Связанные одной тьмой

Месяц спустя...

В гостиной нашей квартиры сейчас не протолкнуться: повсюду раскрытые чемоданы, сумки, рулоны скотча и хаос последних сборов. Завтра здесь останутся только пустые стены и мое прошлое.

Я стою у окна, допивая остывший кофе, и смотрю на ночной Стамбул, мысленно прощаясь с городом. Здесь было всё: и боль, и исцеление. Месяц назад родилась наша маленькая принцесса Сонай, и мир наконец-то затих. Все встало на свои места.

— Ферит, посмотри на нее... — тихий голос моей Фисташки заставляет меня обернуться.

Она сидит на диване среди упаковочной бумаги. Сонай спит у нее на руках, и Сейран медленно поглаживает ее по голове, едва касаясь пальцами мягкого темного пушка волос. Я подхожу и сажусь рядом со своими девочками.

— Дай-ка ее мне, — шепчу я и осторожно забираю этот крошечный сверток.

Сонай даже не просыпается, только забавно морщит носик — точь-в-точь как Сейран, когда злится. Устраиваю дочь на предплечье, надежно придерживая.

— Моя маленькая Фисташка, — произношу полушепотом и целую малышку в лобик.

Я смотрю на это личико, и меня накрывает волной обожания. Я так долго мечтал о ребенке от любимой женщины, что порой казалось — сойду с ума. И не верится, что она теперь здесь, так доверчиво сопит у меня на руках. Это больше, чем любое «счастье», о котором пишут в книгах. Это то, чего мне не хватало всю жизнь. Я безмерно благодарен судьбе за мою Сейран — она стала моей второй кожей, без которой я просто не смог бы дышать. А теперь у нашей любви появилось такое прекрасное продолжение.

— Ты хоть понимаешь, принцесса, что завтра мы везем тебя к морю? — тихо говорю я, не сводя с нее глаз.

— Три чемодана только моих вещей — это не слишком? — шепчет Сейран, наблюдая за тем, как я бережно держу Сонай.

— Сейро, я готов везти хоть десять. Лишь бы в Италии ты была счастлива и всегда улыбалась.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Мы сидим так несколько секунд, дыша одним воздухом. Под рубашкой, прямо над сердцем, привычно отзывается татуировка: «Больше, чем ад».

Сейран нежно кладет ладонь мне на щеку.

— Ферит, я тебя очень люблю, — произносит она, заглядывая мне в самую душу.

Я накрываю ее руку своей свободной ладонью, еще крепче прижимая к лицу, а затем медленно сдвигаю ее к губам и целую каждую линию.

— Я тебя тоже очень люблю, Сейран, — с особым трепетом отвечаю я, чувствуя, как внутри всё детонирует от этой щемящей близости.

Из комнаты на втором этаже доносятся споры: Дениз и Атеш уже второй час не отлипают от ноутбука.

— Наш гений точно не передумал? — Сейран переводит взгляд на дверь.

— Нет. Дениз твердо решил остаться с Атешем до конца учебного года. У него в голове уже целые бизнес-стратегии. Он бредит этой криптовалютой, и Атеш помогает ему заложить фундамент для будущего дела. Им нужно это время вдвоем, чтобы просто побыть семьей и наверстать упущенное.

Сонай глубоко вздыхает и вдруг крепко сжимает мой палец крошечным кулачком. Всё, я пропал. Клянусь, я теперь официально в рабстве у этой девочки до конца своих дней. О такой жизни даже мечтать когда-то было страшно... Моя личная порция нежности, которую я теперь ни за что не выпущу из рук.

— Ты уже осознал подарок Халиса? — тихий голос Сейран вырывает меня из этого безмолвного восхищения.

Я с трудом отрываю взгляд от дочери и смотрю на любимую.

— Честно? До конца — нет. Отдать мне управление всеми фирмами — это огромный кредит доверия. Тесть хочет, чтобы именно мы продолжили то, что он строил всю жизнь.

Я усмехаюсь, вспоминая серьезный вид Халиса.

— Он же не выдержит и дня без внучки, — шутит Сейран. — Поэтому мы и летим на его частном самолете. Папа превратил его в настоящую детскую ради комфорта Сонай.

— И дом в Италии он «случайно» присмотрел прямо через дорогу от нашего виноградника, — со смехом добавляю я. — Будет приходить к нам на завтраки каждое утро.

Сейран тихо смеется в ответ и нежно гладит Сонай по крошечной ручке.

— А Орхан? Он придет завтра?

— Придет. Хочет познакомить нас со своей Элиф до отлета. По голосу отца я понял, что там всё серьезно. Знаешь, Сейро, пора и ему наконец пожить для себя.

Я осторожно склоняю голову и целую Сейран в висок, пока в моих объятиях мирно спит наше крохотное чудо.

— Ферит, мы правда улетаем навсегда? — с легким волнением спрашивает моя Фисташка.

— Навсегда, любимая, — уверенно отвечаю я.

Завтра начнется новая глава нашей истории. А сегодня в этой квартире пахнет кофе, легкой тревогой перед переменами и нашим общим будущим.