заказ.

Пробовали, конечно, заменить курьеров роботами, но вдруг оказалось, что те справляются еще хуже — чаще попадают в тупики, не обладают гибким мышлением и не всегда готовы искать получателя до конца. Окажись Лин Ху сейчас в канализации, Городской курьер стучался бы в люк, предлагая ему расписаться за покупку.

Коробка в этот раз была небольшой, словно внутри лежал торт. Но Лин Ху знал, что там — кроме маски он ничего не заказывал. И тут он увидел глаза курьера... тот смотрел так, словно боевой робот вырвался из канализации и сейчас нависал над получателем. Лин Ху резко обернулся — в коробке сидел Фа Ханг, отряхиваясь от пенопластовой крошки.

— Ничего страшного, это наш, — поспешил подписать акт Лин Ху и закрыл дверь перед курьером.

Фа Ханг был в штанах, рубашке и галстуке. Он потер шею, шевелил пальцами и вообще выглядел как человек, который очень долго спал и теперь у него затекло все тело. На хлопнувшую дверь вздрогнул, обернулся и, похоже, это расстроило его.

— Я бы предпочел, чтобы посторонние не знали, — произнес он еще до того, как успел поздороваться.

— Но бухгалтерия, по-моему, была в курсе, — перешла на шепот Сяо Тун. Он сметала пенопласт, который сыпался с начальника.

— Конечно они в курсе. В отдел заказали ростовую куклу с полным функционалом. Начальница бухгалтерии лично поинтересовалась у меня, чем я тут занимаюсь, покупая такие игрушки. Пришлось объяснить, — Фа Ханг попытался выбраться из коробки и случайно перевернул ее. Только что Сяо Тун убирала небольшие кусочки мусора, и вот уже весь пол был в пенопласте. Казалось, следующее, что она сделает — сломает метлу и швырнет в Фа Ханга совком, поэтому тот поспешил сразу с лежачего положения метнуться к шкафу с пылесосом. Сяо Тун сделала глубокий вдох-медленный выдох, и тут услышала шуршание упаковки. Лин Ху открывал маску, заметил ее взгляд и сначала даже растерялся, не понимая, за что на него можно злиться. Фа Ханг уже вернулся и пылесосил.

Для того, чтобы надеть маску, Лин Ху подошел к зеркалу и убрал голограмму. Так как он был к ним спиной, не мог поймать пристальный взгляд. А вот его голое лицо было видно в зеркале. Его очертания сохранились, несмотря на то, что местами кожа была складками, словно оплыла. Но в целом было не так ужасно. Цвет лица розовый, небольшими бледными пятнами шрамов. Сяо Тун подумала о том, что как парень Лин Ху вполне мог бы и не прикрывая лица общаться, и вообще зря так старался, следя чтобы никто на его лицо без маски не смотрел.

Фа Ханг закончил с уборкой, и даже налил обоим кофе, после чего потащил на свалку коробку из-под себя.

Когда Фа Ханг вернулся, он мельком глянул на часы, так что отдел подумал, что сейчас их будут торопить, и поспешил допить еще горячий кофе. Но Фа Ханг, оторвавшись от часов, сел с ними за стол и без перехода произнес:

— Вы же поняли? Да? Здание сложилось не просто так. Возможно, прямых врагов у кибер-отдела нет, потому что я хороший, а вы еще никому насолить не успели, но кто-то явно устраивает саботаж в городе. И не боится жертвовать людьми. Вы можете снова сказать, что это проблемы военных, но, похоже, что у нас в городе есть шпион с той стороны.

Лин Ху подавился кофе и закашлялся, от жидкости голограмма его лица снова зарябила.