Слишком близко чтобы ненавидеть

Самая шумная часть утра уже закончилась: кто-то разошёлся по своим участкам, на плантациях постепенно начинали работать глэйдеры, а из кухни доносился привычный звон посуды и запах свежей каши.

Мы с Терезой не спеша дошли до столовой и заняли почти пустой стол. После всех этих странных снов, разговоров о гриверах и цифре семь обычный завтрак казался чем-то невероятно спокойным.

Тереза всё ещё с интересом осматривалась по сторонам, будто боялась пропустить хоть одну мелочь. Она внимательно разглядывала каждую хижину, каждого проходящего мимо парня, каждый уголок Глэйда, словно пыталась как можно быстрее запомнить место, в котором ей теперь предстояло жить.

— Такое ощущение, будто здесь все уже давно знают друг друга, — тихо сказала она, размешивая ложкой кашу. — А я... как будто случайно оказалась в чужой компании.

Я лишь понимающе улыбнулась и отломила кусочек хлеба.— Это чувство быстро пройдёт. Я в первый день вообще хотела провалиться под землю. Казалось, что на меня смотрит каждый человек в Глэйде. Хотя, если честно... так оно и было.

Тереза тихонько рассмеялась.— Ну, на меня вчера тоже все смотрели.

— Это потому, что ты новый человек. Через пару дней всем станет всё равно. Максимум Чак будет доставать разговорами, но это уже отдельная история.

Будто услышав своё имя, в столовую как раз зашёл Чак. Следом за ним появился Макс, а немного позже — Ньют. Они о чём-то спорили ещё с порога, но, заметив нас, сразу направились к столу. Чак первым плюхнулся на скамейку рядом с Терезой и широко улыбнулся.

— Доброе утро! Ну что, выспалась? Эллис не храпит?

— Чак! — возмущённо воскликнула я, едва не подавившись.

Он сразу поднял руки в знак капитуляции.— Да ладно тебе, я же просто спросил.

Тереза тихо засмеялась и покачала головой.— Нет. Всё было хорошо.

— Видишь? — довольно заявил Чак, посмотрев на меня. — Она не обиделась. Значит, шутка хорошая.

— Нет, это значит, что она ещё не привыкла к тебе, — спокойно ответила я. — Подожди пару дней.

Макс усмехнулся, садясь напротив.— Вот тут Эллисон права. Через неделю ты сама начнёшь мечтать, чтобы он хоть пять минут помолчал.

— Эй! — искренне возмутился Чак. — Между прочим, я очень интересный собеседник.

— Иногда, — кивнул Ньют, занимая последнее свободное место за столом. — Примерно минут пять в день. Остальные двадцать три часа пятьдесят пять минут — настоящее испытание.

Чак театрально схватился за сердце.— Вот так, значит? Я к вам со всей душой...

— А мы с берушами, — совершенно серьёзно закончил Макс.

За столом сразу раздался смех. Даже Тереза уже смеялась совершенно свободно, без той неловкости, которая была вчера вечером. Я поймала себя на мысли, что это, наверное, впервые с момента её появления, когда она действительно расслабилась.

— Кстати, — сказала я, переводя взгляд с одного парня на другого. — Раз уж вы официально познакомились, представлю всех нормально. А то вчера всё произошло... немного сумбурно. Тереза, это Чак. Если вдруг увидишь, что кто-то бегает по Глэйду и кричит громче всех — почти наверняка это он.

— Очень смешно, — пробурчал Чак, но улыбнулся.

— Напротив сидит Макс. Самый спокойный человек из всех, кого я здесь встретила. Если вдруг понадобится помощь — можешь смело обращаться к нему.

Макс слегка кивнул Терезе.— Рад познакомиться.

— И наконец... — я посмотрела на Ньюта. — Наш заместитель хранителя. Человек, который каким-то чудом умудряется не сойти с ума, пытаясь управлять этим цирком.

— Поверь, очень даже сходит, — тяжело вздохнул Ньют. — Просто успешно скрывает.

Тереза снова тихо улыбнулась.— Приятно познакомиться... уже по-настоящему.

— Взаимно, — ответил Ньют с привычной тёплой улыбкой. — Не переживай. Первые дни всегда самые странные. Потом привыкнешь. Ну... настолько, насколько вообще можно привыкнуть к жизни внутри огромного смертельного лабиринта.

— Умеешь ты успокоить человека, — усмехнулась я.

— Стараюсь.

***

Когда мы наконец закончили завтракать, большинство глэйдеров уже начали расходиться по своим делам. Кто-то направился к плантациям, кто-то — в мастерские, в общем все были заняты своим. В столовой постепенно становилось тихо. Мы с Терезой уже собирались уходить, как Ньют, до этого разговаривавший с Фраем, окликнул нас. Он подошёл ближе, привычным движением засунул руки в карманы и перевёл взгляд на Терезу.

— Слушай, принцесса... — я сразу повернулась,но он тут же покачал головой и усмехнулся. — Не ты, а вторая. Пока что работы у тебя не будет. Сегодня просто отдохни, освойся, а завтра уже попробуешь себя в разных местах. Посмотришь, что понравится, а потом решим, куда тебя определить.

Тереза облегчённо выдохнула и благодарно улыбнулась.— Спасибо... Если честно, я даже рада. После вчерашнего голова до сих пор кругом идёт.

— Это нормально, — спокойно ответил Ньют. — В первый день у всех так.

Я посмотрела сначала на него, потом на Терезу и, немного помедлив, подняла руку.— Тогда можно я ей всё покажу?

Ньют вопросительно поднял бровь.— Экскурсию?

— Ну да. Всё равно у меня сегодня тоже последний свободный день. Покажу, где что находится, познакомлю с местами. Так ей завтра будет намного проще.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, будто что-то обдумывал, а потом улыбнулся.— Даже отнимать у меня работу решила?

— Конечно. Кто-то же должен.

— Ну тогда ладно, — тихо рассмеялся он. — Только далеко не уходите. И... — он перевёл взгляд уже на Терезу. — Если эта сумасшедшая потащит тебя в лабиринт, сразу беги обратно.

— Эй! — возмущённо воскликнула я. — Я вообще-то ничего такого не планировала!

— Именно это и настораживает.

Тереза тихонько засмеялась, а я демонстративно закатила глаза.— Очень смешно.

Мы ещё немного постояли, после чего Ньют махнул рукой и отправился обратно к своим делам, а я повернулась к Терезе.

— Ну что? Готова к великой экскурсии по самому странному месту на свете?

Она улыбнулась уже гораздо увереннее, чем утром.— Готова.

— Тогда пошли.

Я медленно повела её через весь Глэйд, стараясь рассказывать обо всём, что сама успела узнать за этот месяц. Мы начали с плантаций, где несколько парней уже вовсю работали на грядках. Я показала ей "яблоневый сад," рассказала, как однажды вместе с Чаком собирала там яблоки и как потом почти весь день простояла на кухне, помогая Фраю печь яблочные пироги.

Потом мы прошли мимо стройки. Оттуда доносился звон металла, запах древесины и чей-то громкий спор. Я показала сарай с инструментами, место, где жили строители, рассказала, кто чем занимается, почему каждый здесь отвечает за своё дело и как всё это вообще работает.

— Никогда бы не подумала, что посреди такого... места... может быть настолько обычная жизнь, — тихо сказала Тереза, оглядываясь по сторонам.

— Иногда я тоже об этом забываю. А потом открываются ворота, бегуны исчезают внутри, и сразу понимаешь, где находишься.

Она ничего не ответила. Лишь перевела взгляд на огромные каменные стены лабиринта, возвышавшиеся над Глэйдом.

Мы ещё немного побродили между хижинами. Я показала ей где находится медблок, столовая, склад, объяснила, почему лучше не попадаться Галли под горячую руку и почему, если услышит крик Чака, не стоит сразу пугаться.

— Почему?

— Потому что в девяноста процентах случаев он просто опять куда-нибудь залез.

— А остальные десять?

— Тогда уже можно волноваться.

Тереза тихо рассмеялась.— Кажется, он очень хороший.

— Очень. Иногда слишком хороший.

Постепенно мы сами не заметили, как дошли почти до самого леса. Я остановилась, посмотрела вперёд и вдруг улыбнулась.— Хочешь покажу моё любимое место?

— Конечно.

Мы свернули с тропинки и пошли между деревьями. Чем дальше заходили, тем тише становилось вокруг. Шум Глэйда постепенно исчезал, уступая место шелесту листьев. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, ложась на землю длинными золотистыми полосами, а лёгкий ветер приятно охлаждал лицо.

Когда впереди между деревьями наконец показалась гладь озера, Тереза невольно остановилась.— Какая красота...

Я посмотрела на воду и невольно улыбнулась.— Правда?

Она медленно кивнула. — Я даже не думала, что здесь может быть такое место.

— Я тоже. Пока случайно его не нашла.

Мы подошли ближе к самому берегу и молча уселись на уже знакомое поваленное дерево. Несколько минут никто ничего не говорил. Только слушали тихий плеск воды и смотрели, как по поверхности озера пробегает лёгкая рябь.

— Теперь понимаю, почему ты привела меня именно сюда, — наконец тихо произнесла Тереза.

Я обняла колени руками и посмотрела вдаль.— Здесь почему-то легче думать. Или вообще ни о чём не думать. После всего, что происходит в Глэйде... иногда очень хочется просто посидеть в тишине.

Тереза понимающе кивнула.— Тогда давай немного просто посидим.

— Давай.

И впервые за долгое время тишина совсем не казалась неловкой.

***

Мы ещё долго сидели молча, наслаждаясь этой непривычной для Глэйда тишиной. Иногда Тереза бросала в озеро маленькие камешки и с каким-то детским любопытством наблюдала, как по воде расходятся ровные круги, а я просто смотрела вперёд, позволяя мыслям наконец успокоиться.

После бесконечных снов, странных совпадений и постоянного напряжения хотелось хотя бы ненадолго забыть обо всём. Казалось, здесь даже воздух был другим — прохладным, свежим, не пропитанным запахом древесины, земли и вечной суеты. Наверное, именно поэтому я так полюбила это место.

Здесь никто не кричал, не спорил, не бежал куда-то сломя голову. Только лес, озеро и ощущение, будто за пределами этого маленького уголка вообще не существует никакого лабиринта.

— Знаешь... — неожиданно нарушила тишину Тереза, не отрывая взгляда от воды. — Мне кажется странным, что вы все живёте здесь так... спокойно. Да, вы шутите, смеётесь, спорите, готовите еду, работаете... Но ведь буквально в нескольких десятках метров находится огромный лабиринт, из которого каждый день могут не вернуться люди. Как вы вообще смогли к этому привыкнуть?

Я несколько секунд молчала, подбирая ответ, а потом тихо усмехнулась.

— Думаю, никто так и не привык. Просто если постоянно думать о том, что может случиться, очень быстро сойдёшь с ума. Поэтому все стараются жить обычной жизнью настолько, насколько это вообще возможно. Кто-то работает, чтобы отвлечься. Кто-то шутит. Чак, например, вообще разговаривает без остановки, потому что, кажется, боится остаться наедине со своими мыслями. Даже Минхо... — я осеклась, сама не заметив, как произнесла его имя. — Даже бегуны постоянно делают вид, что всё под контролем. Хотя каждый из них прекрасно понимает, что одна ошибка может стать последней.

Тереза внимательно посмотрела на меня, будто услышала в моих словах что-то большее, чем я собиралась сказать.— А ты? Ты тоже делаешь вид?

Я медленно перевела взгляд на озеро и глубоко вздохнула.

— Иногда. Иногда получается. А иногда нет. Особенно после этих снов. Раньше мне казалось, что если я найду ответы, станет легче. А сейчас... чем больше узнаю, тем больше появляется новых вопросов. Будто кто-то специально показывает нам кусочки огромной картины, но не даёт увидеть её целиком.

Тереза задумчиво покрутила в руках маленькую веточку, которую подняла с земли, а потом вдруг улыбнулась.

— Но знаешь, несмотря ни на что... я рада, что первой встретила именно тебя. Если бы вчера я проснулась одна среди всех этих незнакомых людей, наверное, вообще бы решила, что сошла с ума.

Я тихо рассмеялась и легонько толкнула её плечом.— Поверь, я тоже была недалека от этой мысли. Только мне ещё повезло нарваться на Чака буквально в первый день. Он тогда болтал без остановки часа два. Настолько без остановки, что под конец я уже даже не переживала из-за лабиринта — просто мечтала, чтобы он хоть на минуту замолчал.

Тереза звонко засмеялась.— Бедный Чак.

— Не такой уж и бедный. Через пару дней сама всё поймёшь.

Мы ещё немного посидели на берегу, после чего я поднялась первой и отряхнула штаны от сухой травы.— Ну что, экскурсия ещё не закончилась. Если будем сидеть здесь до вечера, Ньют решит, что я всё-таки утащила тебя в лабиринт.

Тереза тоже поднялась и улыбнулась.— Тогда пошли. Очень уж не хочется разочаровывать Ньюта в первый же полноценный день.

— Поверь, это ещё успеется.

Мы одновременно рассмеялись и неспешно направились обратно к Глэйду. Сквозь деревья уже снова начали доноситься голоса работающих глэйдеров, стук молотков и привычный шум жизни, который ещё совсем недавно казался Терезе чужим. Теперь же она смотрела вокруг совсем иначе — спокойнее, внимательнее, будто постепенно начинала понимать, что среди всех этих людей ей действительно найдётся своё место.

Перед тем как выйти из леса, Тереза вдруг остановилась и ещё раз оглянулась на озеро. Несколько секунд она молчала, словно пыталась запомнить это место до последней мелочи, а потом тихо улыбнулась самой себе.

— Знаешь... — негромко сказала она, не сводя взгляда с воды. — Если бы мне вчера кто-нибудь сказал, что меньше чем за сутки я найду место, где мне станет спокойно... я бы ни за что не поверила.

Я тоже обернулась к озеру и невольно улыбнулась.

— У меня было точно так же. Первый раз я вообще случайно сюда вышла. Хотела просто погулять, чтобы не сидеть в хижине, а потом поняла, что ноги сами каждый раз приводят меня именно сюда. Когда в голове слишком много мыслей... это место будто помогает их немного приглушить.

— Теперь понимаю почему.

Мы ещё несколько секунд молча смотрели вдаль,после чего я первой повернулась к тропинке.

— Ладно, если задержимся ещё хоть немного, Ньют потом будет ворчать, что мы прогуляли весь день.

— А он правда будет?

— Конечно. Сначала сделает очень серьёзное лицо, прочитает небольшую лекцию о дисциплине, а потом через пять минут сам забудет, из-за чего вообще злился.

Тереза тихо рассмеялась.— Мне кажется, он хороший.

— Очень. Просто делает вид, что постоянно всем недоволен.

Мы неспешно пошли обратно через лес. Под ногами тихо хрустели ветки, а сквозь густые кроны пробивались солнечные лучи. Уже совсем скоро между деревьями начали появляться знакомые крыши хижин, а вместе с ними вернулся привычный шум Глэйда. Кто-то переносил доски, кто-то спорил возле мастерской, со стороны плантаций доносились голоса работающих парней.

Тереза с интересом оглядывалась по сторонам, будто теперь видела всё совсем по-другому.

— Здесь и правда всё время что-то происходит, — заметила она.

— Да. Иногда кажется, что Глэйд вообще никогда не спит. Даже ночью обязательно найдётся кто-нибудь, кто разговаривает, смеётся или что-нибудь чинит.

Мы уже почти дошли до центра, когда впереди показался Чак. Он буквально вылетел из-за угла одной из хижин с охапкой каких-то мешков в руках, совершенно не смотря под ноги, и через секунду с громким «Ай!» растянулся прямо на земле. Мешки разлетелись в разные стороны, а несколько яблок весело покатились по траве.

Я не выдержала и рассмеялась.— Чак, ты серьёзно?

— Всё под контролем! — донёсся его голос откуда-то снизу. — Просто... земля сегодня какая-то скользкая.

— Земля? — я подошла ближе и протянула ему руку. — По-моему, это ты сегодня какой-то невнимательный.

Он ухватился за мою ладонь, поднялся и начал стряхивать с себя траву.— Не придирайся. Я вообще-то важное поручение выполнял.

— Настолько важное, что решил лечь отдохнуть прямо посреди дороги?

— Именно! — абсолютно серьёзно кивнул он, а потом наконец заметил Терезу. — О! Привет! Ну как экскурсия? Эллис уже успела заблудиться?

— Вообще-то это она меня водила, — с улыбкой ответила Тереза.

— Значит, заблудиться успели вместе.

Я легонько толкнула его локтем.— Иногда мне кажется, что ты специально говоришь первое, что приходит в голову.

— Конечно. Так интереснее жить.

Тереза засмеялась уже совершенно свободно, и Чак тут же довольно улыбнулся, словно именно этого и добивался.

— Ладно, раз уж встретились, — продолжил он, поднимая с земли последнее яблоко, — пойдёмте со мной. Фрай опять попросил помочь разгрузить продукты. Одному скучно.

Я переглянулась с Терезой.— Ну что? Всё равно свободны.

Она пожала плечами.— Почему бы и нет?

— Отлично! — радостно хлопнул в ладоши Чак. — Тогда вперёд! Только на этот раз обещаю не падать.

Он сделал ровно три шага, снова зацепился носком ботинка за какой-то камень и едва не потерял равновесие.

Я только тяжело вздохнула.— Знаешь... ничего не обещай.

Тереза снова рассмеялась, а Чак лишь смущённо почесал затылок и, делая вид, что ничего не произошло, бодро зашагал вперёд. Мы переглянулись и молча пошли следом, невольно улыбаясь. На фоне всех странных снов, загадок и тревожных мыслей такие обычные, смешные моменты казались особенно ценными. Хотя где-то глубоко внутри я всё равно чувствовала: это спокойствие долго не продлится.

Чак уверенно подхватил сразу два тяжёлых мешка, будто собирался доказать всему Глэйду, что совершенно не устал после своего эффектного падения, а мне с Терезой вручил по одному. Они оказались неожиданно тяжёлыми — внутри что-то глухо перекатывалось, а плотная ткань неприятно впивалась в ладони.

Мы медленно двинулись в сторону склада, расположенного возле кухни. Чак, как обычно, шёл впереди и не умолкал ни на секунду. Он успевал рассказывать, как вчера Фрай чуть не выгнал его из кухни за попытку стащить ещё горячую булку, как однажды Макс перепутал мешки с картошкой и луком и потом целый час ругался сам на себя, и почему, по его мнению, куры на ферме ненавидят лично его.

Тереза уже откровенно смеялась над каждым вторым его предложением, иногда даже не потому, что оно было смешным, а потому что невозможно было всерьёз воспринимать человека, который рассказывал обо всём с таким неподдельным восторгом.

Мы уже почти дошли до кухни, когда навстречу нам вышел Ньют с каким-то небольшим деревянным ящиком в руках. Он сначала даже не посмотрел по сторонам, но, подняв голову, сразу заметил меня с тяжёлым мешком на плече. Его шаг мгновенно замедлился, а лицо стало серьёзным. Он поставил ящик на землю и быстрым шагом подошёл ко мне.

— Эллис, ты что делаешь? — нахмурился он

Я непонимающе посмотрела сначала на него, потом на мешок.— Несу продукты. А что?

— А то, что тебе пару дней назад чуть бок не вспороли. Совсем память отшибло?

Не успела я ничего ответить, как он уже потянулся к мешку.

— Давай сюда.

Я тут же сделала шаг назад, крепче перехватив ткань.— Да не надо.

— Надо.

— Ньют.

— Эллисон.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.— Серьёзно, всё нормально. Уже вообще не болит.

Он недоверчиво посмотрел сначала на меня, потом перевёл взгляд на бок, словно мог увидеть сквозь одежду, действительно ли всё зажило.— Ты уверена?

— Более чем. Клинт вчера сам сказал, что всё отлично затягивается. Если бы мне нельзя было ничего носить, он бы первым начал читать лекции.

— Это правда, — неожиданно вставил Чак, всё ещё стоявший рядом со своим мешком. — Клинт вообще любит лекции. Особенно когда Эллис делает что-нибудь опасное.

— Или глупое, — добавил Ньют.

— Или опасно-глупое, — с важным видом кивнул Чак.

Я закатила глаза.— Спасибо вам огромное за поддержку.

Тереза тихонько прыснула от смеха, наблюдая за нашей перепалкой.

Ньют ещё несколько секунд молча смотрел на меня, будто решая, верить мне или нет, а потом всё-таки тяжело вздохнул и убрал руки.— Ладно. Но если хоть что-то снова заболит, сразу идёшь в медблок. Без геройства. Договорились?

Я улыбнулась и коротко кивнула.— Договорились.

Он ещё раз смерил меня подозрительным взглядом.— И почему мне кажется, что ты сейчас просто сказала то, что я хотел услышать?

— Потому что слишком хорошо меня знаешь.

Ньют только обречённо покачал головой, подхватил свой ящик и, уже уходя, бросил через плечо:— Вот именно это меня и пугает.

Как только он скрылся за углом кухни, Чак тихо наклонился к Терезе и совершенно серьёзным шёпотом произнёс:

— Видишь? Он ворчит так на всех, кого любит.

— Чак! — возмутилась я.

— Что? Это же правда.

Тереза улыбнулась, переводя взгляд с меня на удаляющегося Ньюта.— Знаешь... мне кажется, он действительно очень переживает за тебя.

Я невольно посмотрела в ту сторону, куда ушёл Ньют, и только пожала плечами.— Он переживает вообще за весь Глэйд. Просто работа у него такая.

— Ага, — протянул Чак с хитрой улыбкой. — Именно поэтому он сейчас остановил только тебя, хотя мы с Максом постоянно таскаем мешки тяжелее этих.

Я открыла рот, чтобы что-нибудь ответить, но быстро поняла, что возразить особо нечего.— Всё. Закрыли тему.

— Есть, мэм! — тут же отсалютовал Чак.

Мы наконец донесли продукты до кухни. Фрай уже ждал нас у открытой двери склада и, увидев мешки, довольно потер руки.— Вот это другое дело. А то я уже думал, что Чак опять половину продуктов по дороге съест.

— Какая несправедливость! — искренне возмутился тот. — Я всего один раз попробовал яблоко.

— Пять.

— Ну... пять.

— До того, как донёс их.

— Я проверял качество.

Фрай только усмехнулся и покачал головой, а мы с Терезой переглянулись и одновременно рассмеялись.

***

Склад быстро опустел, а Фрай, довольно пересчитав принесённые мешки, отпустил нас, заявив, что «дальше справится сам, пока некоторые личности не решили помочь ещё сильнее и случайно не спалили кухню».

Последняя фраза, конечно же, предназначалась Чаку. Тот с самым оскорблённым видом прижал ладонь к груди и минут пять доказывал, что всего один раз устроил небольшой пожар, и то «совсем случайно». Мы с Терезой уже смеялись в голос, пока Фрай буквально выталкивал его за дверь кухни, пригрозив оставить без ужина, если тот не исчезнет с глаз хотя бы на час.

Мы неспешно вышли обратно в Глэйд. Солнце уже поднялось достаточно высоко, согревая землю мягким теплом, а утренняя прохлада почти исчезла. Вокруг кипела привычная работа: где-то звенели молотки, на плантациях слышались громкие разговоры, со стороны загона доносилось недовольное мычание коров, а возле мастерских несколько строителей что-то оживлённо обсуждали, размахивая руками. Тереза шла рядом, внимательно наблюдая за всем происходящим, словно каждый раз открывала для себя здесь что-то новое. Иногда она останавливалась буквально на пару секунд, чтобы посмотреть, как кто-то строгает доску или чинит сломанный инструмент, а потом снова догоняла нас.

Я уже хотела что-то ответить, как Чак вдруг резко хлопнул себя ладонью по лбу и застыл посреди дороги.

— Всё! Я вспомнил!

Мы с Терезой одновременно посмотрели на него.— Что именно? — осторожно спросила я.

— Я обещал показать Терезе самое важное место во всём Глэйде!

Я подозрительно прищурилась.— Почему мне заранее не нравится, к чему это идёт?

— Потому что ты ужасно недоверчивая.

— Нет. Потому что знаю тебя.

Чак возмущённо фыркнул и уверенно махнул рукой.— Пошли.

— Куда?

— Увидишь.

— Чак...

— Просто доверься мне!

Я переглянулась с Терезой. Та едва заметно пожала плечами и тихо усмехнулась.— Если честно... теперь мне тоже интересно.

— Вот! — победно воскликнул Чак. — Видишь? Хоть кто-то в меня верит.

— Это не вера, — вздохнула я. — Это любопытство.

Он сделал вид, что совершенно не услышал последних слов, и бодро зашагал вперёд. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. По дороге он загадочно молчал — что для Чака было почти невозможным, — лишь изредка оборачивался и довольно улыбался, отчего мне становилось всё подозрительнее.

Минут через пять он наконец остановился возле небольшого деревянного загона.

Я медленно перевела взгляд сначала на него, потом на несколько кур, которые совершенно спокойно копались в земле.

Повисла тишина.

— Чак... — медленно начала я.

— Да?

— Ты привёл нас смотреть... на куриц?

— Не просто на куриц! — с искренним возмущением поправил он. — Это мои курицы.

Тереза удивлённо моргнула.— В каком смысле твои?

— Ну... официально они общие. Но они меня знают.

В этот момент одна из кур неожиданно громко кудахтнула и клюнула Чака прямо в ботинок.

Мы с Терезой одновременно не выдержали и рассмеялись.— Очень заметно, что знают, — сквозь смех сказала я.

— Это просто Линда сегодня не в настроении.

— Ты дал курице имя?

— Конечно! — совершенно серьёзно ответил он. — Вон та — Линда. Рядом Марта. А самая вредная — Беатрис.

Тереза уже смеялась так сильно, что даже вытирала выступившие слёзы.— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— И ты различаешь их?

— Конечно.

Я покачала головой, не переставая улыбаться.— Чак... ты невозможный человек.

— Зато вам весело.

Я посмотрела сначала на него, потом на Терезу, которая до сих пор не могла успокоиться после истории с «Линдой», и неожиданно поняла, что он снова оказался прав. Всего за одно утро он сумел сделать так, что Тереза перестала чувствовать себя чужой. Она смеялась совершенно искренне, без прежней скованности, и разговаривала с нами так легко, словно жила здесь уже не второй день, а несколько месяцев.

Впервые с момента её появления я перестала переживать, что ей будет одиноко. Потому что рядом уже были люди, которые не позволят ей чувствовать себя одной.

Солнце уже поднялось высоко над стенами Глэйда, заливая всё вокруг тёплым светом. Работа постепенно возвращалась в привычный ритм: со стороны плантаций доносились голоса ребят, где-то звонко стучали молотки, из кухни тянулся запах свежего хлеба, а ветер лениво шелестел листвой, словно и сам наслаждался этим неожиданно спокойным днём. К нам успел прийти Макс,который был на коротком перерыве.

Мы с Терезой ещё немного посидели возле сарая, наблюдая за тем, как Чак безуспешно пытался убедить Макса, что после такой тяжёлой работы заслужил двойную порцию обеда. Макс только посмеивался, а потом всё-таки потрепал его по голове, из-за чего тот возмущённо начал отбиваться.

— Да хватит уже! Я не маленький!

— Конечно, — невозмутимо ответил Макс. — Просто очень низкий.

— Это разные вещи!

Я тихо рассмеялась, а Тереза вопросительно посмотрела сначала на меня, потом на них.— Они всегда такие?

— Почти каждый день.

— И никто не устаёт?

— Нет. Наверное, именно поэтому мы тут ещё не сошли с ума.

Она улыбнулась и молча посмотрела на остальных глэйдеров. В её взгляде уже не было той растерянности, с которой она приехала сюда вчера вечером. Конечно, вопросов оставалось ещё слишком много, но сейчас она выглядела спокойнее. Будто постепенно начинала понимать, что среди этих шумных, иногда совершенно сумасшедших парней всё-таки можно чувствовать себя в безопасности.

Я тоже поймала себя на этой мысли. Ещё месяц назад всё здесь казалось чужим. Огромные стены пугали, каждый новый человек вызывал недоверие, а любое громкое слово заставляло напрягаться. Сейчас же всё стало совсем другим. Я уже знала, где кто работает, кто над чем будет шутить, кто обязательно поможет, если понадобится. Даже бесконечный шум Глэйда перестал раздражать и стал чем-то... родным.

Я подняла голову к высоким каменным стенам, окружавшим нас со всех сторон. За ними всё ещё скрывался лабиринт. Всё такой же опасный, полный вопросов и тайн. Где-то там сейчас бежали Минхо, Бен и Томас. Наверняка снова спорили, искали новые проходы, отмечали маршруты и пытались найти хоть какую-то зацепку.

— Завтра... — тихо прошептала я самой себе.

Завтра я снова окажусь там вместе с ними.

От этой мысли внутри одновременно появилось и волнение, и какое-то странное предвкушение. После последних снов я уже не сомневалась — лабиринт что-то пытался мне показать. Осталось только понять что именно.

Я глубоко вдохнула тёплый летний воздух, ещё раз посмотрела на спокойный Глэйд и едва заметно улыбнулась.

Сегодня здесь было непривычно тихо.

И почему-то именно эта тишина казалась последней перед чем-то очень важным.