Связанные одной тьмой

– Ты переедешь ко мне?

Сейран давится утренним кофе и начинает кашлять, а у меня дрожат руки. Впервые в жизни боюсь услышать отказ и чертовски нервничаю.

– Что ты сказал? – прикрывает рот и все еще откашливается.

Она такая забавная в моей широкой футболке на этом высоком стуле за барной стойкой. Одна нога болтается параллельно полу, а вторая согнута в колене и поджата под грудь, отчего футболка задралась, оголяя бедро. Она такая милая. Такая моя. И я не хочу отпускать ее ни на минуту. Подхожу к Сейран и нежно провожу пальцами вдоль ее бедра к коленке, плавно перемещая кисть к скуле, заставляя ее взглянуть мне в глаза.

– Хочу, чтобы ты жила со мной. С нами. Со мной и Денизом. Хочу, чтобы он доставал тебя своими дурацкими опытами. Хочу, чтобы ты засыпала и просыпалась в моей постели. И плевать, что ты разговариваешь во сне.

– Я не разговариваю во сне! – хмурится она и шлепает меня по руке.

– Ты невыносима, знаешь? – подхватываю ее на руки и усаживаю на стойку, размещаясь между ее длинных ног. – Я предложил тебе жить вместе, а ты снова психуешь.

– Жить... Здесь? – робеет она.

– Нет, переедем все в коморку Юсуфи. Конечно, здесь, Сейран. Пока что здесь. Вся квартира будет в твоем распоряжении. Делай, что хочешь. Ставь свои дурацкие елки хоть в каждой комнате. Только никаких декоративных подушек. И научи меня собирать ланч для Дениза.

– Я сама буду его собирать, – улыбается она.

Внутри меня разрывается пиньята. Я весь наполнен мишурой и конфетами. Черт возьми, я счастлив, как ни один человек на этой планете, и улыбаюсь словно сумасшедший.

– Это значит «да»? – едва сдерживаюсь, чтобы не зацеловать Сейран с головы до ног.

– Да, – улыбается она, а я весь горю от эйфории. – Спасибо, что впускаешь меня в свой дом...

– Спасибо, что входишь в него.

Тяну ее за бедра к себе и впиваюсь в сладкие губы. Сейран обвивает ногами мою талию и прижимается так крепко, будто мы не провели всю ночь в объятиях друг друга.

– Я люблю тебя, Фисташка, знаешь? – упираюсь рукой в столешницу и нависаю над ней.

– Знаю, – хохочет она, когда я кусаю ее в шею.

– А ты? Скажи, как сильно любишь меня.

– Больше, чем свою шубу из альпака.

– О Аллах, я сейчас возьму тебя прямо здесь, – придавливаю ее к столешнице и начинаю целовать шею, ключицы, грудь, живот. Сейран визжит и смеется, а я не могу остановиться. Я и не хочу останавливаться.

– Сын, встречай гостей! – доносится из холла, и Сейран резко отталкивает меня.

– Вот же черт, Ферит! – она спрыгивает с барной стойки и оттягивает футболку. – Аллах! – тихо шипит она и приглаживает растрепанные волосы. – Это твой отец?

– Видимо, да.

– Вот же черт! – повторяется она. – Я не одета! Я... Я...Оф...

– Ты прекрасна и перестань паниковать.

– Надень футболку!

– Уже поздно.

– Ферит... Ой. Ты не один, – отец застывает у стены, а из-за него выглядывает Дениз.

– Фисташка! – улыбается Дениз. – Ты все еще здесь!

Никогда не видел его таким радостным. Никогда не видел, чтобы он когда-то так улыбался. Сейран явно ведьма, раз обладает каким-то магическим даром очаровывать людей.

– Ну ты же обещал показать мне свои опыты. Как я могла уйти? – усмехается Сейран и тянет футболку еще ниже. Если ее не успокоить, она дотянет ее до пят, поэтому я нежно беру ее за руку, и безмолвно даю понять, что все в порядке.

– Должно быть, та самая Фисташка, к которой так рвался Дениз? – прищуривается отец и оглядывает Сейран, которая переколачивается с ноги на ногу.

– Сейран, господин Корхан. Очень приятно познакомиться, – выдавливает она и тут же краснеет.

– Просто Орхан, – улыбается отец, и, кажется, Сейран облегченно выдыхает. – Дениз говорил, что ты неважно себя чувствовала. Надеюсь, сейчас все в порядке?

– Эм... Да, господин... Эм... Орхан, – Сейран смущается, и это довольно мило. Этой ночью смущения я в ней не наблюдал. А совсем наоборот. – Я отлично себя чувствую. И если вы немного подождете, то я приготовлю нам завтрак, – она улыбается, и я тоже сияю, как придурок. Мне уже лет пятнадцать никто не готовил завтрак. – Дениз, поможешь мне?

Он с радостью соглашается, а я иду наверх, чтобы притащить Сейран свои шорты.

Когда прохожу мимо отца, он трогает меня за плечо и шепчет:

– Она чудесная.

«О, пап, она в миллиарды раз лучше».

Ну вот, теперь очарован и он. Сейран Шанлы официально покорила сердце каждого мужчины семейства Корхан.

Я улыбаюсь по пути к спальне, но на лестнице, ведущей на второй этаж, меня тормозит телефонный звонок. И я бы хотел не отвечать, но не могу.

– Привет, Граф.

– Промежуточный отчет слабый. Я недоволен проделанной работой.

– Это все, что есть, – стискиваю зубы.

– Копай дальше. В этих снимках беременной Сонай Далкыран что-то есть. Я хочу знать больше. Тебе два дня.

– Не ставь мне рамки! – вскрикиваю я. – Я работаю, как могу.

– Вот именно. А если бы тратил меньше времени на сердечную драму, работал бы, как надо. У тебя два дня.

Вызов обрывается, и я едва сдерживаюсь, чтобы не расхреначить телефон об стену.

– Все в порядке? – интересуется Сейран, стоящая внизу лестницы.

– Не совсем. Мне нужно поработать.

– Я могу помочь? – понимающе кивает она.

– Сделай так, чтобы отец и Дениз не отвлекали меня.

– Хорошо.

В ее голосе чувствуется огорчение, но она не подает вида, лишь на минуту поднимается со мной в спальню, чтобы захватить мои шорты.

***

Диск Омера Топрака, скрытый между двумя склеенными пластинками, я раскодировал пару дней назад, но там только снимки, судя по которым молодая жена Халиса Далкырана – Сонай, действительно была беременна. И теперь Граф хочет знать, куда делся этот ребенок. В информации, которую я нашел, сообщается, что ребенок погиб вместе с матерью в автокатастрофе, так и не родившись. И после этого я откинул дело на несколько дней – не могу копаться в том, что причиняет мне боль. Как будто я снова роюсь в смерти Лейлы.

Но Граф заставляет меня вернуться. И я возвращаюсь только для того, чтобы получить свои бабки и увезти отсюда всех. Отца, Дениза и... Сейран. Как только я покончу с этим делом, мы все улетим и будем жить счастливо, не нуждаясь ни в чем до конца своих дней.

Я откапываю данные о больнице, в которую доставили Сонай в ту ночь. Это тот же госпиталь, где десять лет назад я пробивал пол своими коленями и выл в безумной агонии, когда врач сообщил о смерти Лейлы.

Вселенная всегда умело шутит, но сейчас мне почему-то не смешно. И если бы я верил в знаки судьбы, то подумал бы, что это мистическое предостережение, и мне пора сворачивать с этой дороги. Но когда я верил в судьбу? И чтобы доказать ее ошибку, «вскрываю» базу данных госпиталя, как банку содовой. Но взломанные архивы не содержат нужной мне информации двадцатилетней давности, а это значит, что мне снова придется играть в шпиона Алемдара. И нужно поторопиться, ведь Граф ненавидит нарушение сроков. Я видел тех «счастливчиков», которые пренебрегали его терпением. Видел. Но только каждого по разу.

***

Когда я спускаюсь в гостиную, слышу приглушенный звук винилового проигрывателя и застаю Сейран совершенно одну, сидящую на диване. Она подогнула под себя ноги и смотрит в окно, куда-то вдаль, вглубь ночных огней Стамбула.

«Черт, я и не заметил, как оставил ее одну на весь день. И после этого еще надеюсь, что она согласится жить со мной? Точно нет. Наверняка сидит здесь и дожидается меня, чтобы попрощаться».

Отгоняю идиотские мысли, а сам все равно неуверенно подступаю к ней сзади и обнимаю за плечи, склоняясь над ее лицом. Сейран улыбается, и мое сердце начинает биться ровнее. Кажется, она не злится, а я просто накрутил себя.

– Прости, что так долго, – целую ее в висок.

– Дениз уже пошел спать. Завтра ведь в школу. Я пообещала, что ты отвезешь его, но, кажется, он не поверил, – усмехается Сейран, и по моему лицу расползается такая же теплая улыбка. Я запрокидываю ее голову, оставаясь позади, и притягиваю ее лицо к своим губам.

– Я скучал.

– Правда? – Сейран прогибается в спине, чтобы словить еще один мой поцелуй, чем заставляет меня перебраться к ней прямиком через спинку дивана. – Вообще-то, можно было обойти.

– В этом доме нет правил, – толкаю ее назад и прижимаю лопатками к дивану, нависая над ней.

– Как нет и стыда, – хмурится она.

– О чем ты?

– Ты оставил меня наедине со своим отцом вот так, – она указывает руками на свой сегодняшний облик.

– И что в этом такого? – усмехаюсь я.

– То, что первое впечатление обо мне, как о какой-то оборванке, которая только и способна, что таскать шмотки своего парня.

– Так я твой парень? – не могу согнать с лица идиотскую улыбку. Так по-детски, но почему-то внутри груди приятно щекочет.

– Ферит, не начинай. И не придирайся к словам, – хмурится и шлепает меня по плечу.

– Нет, давай разберемся, – принимаю сидячее положение и тяну ее за руки, заставляя сесть рядом со мной. – Раз ты переезжаешь ко мне... – прищуриваюсь и оглядываю ее невозмутимое лицо. – Ты ведь переезжаешь? – сердце отчего-то екает. – Не передумала?

– Не передумала.

– Отлично, – улыбаюсь и пытаюсь скрыть, как с облегчением выдыхаю внутри себя. – Завтра же заберем твои вещи из квартиры Юсуфа, но сейчас давай проясним...

– Не нужно забирать никакие мои вещи, – Сейран отводит взгляд. Здесь что-то не так.

– Хочешь, чтобы я купил тебе новые? – специально провоцирую ее.

– Ферит, ты серьезно? – тут же вспыхивает она.

– В чем дело, Сейран? Если не хочешь видеть Юсуфа после происшествия – я пойму. Но скажу лишь то, что он не виноват. Ты можешь на него злиться, но поговорить вам придется.

– Я не злюсь на него. Нет. Дело не в этом. Мне стыдно смотреть ему в глаза.

– Стыдно? – теперь уже я ничего не понимаю.

– Дело в том, что... – неуверенно продолжает Сейран, не глядя на меня. – Все мои вещи в багажнике моей машины, а не в квартире Юсуфа. И он об этом знает...

– Ты... – не хочу верить в то, что она сейчас произнесет.

– Да, ты все правильно понял, я собиралась бежать. Снова.

– И бросить меня? – злость и отчаяние врезаются друг в друга, и меня начинает трясти. Неужели она действительно собиралась вот так просто сбежать от меня?

– Вообще-то это ты бросил меня, – слегка повышает тон. – Напомнить? В баре. Ты уволил меня и приказал больше никогда там не появляться!

– Да ты же знаешь, что я псих! – психую я. – Я вспыльчивый! Я агрессивный. Но, черт возьми, я бы никогда не отказался от тебя. А ты была готова сбежать хрен знает куда! Даже чемодан собрала! – вскакиваю на ноги.

– У меня не было выбора! – вскакивает и она. – Что мне оставалось делать? Ты не поверил мне. Даже не выслушал. Дефне осудила меня. И даже Юсуф! Даже он осудил, не зная правды. Что мне оставалось делать?

– Любой из нас выслушал бы тебя, Сейран. Особенно Дефне и Юсуф. А мне просто нужно было остыть. Я уже сотню раз пожалел и извинился за свое поведение. Но ты... – в груди щемит. Она была готова оставить меня.

– Я не умею по-другому, Ферит... – она отшатывается назад и смотрит на меня своими зелеными глазами, в которых начинают поблескивать слезы. – За всю свою жизнь я научилась только убегать.

– Но зачем? – подхожу к ней ближе и накрываю ладонями щеки. Они снова мокрые. – Я не обещаю тебе спокойствие. Нет. Этого никогда у нас не будет. Но я обещаю, что буду любить тебя каждый день. Я тоже не умею, но буду прилагать максимум усилий, чтобы делать тебя счастливой, слышишь?

– Слышу... – тихо всхлипывает Сейран, и прислоняет свою руку к тыльной стороне моей ладони.

– И я сожгу твой чемодан, если ты еще раз соберешь его без меня, поняла?

– Поняла.

– Обещаешь?

Она слабо кивает, а я тяну ее к себе ближе и целую соленые губы. Кажется, вкус нашего поцелуя всегда будет именно таким. Будто на берегу океана.

В эту ночь мы не спали.

Сначала подогнали машину Сейран к моему дому, вытащили из багажника чемодан и разложили ее вещи в моей спальне. Затем я отвез ее к Юсуфу. Им нужно о многом поговорить. И надеюсь, Сейран найдет в себе силы раскрыть ему правду. Она и так слишком долго молчала.

А утром Дениз удивился, когда я собрал ему ланч и даже сопроводил в школу. И потом отправился туда, где бы не появлялся еще сотню лет – последнее место пребывания Сонай Далкыран. Последнее – где считалась живой Лейла. Общеклиническая больница Аданы, которую я избегал все эти годы.

Мне не составляет труда облачиться в белый халат и преобразиться в нового анестезиолога клиники, которого отправили сюда прямиком из Стамбульского университета (я даже начисто выбрился). Такую легенду я сочинил для юной ассистентки хирурга, которая после пары моих улыбок уже готова была раздвинуть ноги в ближайшей ординаторской. И будь я свободен, наверняка бы воспользовался ее доступностью, но теперь мне совершенно не интересен даже ее флирт – ведь я парень самой потрясающей Фисташечки в мире. Лучше уже быть не может.

Девушка охотно проводит экскурсию по отделению, часто улыбается и смущенно опускает глаза в пол каждый раз, когда я на нее смотрю. Много говорит, но главное, что доводит меня до того места, куда я и стремился попасть, – архив. И документы 1999 года ждут меня там, храня в себе тайну Халиса Далкырана.