Связанные одной тьмой

Музыка глохнет. Скучные беседы обрываются. Тишина начинает давить. А тиканье огромных часов во главе зала способно как погрузить под гипноз, так и свести с ума.

Я продолжаю не дышать уже целую вечность. Содержание кислорода в крови значительно снижается, отчего реакция мозга утрачивает свою привычную скорость. Только так могу объяснить отсутствие каких-либо идей по поводу того, что сейчас разворачивается прямо на моих глазах.

Я вроде бы обслуживала шикарный светский прием, вроде бы все шло по плану, вроде бы мне оставался всего лишь час до облегченного выдоха и приятной теплоты в кармане от парочки крупных купюр. Но в какой момент все перевернулось вверх дном? Как здесь оказался Ферит? И почему назвал братом того, кого совсем недавно госпожа Уйсал называла сыном?

– А чего это твой тут делает? – не замечаю, как Юсуф оказывается рядом, и едва не взвизгиваю от шепота в самое ухо.

– Он не мой! – тихо шикаю я, но на нас бы все равно никто не обратил внимания, потому что каждое отдано новому гостю с бутылкой виски в руке. – Юсуф, что он здесь делает? – тревога охватывает нутро, и я тщетно пытаюсь угомонить взбесившееся сердце. Оно чует беду.

– Так а я у тебя что спрашиваю? Посмотри, как все напряглись.

На секунду отрываю взгляд от профиля Ферита и ловлю общий шок на лицах притихших гостей. Атеша Уйсала будто придавило потолком. Он сидит, не двигаясь, и смотрит на Ферита широко распахнутыми глазами. Кадир Уйсал продолжает стоять словно его насадили на длинную палку, как пугало среди кукурузных початков, только в брендовом костюме. Что касается госпожи Уйсал... Она в гневе. И весь этот гнев летит невидимыми стрелами в лицо Ферита. Клянусь, дайте ей сейчас в руку нож, она бы метнула его Фериту прямо в сердце.

– Ну, и чего все скисли? – театральное представление одного актера выходит на второй акт. – Кадир наверняка хотел, чтобы вы подняли бокалы за Атеша, – Ферит слегка пошатывается, но все равно уверенно шагает ближе к столу, и теперь мне не видно его лица, только широкие плечи, которые сегодня не облачены кожаной курткой. – Так выпьем же! Надеюсь, вы не против, что я со своим? – он трясет бутылкой виски и прикладывается к горлу.

«Аллах Аллах, Ферит...», – почему делает он, а стыдно мне?

– Не суйся, – грозным шепотом приказывает Юсуф, видимо, услышав сумасшедший стук моего сердца. – Даже не думай.

– Нет, ну серьезно, – игра Ферита продолжается. – Чего такие недовольные лица? Давайте выпьем! Праздник же! Эй ты! Выпьешь со мной? – Ферит кладет руку на плечо какому-то пухлому мужчине при галстуке. – Нет? А Вы, госпожа? Не составите мне компанию? – он склоняется над следующей дамой в серебристом платье, чье лицо выражает только замешательство. – Да что вы как неживые. Никто не хочет выпить со мной за моего брата Атеша?

– Ферит, прекрати, – отзывается Кадир.

– Думаешь, слишком много тостов в его честь? – ехидничает Ферит. – Согласен. Этот говнюк не заслуживал и первого.

– Ферит! Ты пришел в мой дом. И будь добр соблюдать правила приличия.

– Между прочим, я пришел в ваш дом по персональному приглашению. Показал бы, да жаль, что спалил его в камине. Но думаю, это не страшно, ведь благородная Ифакат Уйсал с легкостью набросает еще одно для своего бывшего мужа и позабытого сына, да, Ифо?

Ее передергивает, но она старается сохранять все такое же хладнокровное спокойствие.

– Атеш, позови охрану, – спокойно заявляет она. – Этот цирк затянулся.

Она касается губ кончиком белой салфетки, кладет ее обратно на стол и вальяжно поднимается на ноги.

– Дорогие гости, позвольте пригласить вас в барную зону до устранения «технических неполадок», – улыбается она и направляется мимо Ферита к большой арке, неторопливо выстукивая каблуками. Остальная элита скрипит стульями по скользкому полу и, как выдрессированные собачки, следует за хозяйкой.

«Она, правда, назвала своего сына технической неполадкой?! Сука. Самая настоящая сука. И я все-таки тресну Юсуфу по спине за то, что кланялся ей».

Фериту было достаточно маленькой искры, чтобы вспыхнуть. Как будто он – наполненный газом сосуд, и для взрыва хватит одной подпаленной спички. Я стояла и молилась, чтобы в этом зале не оказалось курящих, но вместо этого его мать решила устроить здесь фаер-шоу.

Ферит хватает ее за руку, едва она минует его силуэт, и резко дергает на себя, сталкиваясь с ней лицом к лицу.

– Молодой человек, уберите руки, – пытается вступиться кто-то из приглашенных мужчин, но Ферит грубо отталкивает его в сторону. Мужчина спотыкается и валится спиной в кучу народа. Зал накрывает волна женского аханья и возмущенных перешептываний, но никто больше не двигается с места.

– Вполне в твоем стиле, Ферит. И что ты сделаешь дальше? – под вздохи толпы, монотонно спрашивает Ифакат. – Еще раз докажешь мне правильность моих действий? Еще раз позволишь убедиться, что я нигде не ошиблась в своем выборе?

– О Аллах... – меня охватывает паника. – Она провоцирует его, – тело рефлекторно стремится к Фериту, чтобы уберечь хоть что-то от неминуемого взрыва. Мне до него всего шесть шагов. Главное – проскользнуть сквозь толпу.

– Нет, Сейран! – Юсуф хватает меня под руку точно так же, как сейчас Ферит удерживает свою мать. – Это не твое дело. Пусть разбираются сами.

– Юсуф, я не могу так.

– Стой и не моги рядом со мной. Не смей лезть.

– Отпусти! – шиплю я, стараясь все еще не привлекать внимания окружающих.

– Нет. Даже не пытайся.

«Ферит, пожалуйста, только не натвори глупостей».

И кажется, мои мольбы услышаны – между Ифакат и Феритом встревает Атеш. Он закрывает мать плечом и...

– О черт! – вскрикиваю я раньше, чем успеваю прикрыть рот ладонью.

Кулак Ферита моментально впечатывается в лицо Атеша. И так же моментально холл наполняется женскими воплями.

– Охрана! – впервые Ифакат Уйсал проявляет эмоции и срывается на крик, склоняясь над рухнувшим на пол сыном, но Ферита уже не остановить.

Он толкает ее в сторону и бьет в лицо Атеша еще раз.

– Кадир! Охрану! Быстрее! – кричит Ифакат, подбирая руками длинный подол своего платья, и пытается встать при помощи подоспевших мужчин. – Ферит, хватит!

Но Ферит не слышит ее. Он озверел. Его кулаки уже разбиты и пропитаны кровью, но он продолжает яростно наносить удар за ударом.

– Ублюдок! Да как ты можешь заступаться за нее?! Как ты можешь все это терпеть?! Как ты можешь жить под одной крышей с убийцей Лейлы?! Сукин ты сын!!! – еще один удар пробивает неудачный блок Атеша и приходится ему прямо в нос. – Ты виноват так же, как и они! – еще удар, и кровь обоих братьев брызжет на глянцевый пол и светлые платья орущих женщин, которые тут же отскакивают еще дальше.

– Ты же убьешь его! – взвывает госпожа Ифакат и прикрывает ладонями рот.

К Фериту бросаются трое смельчаков, но даже они не могут оттянуть его. Он размахивает руками с такой силой, что прилетает и тем, которые стараются схватить его за плечи.

– Ферит, нет! – всхлипываю я, и только тогда понимаю, что плачу.

Я дергаюсь в хватке Юсуфа, и вырываюсь с первого же раза. В меня как будто вселился демон и вытолкнул из оков друга.

Демон стремится к Сатане. И всякая людская сила тут бесполезна.

Я проталкиваюсь вперед сквозь напряженные тела в праздничных нарядах и не успеваю добежать, как Ферита подхватывают под руки двое тучных охранников.

– Еще раз ты появишься в наших жизнях, Ифо, – сдохнешь раньше, чем тебе это предначертал Аллах! – кричит Ферит и отбивается от одного из здоровяков в черных костюмах.

Он собирается врезать и второму, но я появляюсь перед его затуманенными глазами раньше, чем он успевает замахнуться.

– Ферит! – бросаюсь к нему и обхватываю ладонями лицо.

Да, безрассудно. Да глупо. Но мне уже глубоко плевать, кто что подумает. Мне плевать, как это выглядит со стороны – какая-то самая обыкновенная официантка кидается на шею к мерзавцу, осквернившему торжественный вечер. Мне плевать. Главное, что его взгляд отыскал мой, а окровавленные ладони сомкнулись на моей талии.

– Какого хрена ты тут делаешь? – сквозь сбитое дыхание хрипит он.

– Увожу тебя. Пожалуйста, пойдем, – смотрю только в его черные глаза. – Пожалуйста... Пойдем со мной.

Я даже не слышу посторонних звуков – Ферит дышит слишком часто и громко. Я даже не сразу замечаю за его спиной еще трех охранников, потому что мой взгляд сфокусирован лишь на его озлобленном лице.

– Он уходит, – поясняю я, отвлекаясь от Ферита, но не перестаю удерживать его за руку. – Я уведу его. Все в порядке.

Ферит все еще напряжен – его ладонь продавливает мою до хруста костей, но я стерплю. Сейчас нужно просто увести его отсюда. Просто увести.

Когда внутри все трясется, а сердцу становится слишком мало места в груди – такси ловится за считанные секунды, а до пункта назначения добирается в состоянии аффекта. Так и мы оказываемся в стенах его квартиры.

Пару часов назад я мечтала снова побывать здесь, отыскать великолепную елку и узнать, как же Ферит проводит этот вечер. И вот я здесь. Я видела, как Ферит решил провести этот декабрьский вечер. И теперь даже не ожидаю обнаружить тут елку.

Он больше не произносит ни слова. Я просто тянусь за ним по пятам и впервые боюсь ляпнуть что-то лишнее. Не самое удачное время задавать вопросы. Не самое удачное вообще, чтобы что-то говорить. Поэтому язык Шанлы на сегодня прибит к нёбу, и я постараюсь, чтобы он не слетел с петель.

– Ферит... – с языком и петлями выходит на пять секунд.

– Будешь виски? – он даже не оборачивается. Идет куда-то вдоль широкой гостиной под высокими потолками и сбрасывает на ходу пальто и пиджак, оставаясь в одной рубашке. И со спины она кажется идеально белой, но я-то помню кроваво-красную расцветку спереди.

– Да... – не отстаю от него и тоже избавляюсь от смокинга. Ведь свою драгоценную шубу я оставила в особняке Уйсалов, когда стремительно уносила оттуда ноги Ферита.

Мы выходим к кухонной зоне, где бы уместилась вся квартира Юсуфа. Рабочую область разделяет длинная барная стойка из необрезного сруба, и вся эта красота отражается в необъятном панорамном окне, откуда за нами подглядывает предпраздничный холодный Стамбул. Ферит зажигает тусклый свет в свисающих над стойкой светильниках, и помещение охватывает уютный полумрак.

«Я бы с удовольствием приготовила здесь завтрак. Возможно, даже в одном нижнем белье», – зачем-то проносится в подсознании. – «Как всегда кстати, Шанлы».

Ферит вытаскивает бутылку из прозрачного шкафчика и ставит ее на стол вместе с двумя тяжелыми роксами. Плескает нам поровну и толкает стакан ко мне, оставаясь стоять напротив через стойку.

Даже здесь нас разделяет гребаная барная стойка. И почему-то сейчас меня это очень сильно огорчает.

– За прекрасный вечер, – произносит он и делает внушительный глоток.

Затем облизывает губы и расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке, ворочает татуированной шеей, как будто скинул кандалы. Он выдыхает и упивается вторым глотком виски. Он чертовски устал.

Я не притрагиваюсь к выпивке, потому что замечаю, как сильно искалечены его руки – на разбитых костяшках еще даже не запеклась кровь, они припухли, а синева расползлась на всю кисть.

– Ферит, тебе нужно обработать раны... – гашу неуверенность в голосе мелкой дозой алкоголя.

Он, наконец-то, поднимает на меня взгляд, и я тут же понимаю, что зря раскрыла рот.

– Пришла сюда, чтоб залечить мне раны? – встает со стула и огибает барную стойку, приближаясь ко мне.

– Я просто... Хочу помочь, – оставляю рокс на столешнице и рефлекторно отступаю от Ферита на шаг.

– Помочь? – он взбалтывает остатки виски в стакане и опрокидывает его залпом. – Помочь мне? Мне?! – пустой стакан летит куда-то мне за спину, и я зажмуриваюсь.

«Сейран, держись. Ты сильнее этого. Ты знаешь, что это неправда. Это не настоящий Ферит. Он делает так специально, как тогда в кабинете».

Но как бы я ни настраивала себя, глаза все равно мокнут, а тело начинает дрожать.

– Да, я хочу помочь, – выдавливаю я.

Он хватает меня за плечи и прижимает к стене. Прямо как тогда в кабинете.

«Дальше последует принижение меня. Ну! Давай! Назови меня снова жалкой».

Я делаю вдох, но не угадываю со сценарием.

– Мне не нужна твоя помощь! – кричит он. – Меня не нужно спасать! Мне не нужно твое спасение, Сейран! Я, блять, проклят. И тебе нечего делать рядом со мной! – он отстраняется так же резко, как и напал. – Уходи! Беги отсюда, пока не поздно.

Я проглатываю накатившие слезы, и надо бы последовать его команде. Надо бы бежать. Но та самая сумасшедшая Шанлы бежит не в ту сторону. Она бежит к нему.

– Да я такая же! – теперь уже кричу и я. – Я, блять, тоже проклята! Может, хочешь устроить соревнование?!

– Ты не знаешь, о чем говоришь! Ты не знаешь меня!

– Как и ты меня. Но я все равно здесь. Как был и ты вчера на пороге Юсуфа. И я, так же, как и ты, отсюда не уйду.

Преодолеваю расстояние между нами за два шага, обхватываю ладонью его шею, притягиваю к себе и целую. Прикусываю его губы и жадно впиваюсь в них снова. На языке гаснет его низкий стон, и руки Ферита прижимают меня вплотную к его телу. Я чувствую твердость каждой мышцы под рубашкой, чувствую жар его тела и хочу ощутить его на себе. Поэтому выправляю испачканные кровью края из брюк и дергаю их в разные стороны. Сомневаюсь, что рубашку вообще можно было спасти, поэтому – к черту. Материал трещит от моих рывков, мелкие пуговицы рассыпаются по гладкому полу, и я прижимаю ладони к обнаженному татуированному торсу. В глазах Ферита лопаются петарды. Он сбрасывает с себя рваную ткань и подхватывает меня на руки.

Одним махом с барной стойки слетает уцелевший рокс и бутылка виски. Моя задница приземляется на столешницу под звук бьющегося стекла и зверского рычания Ферита. Он расстегивает верхние пуговицы моих брюк и вытаскивает из них блузку. Я зажмуриваюсь, как только его руки обхватывают мою обнаженную талию, а губы припадают к коже над поясом брюк. Сердце начинает биться слишком часто.

«Все нормально, Сейран. Все будет хорошо. Он ничего не заметит».

Я опираюсь на выпрямленные руки и нащупываю выключатель этих проклятых ламп. Мне нужна темнота. Нужен непроглядный мрак, чтобы он захотел продолжить.

Ферит высвобождает пуговицу за пуговицей, сопровождая мое обнажение поцелуями вдоль живота. Его ладони распахивают блузку и тянутся по спине к застежке бюстика. Он стягивает одежду с моих плеч и впивается губами в шею, прикусывая кожу. Мое тело выгибается навстречу, а я запрокидываю голову, выпуская в тишину комнаты протяжный стон.

«Аллах, я сошла с ума, раз решилась на это».

Но терпеть больше невмоготу.

Не прощу себе, если посмею отказаться от того, которого желаю больше всего на свете.

Горячие ладони обхватывают мою грудь, а язык Ферита обрисовывает влажным кругом торчащий сосок. Он облизывает его и сдавливает губами, жадно скользя ладонями вдоль моих ребер. Запускаю дрожащие пальцы ему в волосы и рывком заставляю прильнуть к моим губам. Не хочу, чтобы он прекращал целовать меня. Мое лицо. Не хочу, чтобы мое ужасное тело отвлекало его. Не хочу, чтобы он передумал.

– Сейран... – сбивчиво дышит он. – Я не смогу остановиться, – колючая щетина царапает мои щеки, а крепкие руки переминают бедра. – Я не позволю тебе спрыгнуть с этой гребаной барной стойки. Только если в мою кровать.

В ответ я снова тянусь к его губам, но Ферит лишь обдает их жарким дыханием.

– Сейран, я правда не остановлюсь. Еще один твой поцелуй, и уже ничто не сдержит меня. Я сорвусь.

– Так сорвись, Ферит.

Этого достаточно, чтобы он подхватил меня со стойки и, не прерывая голодного поцелуя, понес куда-то наверх.

Мы ударяемся о стены, едва не валимся с ног на проклятой лестнице, сносим по пути какой-то кофейный стол. Он с грохотом падает на пол, но даже этот звук не заглушает наши общие стоны.

– Безумно хочу тебя в спальне, – рычит Ферит, опуская меня на кровать в темной комнате. – Хочу так, как представлял это каждый гребаный день.

– Ты представлял... Меня? – «этого не может быть».

– Я вытворял с тобой такое... – он толкает колено между моих бедер и нависает над лицом. – Хотя... Кому нужны слова. Ты сейчас сама все увидишь.

Требовательный поцелуй вонзается мне в губы, затем тянется к шее и прожигает собой линию к пупку. Я замираю и вовсе не дышу, когда пальцы Ферита касаются моих бедер и стаскивают с них брюки вместе с трусиками.

«Аллах, пожалуйста», – зажмуриваюсь и закусываю губу. – «Пожалуйста, пусть не оттолкнет меня. Пусть ничего не увидит. Пусть ничего не запомнит».

Сжимаю мощные плечи и судорожно тяну его к себе наверх. Ферит раздвигает мои ноги шире, облизывает пальцы и, не сводя с меня горящих глаз, медленно вводит один в меня.

– Ферит... – простанываю, впечатываясь пальцами ему в шею.

– Блять... Какая ты мокрая, идеально, – шипит сквозь зубы у моих губ.

Дыхание учащается с каждым движением внутри меня. Он проникает все глубже и резче, надавливая большим пальцем на клитор, и поглаживает его. Меня усыпает дрожью. Никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Никогда в жизни не была так возбуждена. Никогда в жизни ничего так сильно не желала, как его ласк, как его всего полностью.

Руки не слушаются, но я все равно дотягиваюсь до его ремня, но не могу выправить из пряжки. Ферит вынимает из меня пальцы и, не прерывая зрительный контакт, быстро избавляется от своих брюк и боксеров. Его ладонь сжимает мое бедро, а губы подавляют наш общий стон, когда его член проникает в меня одним медленным, но мощным толчком.

Я вскрикиваю от удовольствия. Я выгибаюсь под его напряженным телом и подаюсь навстречу нетерпеливым рывкам.

– Ты в порядке? – рвано шепчет он вдоль моих губ, и я чувствую, как Ферит на мгновение замирает.

– Не останавливайся, – выдыхаю и забрасываю ноги на его бедра.

Не хочу, чтобы со мной он был сдержан. Хочу, чтобы со мной ему не приходилось контролировать внутреннего демона. Хочу, чтобы со мной он не боялся своей сущности.

Ферит понимает без слов – мое тело говорит само за себя, и начинает врезаться в меня грубее. Хватка его рук на моих ягодицах усиливается. И даже если завтра кожа покроется фиолетовыми разводами и будет болеть – это будет завтра. А сейчас я хочу его без остатка. Хочу его безрассудства. Похоти. Его настоящего желания. Хочу забрать всю его внутреннюю боль.

Ферит низко стонет, погружаясь в меня до упора, и не прекращает усыпать жадными поцелуями шею, проводит языком под мочкой уха и возвращается к губам.

– Тебе хорошо? – прерывистое дыхание трогает мои губы, а его взгляд впитывает каждую мою реакцию. Будто загипнотизирован этим зрелищем.

«Я выше звезд», – но ничего, кроме бессвязных стонов, не выталкивается изо рта.

Он подхватывает меня под колено и забрасывает одну ногу себе на плечо, упираясь рукой в изголовье кровати. Я вскрикиваю от наслаждения, когда Ферит вторгается в меня еще глубже. Второй рукой он накрывает мой клитор и начинает растирать его круговыми движениями.

– Ммм... ты так глубоко, – всхлипываю и прогибаюсь сильнее, закатывая от восторга глаза.

Ферит выдыхает жаркий, задыхающийся стон прямо в мое ухо и большим пальцем сильнее давит на самую чувствительную точку.

– Тебе нравится? – его губы накрывают мой подбородок и, покусывая кожу, движутся к уху. – Скажи, Сейран, тебе нравится так?

Его ягодицы сокращаются чаще. Темп ускоряется. Каждая клеточка кожи возгорается под напором Ферита.

– Нравится, – выдыхаю из последних сил. – Очень. Еще. Пожалуйста.

Несдержанный поцелуй обрывает мои громкие стоны. Ферит оттягивает мою губу, посасывает ее и проталкивается в рот языком так же напористо, как и вдавливает меня в эту чертову кровать.

– Ферит, – мои ногти впиваются ему в шею, а губы трутся о колкую щетину.

Я сейчас сойду с ума.

Низ живота схватывает приятный спазм, а по телу разливается судорога. Моя нога соскальзывает с его взмокшего плеча. Ферит опускается на локти и, вцепившись мне в затылок, вновь притягивает к своим губам. Я жадно целую его в ответ и проглатываю финальный стон. Сдавливаю ногами его бедра и вонзаюсь ногтями в ребра, чтобы удержаться в сознании, в этой реальности, где демон во плоти довел меня до первого в жизни оргазма.

- Черт, - лицо Ферита искажается, он сжимает челюсти, - Сейран...

Он рычит мне прямо в рот, делает пару последних толчков, сотрясается от спазмов и горячим потоком наслаждения окатывает мою кожу живота. Ферит тяжело дышит и опаляет еще одним поцелуем мои дрожащие губы.

На седьмом небе от счастья. Так говорят, когда паришь где-то в розовых облаках и не желаешь возвращаться на землю? Когда не чувствуешь ног, а между лопаток прорезаются крылья? Не знаю. Никогда не понимала этой фразы, но, кажется, сейчас она более чем уместна, ведь я парю в невесомости. И если бы ни его горячее тело, придавливающее меня к кровати, я бы улетела в открытый космос.

– Хочу проникать в тебя до самого рассвета, – Ферит скатывается с меня и притягивает к себе, а я тихо хихикаю. – Думаешь, я шучу?

– Думаю, мне нужно в душ.

– А я думаю, что ты снова пытаешь сбежать от меня, – «ч-черт». – Но ладно. Так и быть. Даю тебе две минуты. Если не выйдешь в срок – возьму тебя прямо там.

Я улыбаюсь и быстро выскакиваю из мятых простыней, прикрывая живот руками. Слава Аллаху, он ничего не заметил.

Включаю теплую воду и подставляю расслабленное тело под приятные струи.

С ума сойти... В прошлый раз я отсюда бежала, сломя голову, а сейчас безумно хочу вернуться к нему в кровать. Обнять его. Уснуть вместе. Или воплотить в реальность желание Ферита – проникать в меня до рассвета. Только тогда придется плотно задернуть шторы, чтобы назойливое утро не раскрыло мою уродливую тайну. Не знаю, что будет со мной, когда он увидит все эти шрамы.

«Если он увидит...», – прохожусь руками по грубым порезам между ног и понимаю, как рисковала быть отвергнутой сегодня. Я бы этого не вынесла. Только не от Ферита.

Я специально медлила с душем, чтобы застать его уже спящим. Он попал в самое «яблочко», когда сказал, что я снова сбегаю от него.

– Прости, – касаюсь расслабленного красивого лица и аккуратно скольжу пальцами вдоль щетины, которая совсем недавно колола мои щеки. – Так будет лучше.

Ужасно хочу его поцеловать, коснуться лба, носа и приоткрытых губ. Но если сделаю – не смогу уйти. Если дотронусь – соблазнюсь и останусь. И гори оно все синим пламенем – мое прошлое, эти уродские шрамы и все комплексы, выращенные Кааном Шанлы.

Но я сжимаю кулаки и отвожу взгляд от мужчины, рядом с которым с удовольствием бы свернулась калачиком. Подбираю с пола свою одежду и в очередной раз на носочках покидаю спальню, стены которой до сих пор хранят мои частые стоны.

Я не найду объяснений. А Ферит слишком гордый, чтобы их требовать. Поэтому просто не простит мне этот побег.

«Тем лучше, Сейран. Тем лучше».