Рождественское Желание

Год спустя.

Декабрь снова накрыл город снегом, но теперь это был другой снег — не тот, тяжёлый и злой, который падал на перевёрнутую машину и смешивался с кровью. Сегодня он был лёгким, пушистым, как сахарная пудра. Он ложился на крыши домов, на ветки деревьев, на плечи прохожих, которые спешили по своим делам — покупали подарки, везли домой ёлки, улыбались друг другу.

Камилла стояла у окна кабинета и смотрела на реку. Лёд давно встал, и теперь по нему катались дети — маленькие разноцветные фигурки в куртках и шапках, их смех доносился даже сквозь закрытые стёкла. Она улыбнулась, сама не замечая этого.

— Ты улыбаешься, — сказал Дэмиан.

Он сидел за столом, разбирал бумаги — старое дело, которое они закрыли на прошлой неделе. Простая кража со взломом, ничего общего с убийствами и погонями. Обычная работа. Скучная. Безопасная. Камилла любила такую работу.

— Просто смотрю на детей, — ответила она, не оборачиваясь. — Они такие счастливые. Им не нужно знать, что за окнами есть что-то кроме снега и подарков.

— Им повезло, — Дэмиан отложил бумаги, встал и подошёл к ней. — Им не пришлось пережить то, что пережили мы.

— Зато мы теперь знаем цену счастью, — она повернулась к нему. — Правда?

Он посмотрел на неё — долгим, спокойным взглядом. В его глазах теперь красовались огоньки, неприметные, которые видела только Камилла.

— Правда, — сказал он.

Он обнял её — осторожно, как всегда, когда касался её правого плеча. Шрам от ножа остался — тонкая белая полоска, которая напоминала о той ночи на ферме. Дэмиан целовал этот шрам каждый раз, когда раздевал её. Не спрашивая. Не объясняя. Просто целовал.

— Сегодня Рождество, — сказала Камилла.

— Я помню.

— Ты купил подарки?

— Я купил один подарок, — он усмехнулся. — Тебе.

— А Финну? Эби?

— Финн получит свой подарок, когда перестанет опаздывать на работу. А Эби… — он замолчал, подбирая слова. — Эби сказала, что ей ничего не нужно. Только чтобы мы были счастливы.

Камилла улыбнулась.

— Она такая.

— Да, — согласился Дэмиан. — Она такая.

За год многое изменилось. Эбигейл открыла маленький кабинет гаданий в центре города — комнату с фиолетовыми шторами, пахнущую можжевельником и воском. К ней записывались за неделю. Говорили, что её карты никогда не врут. Говорили, что она видит то, чего не видят другие. Она больше не боялась своего дара. Она приняла его — и он принял её.

Финн всё так же гонял по городу только теперь на новой машине, жёлтого цвета, собирал сплетни, носил шарф с оленями и подкалывал Дэмиана при любом удобном случае. Он перестал быть просто помощником — стал партнёром. Полноправным. На равных.

Она сделала глоток. Кофе был горячим, крепким, с молоком — таким, как она любила.

— У меня тоже есть для тебя подарок, — сказала она.

— Не надо было.

— Надо, — Камилла поставила кружку, подошла к своему рюкзаку, достала свёрток. Небольшой, перевязанный синей лентой. Дэмиан развернул его.Фотография в рамке.

Они втроём — Камилла, Дэмиан, Финн. Снимок сделала Эбигейл в тот день, когда они закрыли первое дело уже после Лео Блэка. Все улыбались. Даже Дэмиан. Не широко, не открыто — но его губы были растянуты в подобии улыбки, и в глазах не было льда.

— Это наша семья, — сказала Камилла. — Ты, я, Финн. И Эби. Мы — семья.

Дэмиан долго смотрел на фотографию. Потом поставил её на стол — рядом с лампой с зелёным абажуром.

— Спасибо, — сказал он. — Это лучший подарок, который я получал.

— Когда-нибудь будет ещё лучше, — пообещала Камилла. — Когда мы заведём детей и они начнут рисовать нам открытки.

Дэмиан замер.

— Детей? — переспросил он.

— А ты думал, я шучу? — она посмотрела на него. — Я серьёзно. Я хочу от тебя детей. Не сейчас. Но когда-нибудь.

Он молчал. Долго. Камилла уже начала волноваться, не перегнула ли палку.

— Я никогда не думал о детях, — сказал он наконец. — В детском доме не учат мечтать о семье. Там учат выживать.

— А сейчас?

— Сейчас я думаю, — он посмотрел на неё, и в его глазах — серых, тёплых — она увидела то, чего ждала. — Что ты сделала меня счастливым. Впервые в жизни. И если дети — часть этого счастья, то я хочу их. С тобой.

Камилла подошла к нему, обняла, спрятала лицо у него на груди.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Ты знаешь?

— Знаю, — он поцеловал её в макушку. — Я тоже тебя люблю.

Это было первое «люблю» за год их отношений. Дэмиан Блэквуд не говорил красивых слов, не писал стихов, не дарил цветов без повода. Но он был рядом. Всегда. И этого было достаточно. Они поехали к Эбигейл в кабинет — небольшое помещение на первом этаже старинного дома, с высокими окнами и скрипучими половицами. Эбигейл встретила их на пороге, в длинном фиолетовом платье, с картами в руках.

— Заходите, — сказала она. — Я ждала вас.

— Погадаешь нам? — спросила Камилла.

— Я уже погадала, — Эбигейл улыбнулась. — Карты показали, что вы будете счастливы. До конца дней.

— Это хорошо, — сказал Дэмиан.

— Это лучше, чем хорошо, — ответила Эбигейл.

Они зашли внутрь. Пахло можжевельником и воском. На столе горели свечи, рядом лежала колода — чёрная, с серебряными буквами. Всё та же колода, она не с ней не расстается, хотя её дарили очень много их.

— Я сохраню её, — сказала Эбигейл, заметив взгляд Камиллы. — На память. О том, что мы пережили.

— Я тоже кое-что сохранила, — Камилла достала из кармана маленький брелок — в форме книги, с гравировкой «Veritas numquam perit». — Дэмиан подарил мне его на день рождения. Сказал, что это символ нашей любви.

— Он романтик, — Эбигейл усмехнулась.

— Я просто честен, — поправил Дэмиан. — Истина никогда не исчезает. Как и любовь.

Эбигейл посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты изменился, — сказала она. — За год. Стал мягче.

— Это она виновата, — Дэмиан кивнул на Камиллу.

— Я не виновата, — Камилла улыбнулась. — Я просто люблю его.

— Этого достаточно, — сказала Эбигейл.

---

Вечером они вернулись в кабинет. Финн уже ушёл. Эбигейл осталась в своём кабинете — она говорила, что в праздник к ней приходит много одиноких людей, которым нужно предсказание или просто тёплое слово.

Камилла и Дэмиан сидели на диване — она, положив голову ему на плечо, он, обняв её за талию. За окном падал снег, гирлянды на набережной горели разноцветными огнями, и в их свете комната казалась волшебной.

— Ты помнишь, как мы встретились? — спросила Камилла.

— Ты врезалась в меня в сквере, — сказал Дэмиан. — И ты уронила мой брелок.

— Это ты уронил, — она подняла голову.

— Ты подняла. Ты хранила его три дня. Я тогда подумал: странная девушка.

— А теперь?

— Теперь я думаю: тоже странная, но при этом одновременно самая лучшая, — он поцеловал её в лоб. — Ты была права. Рождество исполняет мечты.

Она улыбнулась — и в этой улыбке были все слова, которые нельзя произнести вслух. Все чувства, которые не влезают в фразы. Вся любовь, которая не умирает.

— Я хочу, чтобы это Рождество никогда не кончалось, — прошептала она.

— Оно не кончится, — ответил Дэмиан. — Потому что мы теперь всегда будем вместе. И каждое новое Рождество будет напоминать нам о том, что мы прошли.

— И о том, что мы нашли друг друга.

— И об этом, — согласился он.

Она закрыла глаза. Где-то далеко били куранты — двенадцать ударов, обещающих новый год, новую жизнь, новое счастье.

— С Рождеством, Дэмиан, — сказала она.

— С Рождеством, Камилла, — ответил он.

За окном падал снег. Гирлянды горели. Дети на реке уже разошлись по домам, и только редкие прохожие спешили в темноте, чтобы успеть к полуночи. А они сидели в кабинете, прижавшись друг к другу, и чувствовали, как время замедляется, останавливается, замирает. Потому что счастье не измеряется секундами. Оно измеряется тишиной, которая не требует слов.

---

Дверь в кабинет открылась без стука. Камилла не слышала шагов — только скрип половиц и щелчок замка. Она подняла голову с плеча Дэмиана, не сразу понимая, кто нарушил их тишину.

Финн. Он стоял на пороге, запыхавшийся, раскрасневшийся от мороза. Шарф с оленями съехал набок, волосы торчали во все стороны, в глазах горел знакомый огонь — не праздничный, не весёлый. Тот самый. Охотничий.

— Босс, — сказал он, переводя дыхание. — Ты нужен.

— Что случилось? — Дэмиан встал, но голос его оставался спокойным.

Финн протянул планшет. На экране горело сообщение — короткое, без приветствий, без подписи.

«Убийство. Порт. Женщина. Приезжайте».

Дэмиан прочитал, вернул планшет Финну и взял со стола пиджак.

— Я с тобой, — сказала Камилла, поднимаясь.

Он посмотрел на неё — долгим взглядом, в котором не было сомнения.

— Знаю, — ответил он. — Ты всегда со мной.

Финн вышел в коридор, доставая ключи от машины. Дэмиан набросил пальто на плечи, проверил, на месте ли пистолет. Камилла подошла к окну. Снег всё падал — крупный, медленный, рождественский. Гирлянды на набережной горели, не зная, что только что началась новая история. Не новая война. Новая работа. Она повернулась к Дэмиану.

— Идём, — сказала она.

Они вышли из кабинета — вдвоём, как всегда. Финн уже заводил двигатель, где-то в порту ждало тело, где-то в темноте прятался новый убийца.

За их спинами горели свечи на столе, догорала последняя рождественская сказка.

И начиналась другая.