Ноктэр

Холод был тем же.

Именно это я поняла первым.

Не лес.

Не туман.

Каменный пол.

Ледяной.

Я стояла на коленях, и ноги уже почти онемели под длинным серым платьем.

Над головой дрожал слабый свет свечи.

Пахло воском, сыростью и чем-то сладким, почти гнилым.

Мне было восемь.

— Повтори.

Голос сестры Агнес звучал тихо. Почти спокойно.

От этого становилось только страшнее.

Я смотрела в пол.

Пальцы дрожали.

— Повтори, Элиа.

Я знала, что будет, если промолчу.

Но ещё я знала: если заговорю — голос сломается.

А плакать было нельзя.

Никогда нельзя.

Я медленно подняла глаза.

Сестра Агнес стояла передо мной с тонкой деревянной линейкой в руках. В дрожащем свете свечи её лицо казалось почти нечеловечески пустым.

— Гордость рождает грех, — прошептала я.

— Громче.

Позади неё вдоль стены сидели другие дети.

Никто не смотрел на меня.

В монастыре дети вообще старались ни на кого не смотреть.

Так было проще выжить.

— Гордость рождает грех, — повторила я громче.

Сестра Агнес медленно кивнула.

— И что рождает грех?

Я знала ответ.

Я всегда знала ответы.

— Наказание.

Свист.

Удар обжёг ладони так резко, что мир на секунду побелел.

Но я не заплакала.

Не заплакала.

Не заплакала.

Я смотрела прямо перед собой, пока мир перед глазами медленно расплывался.

Тогда сестра Агнес наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Когда-нибудь боль научит тебя смирению.

Дверь позади неё скрипнула.

Я вздрогнула, ожидая нового наказания, но вместо этого услышала торопливые шаги.

Маленькие тёплые пальцы осторожно коснулись моей руки.

— Она ушла, — прошептал знакомый голос. — Ли, всё. Не бойся.

Я подняла голову.

Аделин сидела рядом со мной прямо на холодном полу, поджав под себя ноги. Светлые волосы выбились из косы, голубые глаза тревожно смотрели на мои покрасневшие ладони, а в руках она держала украденную с кухни булочку, завёрнутую в салфетку.

— Ты опять воровала? — хрипло спросила я.

— Для тебя — да.

Она улыбнулась так, будто это было величайшим преступлением в мире.

Я невольно улыбнулась в ответ, несмотря на боль.

В монастыре Святой Марии было холодно почти всегда.

Но рядом с Аделин почему-то становилось теплее.

— Держи, — тихо сказала она, вкладывая булочку мне в руки. — Ты весь день ничего не ела.

— Если сестра Агнес узнает...

— Тогда скажу, что это была моя идея.

— Аделин.

— Что?

— Это не поможет.

Она тихо фыркнула и придвинулась ближе, касаясь плечом моего плеча.

— Зато звучит благородно.

Несколько секунд мы сидели молча.

Где-то за стенами монастыря выл ветер. Старые трубы тихо гудели, а свеча над нами едва заметно дрожала.

— Ли... — вдруг позвала Аделин.

— Да? 

— Как думаешь... нас когда-нибудь отсюда заберут?

Я посмотрела на Аделин.

Тогда её глаза ещё были живыми.

И именно тогда внутри меня впервые появилось странное чувство.

Будто я уже знала ответ.

Нет.

Нас отсюда никто не заберёт.

* * *

Холод исчез не сразу.

Сначала мне показалось, что я всё ещё лежу на каменном полу монастыря.

Тело было тяжёлым.

Неподвижным.

Где-то далеко потрескивал огонь.

Пахло дымом, старым деревом и чем-то травяным, горьким.

Не воском.

Не сыростью.

Это было первое, что показалось странным.

Я медленно вдохнула.

Горло неприятно саднило, будто я долго кричала.

Сознание медленно возвращалось вместе со звуками.

Чьи-то шаги.

Тихий скрип половиц.

Я попыталась открыть глаза.

Мир перед глазами поплыл.

Сначала я увидела только светлое пятно лампы под потолком, потом — тёмные деревянные балки.

Не монастырь.

Я нахмурилась и попыталась пошевелиться.

Плохая идея.

Колено прострелило такой резкой болью, что я невольно зашипела сквозь зубы.

— Живая, значит.

Хриплый голос Эстена прозвучал откуда-то справа.

Я медленно повернула голову.

Старик сидел в кресле возле окна с кружкой в руках. За стеклом стоял туман, превращая полдень в нечто похожее на ранний вечер. Свет с улицы был бледным, холодным и каким-то сонным. 

Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь собрать мысли воедино.

Лес.

Цветы.

Голос.

Нокс.

Я резко попыталась подняться.

Комната тут же качнулась перед глазами.

— Тише ты, — раздражённо бросил Эстен. — Второй раз таскать тебя без сознания у меня спина не выдержит.

Я опустилась обратно на подушку, тяжело дыша.

Только теперь я заметила, что что-то было не так.

Одежда.

На мне была не моя одежда.

Я резко опустила взгляд.

Свободные тёмные штаны.

Явно мужские.

Колено оказалось плотно перевязано свежей белой тканью.

Холод мгновенно пробежал по позвоночнику.

Я быстро коснулась спины, проверяя, на месте ли майка.

Она всё ещё была на мне.

Только тогда внутри немного отпустило.

Слишком долго я прятала шрамы, чтобы позволить кому-то увидеть их вот так.

Потом я медленно подняла взгляд на Эстена.

— Нет, — мой голос прозвучал слишком тихо.

Старик сделал глоток из кружки.

— Да.

— Нет.

— Боюсь, что именно да.

Я закрыла глаза.

— Пожалуйста, скажите, что это сделали не вы.

— Слава богу, нет. Я слишком стар для таких приключений.

На секунду повисла тишина.

И только через несколько секунд до меня наконец дошло.

Я медленно убрала руки от лица.

— Нокс?

Эстен хмыкнул.

— Нокс.

Щёки вспыхнули так резко, будто жар никуда не ушёл.

— Просто замечательно.

— Когда человек тащит тебя полумёртвую через лес, ему обычно не до юбок, — спокойно сказал Эстен. — Ты была без сознания, вся в крови и дрожала так, будто тебя в прорубь окунули.

Я уставилась в потолок.

Хотелось умереть.

Желательно прямо сейчас.

И желательно молча.

Эстен будто прочитал мои мысли.

— Не драматизируй. Он всего лишь обработал рану и помог переодеть тебя, — сказал он. — И постарайся не испортить мои штаны.

Я прикрыла глаза ладонью.

— Господи...

— Нокс не из тех мужчин, которых стоит бояться в таком смысле.

Я ничего не ответила.

Потому что однажды уже поверила в это.

Эстен внимательно посмотрел на меня поверх кружки.

— Вы так напряглись, будто у вас есть очень ревнивый парень.

Я нахмурилась.

— Что?

— Ну а как ещё это объяснить? — спокойно сказал он. — Я всего лишь упомянул, что Нокс помог вам переодеться, а вы побледнели так, будто я сообщил что-то гораздо хуже.

Я коротко усмехнулась.

— Поверьте, наличие ревнивого парня — далеко не самое страшное, что может случиться с человеком.

Эстен хмыкнул.

— Вы так отреагировали на слово «парень», будто я предложил вам добровольно заболеть чумой.

Я отвела взгляд к окну.

— Честно говоря, не вижу разницы между любовью и чумой.

Эстен тихо усмехнулся.

— Я тоже.

Тяжело выдохнув, я осторожно коснулась повязки на колене. Под бинтами всё ещё чувствовалось неприятное жжение.

В памяти снова вспыхнули белые цветы.

Тёмная сердцевина.

И голос в тумане.

«Аэрин...»

Холод медленно пробежал по позвоночнику.

Я сглотнула.

— Что это был за цветок?

Усмешка мгновенно исчезла с лица Эстена.

— Эльмарис.

Даже само название прозвучало неправильно.

— И что он делает?

Старик помолчал, медленно крутя кружку в руках.

— Обычно убивает.

Комната будто стала холоднее.

Я медленно перевела взгляд на окно.

Туман за стеклом медленно скользил между деревьями.

— Тогда почему я жива?

Эстен посмотрел прямо на меня.

— Потому что Нокс успел раньше, чем Ноктэр забрал тебя.

* * *

К моему удивлению, уже через пару часов я чувствовала себя почти нормально.

Голова всё ещё была тяжёлой, колено неприятно ныло при ходьбе, но слабость исчезла так быстро, будто её и не было.

Это пугало.

После слов Эстена об Эльмарисе я ожидала чего угодно, только не прилива сил.

Туман за окнами по-прежнему висел между деревьями плотной серой дымкой, превращая полдень в подобие вечера.

Перед тем как спуститься вниз, я всё-таки написала Марку.

Соврала, что просто неудачно упала в лесу, пока искала дорогу к старой церкви.

Он, разумеется, не поверил ни единому слову.

Но после пятого сообщения с вопросом «Ты жива?» наконец перестал писать.

Эстен сидел в гостиной с газетой, когда я осторожно заглянула в дверной проём.

— У вас есть мука? — спросила я.

Старик медленно опустил газету.

— Это такой странный способ сказать «спасибо» за спасённую жизнь?

— Других у меня нет.

Несколько секунд он молча смотрел на меня поверх газеты.

— Мука есть, — наконец проворчал Эстен.

— И корица?

— Где-то была.

Я кивнула.

— Тогда можно я воспользуюсь кухней?

Эстен несколько секунд смотрел на меня так, будто пытался понять, не начался ли у меня жар снова.

— После лесного яда нормальные люди обычно лежат и страдают.

— Видимо, я ненормальная.

— Это я уже понял.

Кухня встретила меня запахом старого дерева, сушёных трав и кофе.

Здесь было удивительно тепло.

Я медленно закатала рукава и замерла, глядя на миску с мукой.

Странно.

Я не готовила булочки с корицей уже много лет.

Но руки всё равно помнили.

Тёплое молоко.

Сахар.

Корица.

Пальцы машинально разминали тесто, пока мысли медленно уплывали куда-то далеко.

В монастыре Святой Марии булочки пекли редко.

Только по праздникам.

Или когда в приют приезжали люди с пожертвованиями.

Тогда кухня наполнялась запахом корицы, и даже сёстры становились чуть менее злыми.

Мы с Аделин всегда старались приходить туда раньше остальных.

Она воровала горячие булочки прямо с подносов, обжигая пальцы, а потом смеялась так громко, что нас почти всегда выгоняли.

Я невольно улыбнулась, вспоминая это.

Но тепло внутри быстро погасло.

Имя Аделин до сих пор появлялось в памяти слишком неожиданно.

Я резко отвернулась к окну и слишком сильно сжала тесто пальцами.

Нет.

Только не сейчас.

Запах корицы постепенно заполнял кухню.

Тёплый.

Домашний.

Почти неправильный для Ноктэра.

Спустя час булочки уже остывали на кухонном столе, наполняя дом запахом корицы и тёплого теста.

Я поднялась к себе, чтобы переодеться.

В комнате всё ещё пахло травами, деревом и чем-то горьким — лекарством, которое Эстен заставил меня выпить после того, как я пришла в себя.

Из-за повязки колено всё ещё плохо сгибалось, так что вместо юбки я надела свободные тёмно-синие штаны и толстовку с капюшоном.

Волосы собрала в небрежный пучок за несколько секунд, и, как назло, он получился лучше, чем в те моменты, когда я пыталась сделать всё идеально.

На губы нанесла вишнёвый блеск, пару раз брызнула на себя духами и спустилась вниз.

Эстен появился в дверном проёме как раз в тот момент, когда я завязывала бечёвку вокруг бумажного пакета.

Он молча посмотрел сначала на булочки, потом на меня.

— Про вас я тоже не забыла, — сказала я, протягивая ему тарелку с тремя булочками. — Надеюсь, вам понравится.

Эстен взял тарелку, и мне показалось, что запах корицы ему всё-таки понравился.

— Надейся, что нет, — проворчал он. — А то потом не отделаешься.

— Кстати, — сказала я, надевая кроссовки. — А где вообще живёт Нокс?

Эстен медленно поднял взгляд от тарелки.

— Отсюда вниз по улице, потом направо у старого магазина. Дом с тёмным крыльцом.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Если заблудишься — иди на запах сигарет и старых книг.

Я предпочла ничего не отвечать и вышла на улицу раньше, чем Эстен успел продолжить.

Холодный воздух сразу ударил в лицо.

Несмотря на туман, погода сегодня была на удивление спокойной. Серое небо висело низко над Ноктэром, а между домами тянулся прохладный ветер, пахнущий влажным деревом и морем.

Я шла медленно, крепче прижимая к себе бумажный пакет с булочками. Колено всё ещё неприятно тянуло, но уже терпимо.

Дом Нокса оказался почти в самом конце улицы.

На фоне остальных домов Ноктэра он выглядел пусть и небольшим, но неожиданно аккуратным. Тёмные деревянные стены были чистыми, ступени — вымытыми, а под навесом ровными рядами лежали сложенные дрова. Только металлическая пепельница на крыльце, переполненная окурками, немного выбивалась из этой почти странной аккуратности.

Возле двери горела лампа с тёплым жёлтым светом, размывая туман мягким золотистым пятном.

Никакой роскоши.

Никакого уюта из журналов.

Но почему-то сразу становилось ясно — за этим домом следят.

Где-то внутри тихо играла музыка.

Я поднялась по скрипучим ступеням и остановилась перед дверью.

Несколько секунд просто стояла, глядя, как из-под двери тонкой полосой льётся тёплый свет.

Может, стоило прийти позже.

Или вообще не приходить.

Но отступать было уже поздно.

Я постучала.

За дверью почти сразу послышались шаги.

Потом щёлкнул замок.

Дверь открылась. И я замерла.

На пороге стояла Бэти Вальмонт.

Светлые волосы растрепались, выбившись из небрежного пучка. Длинная тёмная футболка едва прикрывала бёдра.

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга.

Потом её взгляд медленно опустился к бумажному пакету в моих руках.

И уголок её губ едва заметно дёрнулся.

— Ну надо же, — спокойно произнесла Бэти. — А я уж думала, Ноктэр окончательно разучился меня удивлять.

Бэти прислонилась плечом к дверному косяку, продолжая спокойно рассматривать меня.

Я спокойно выдержала её взгляд.

— Не знала, что вы здесь живёте.

На секунду её губ коснулась лёгкая усмешка.

— А я и не живу. Просто иногда провожу тут время.

Где-то в глубине дома послышались шаги.

Через секунду в коридоре появился Нокс.

Тёмные коротко подстриженные волосы после душа всё ещё были влажными, а на плечах висело полотенце, которым он лениво вытирал шею.

При виде меня на его лице на секунду мелькнуло удивление.

Что-то внутри неприятно сжалось.

Не потому, что Нокс был мне чем-то обязан.

А потому, что я вдруг почувствовала себя ужасно глупо со своим пакетом ещё тёплых булочек.

Нокс перевёл взгляд на пакет в моих руках.

— Это мне?

— Очень неловкая попытка сказать спасибо, — сухо ответила я и протянула ему пакет. — За то, что спасли меня.

Нокс несколько секунд молча смотрел на булочки, будто не понимал, что с ними делать.

Потом всё-таки взял пакет.

— Не стоило.

— Стоило.

На секунду между нами повисла странная тишина.

И от этого почему-то стало ещё более неловко.

Я первой отвела взгляд.

— Ладно... я, наверное, пойду. Извините, что пришла не вовремя.

— Приди ты минут на пятнадцать раньше, — лениво протянула Бэти. — Было бы действительно не вовремя.

Она усмехнулась и слишком привычно положила руку Ноксу на плечо.

Будто делала это уже сотни раз.

— Ладно... спасибо ещё раз.

Я уже собиралась отвернуться, но почему-то на секунду подняла взгляд на Нокса.

Он всё ещё смотрел на меня.

Спокойно.

Слишком внимательно.

И взгляд отвёл не первым.

Я уже развернулась, собираясь спуститься с крыльца, когда за спиной снова прозвучал голос Бэти:

— Кстати, Элиа.

Пришлось обернуться.

— У нас в городе есть библиотека, — сказала Бэти. — Она принадлежит моим родителям.

Уголок её губ едва заметно дрогнул.

— Если всё ещё занимаетесь своим расследованием — можете как-нибудь зайти.

— Обязательно, — ответила я. — И где она находится? 

— Совсем недалеко от берега Вельморы. Вы были в кафе у Тедди?

После моего короткого кивка Бэти продолжила:

— Тогда поднимитесь вверх по улице справа от кафе. Через пару минут увидите большое серое здание с витражными окнами. Это и есть библиотека.

— Спасибо, — коротко ответила я и наконец спустилась с крыльца.

Даже когда я уже шла вниз по улице, между лопаток всё ещё чувствовался чей-то взгляд.

И почему-то казалось, что лучше не знать, кому именно он принадлежит.

Обратно я шла медленнее.

Туман снова начал сгущаться между домами, превращая улицы Ноктэра в длинные серые коридоры. Где-то далеко шумела Вельмора, ветер тянул холодом от берега, а редкие фонари уже начинали загораться, хотя до вечера было ещё далеко.

В голове всё ещё крутилась сцена у дома Нокса.

Бэти.

Её рука на его плече.

Булочки.

Господи, эти идиотские булочки.

Я раздражённо выдохнула и ускорила шаг.

К тому моменту, как я вернулась к дому Эстена, пальцы уже совсем замёрзли.

Внутри было тихо.

Из гостиной доносилось приглушённое бормотание телевизора, смешанное с потрескиванием старых труб.

Эстен, кажется, уснул прямо в кресле.

Я тихо поднялась к себе, закрыла дверь и только после этого наконец позволила себе устало опуститься на кровать.

Несколько секунд просто сидела, глядя в стену.

Потом всё-таки заставила себя достать ноутбук.

Работа сама себя не напишет.

Белый экран вспыхнул слишком ярко в полумраке комнаты.

Я открыла пустой документ и медленно провела пальцами по клавиатуре.

«Ноктэр — небольшой прибрежный город на севере страны, жители которого не любят чужаков и ещё сильнее не любят говорить о смерти».

Я остановилась.

Перечитала.

Стерла последнее предложение.

Слишком мрачно.

Хотя, возможно, недостаточно.

За окном снова завыл ветер.

Я невольно подняла взгляд на стекло.

Туман снаружи казался почти живым. Он медленно двигался между деревьями, касался заборов, подползал к дому так близко, будто пытался заглянуть внутрь.

«Аэрин».

Я резко захлопнула ноутбук.

Нет.

Хватит на сегодня.

Тяжело выдохнув, я взяла полотенце, шампунь и остальные баночки, которые успела привезти с собой из Брейнфорда, и ушла в ванную.

Она была такой же старой, как и весь дом Эстена.

Небольшая. С узким запотевшим окном под самым потолком и потемневшей плиткой, местами покрытой тонкими трещинами. Над раковиной висело круглое зеркало в деревянной раме, чуть перекошенное, будто его вешали много лет назад и с тех пор больше не трогали.

Пахло мятным мылом, сыростью и какими-то травами.

Наверное, Эстен сушил их здесь так же, как на кухне.

Я включила воду, и старые трубы тут же недовольно загудели где-то в стенах.

Горячий пар медленно начал заполнять комнату, оседая на зеркале мутными каплями.

На секунду стало даже спокойно.

Почти нормально.

Колено всё ещё неприятно ныло.

Я осторожно провела пальцами по повязке и поморщилась.

Наверное, бинт слишком туго затянут.

Выключив воду, я села на край ванны и медленно потянула за край бинта.

Ткань начала разматываться слой за слоем.

Белая.

Чистая.

Без крови.

Странно.

Последний слой упал в раковину.

И в ту же секунду внутри всё похолодело.

Кожа вокруг раны потемнела.

Сначала мне показалось, что это просто тень от плохого света.

Но нет.

Серые тонкие полосы медленно расходились под кожей вокруг пореза, напоминая трещины.

Будто что-то медленно расползалось внутри моего колена.