Запретное наследие Блэков

Мириэль ещё раз пробежалась глазами по неровным строкам письма, заглядывая через плечо Гарри, и в уголках её губ мелькнула едва заметная усмешка. Она, Гермиона и Рон уже успели высказать Поттеру всё, что думают о его ночной вылазке в лес с Крамом. Теперь очередь дошла до Сириуса - и тот, судя по резкому, почти отеческому тону послания, не собирался смягчать формулировки.

- «Не покидать замок», «не ходить далеко без сопровождения взрослых», - фыркнул Гарри, с досадой швырнув пергамент на подушку, и его голос прозвучал почти обиженно. - Я, по-вашему, ребёнок, который заблудится в трёх соснах?

Они вчетвером устроились в комнате мальчиков - единственном укромном уголке замка, где можно было поговорить без лишних ушей. За окном серел хмурый майский день, и солнечный свет с трудом пробивался сквозь тяжёлые шторы, ложась на пол бледными, размытыми пятнами. В Хогвартсе вовсю кипела экзаменационная лихорадка: большинство студентов оккупировали библиотеку, и даже Гермиона, которая обычно рвалась туда с первыми лучами солнца, на этот раз предпочла остаться в компании друзей. Сейчас она сидела, поджав ноги, с учебником по боевым заклинаниям на коленях, и с почти болезненной сосредоточенностью водила пальцем по строчкам, изредка бормоча формулы себе под нос.

- А по-моему, папа прав, - спокойно заметила Мириэль, откинувшись на спинку кресла и повернув голову к окну. На стекле, прилипнув к холодной поверхности, замер крупный жук с твёрдым блестящим панцирем. Блэк поморщилась и брезгливо отвела взгляд - насекомых она не переносила с самого детства, с тех пор как в Малфой-мэноре один из них заполз ей в волосы посреди ночи. - Твоё участие в Турнире - это не честь и не удача, Гарри. Это чей-то тщательно продуманный план, и цель его - твоя смерть. От Драко я случайно услышала, что в Министерстве поползли слухи: будто Сириус снова пробрался в замок и подбросил твоё имя в Кубок.

Мириэль пожала плечами, поймав недоумённый взгляд Поттера. Она и сама не придала бы значения этим сплетням, если бы не услышала их собственными ушами на Пасху. Тогда Люциус Малфой, не замечая её присутствия, вполголоса обсуждал с Драко, мог ли «этот Поттер» случайно пройти два испытания, и кому вообще могло понадобиться подбрасывать имя несовершеннолетнего мага в смертельную лотерею. Мириэль тогда насторожилась, но не подала виду, хотя внутри неё что-то неприятно кольнуло.

- Ну, вряд ли это сделал твой отец, - протянул Рон, с сомнением покосившись на Гермиону. Та, неожиданно нахмурившись, тоже уставилась на жука, будто узнала в нём что-то знакомое, но промолчала. - Мы же все знаем, что Нюхалз не виновен.

- И всё же это не отменяет того факта, что за этим может стоять кто-то из сторонников Волан-де-Морта, - твёрдо продолжила Мириэль. Ей претила эта вынужденная скрытность, но и Сириус, и даже Гермиона, в последнее время ставшая подозрительной до паранойи, настаивали, что имя Сириус лучше не произносить вслух без крайней нужды. - Я уже говорила: это не Мадам Максим. Французы, конечно, любят играть грязно, но в ней я уверена. Нам нужно смотреть в сторону Пожирателей смерти. Здесь слишком много совпадений: внезапное появление самого прославленного мракоборца, Снейп, хватающийся за руку, - и в итоге он же оказывается Пожирателем. Крауч. И наконец, загадочная смерть Барти Крауча-старшего. Кому понадобилось убивать судью?

Мириэль говорила ровно и спокойно, но внутри неё всё сжималось от дурного предчувствия. Она знала, что нашла правильные слова. Не зря отец накануне вечером прислал ей личное письмо, содержание которого знала только Гермиона. Сириус просил дочь уговорить Гарри не совершать опрометчивых поступков, и свою просьбу объяснил просто: между ней и Поттером связь тоньше и крепче, чем у него с Роном или даже с Гермионой. Мириэль в это не очень верила, но предпочла довериться отцовскому чутью и теперь старалась, чтобы её голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала.

- Может, они планируют напасть на тебя во время третьего испытания? - предположил Рон, отрываясь от книги и включаясь в разговор.

- Ну, допустим, Нюхалз прав, и кто-то оглушил Крама, украл Крауча и всё это время прятался за деревьями, - начал Гарри, и его голос дрогнул от напряжения. - Тогда почему он не прикончил меня на месте? Дождался, пока я уйду? Странно как-то. Не похоже, чтобы он за мной гнался.

- Может, им нужно, чтобы это выглядело как несчастный случай, - возразила Гермиона, наконец отрываясь от учебника и закрывая его. Она положила руки на колени и посмотрела на Гарри с той особенной, почти материнской тревогой, которая появлялась у неё, когда она чувствовала, что её друзья в опасности. - А убийство в лесу - это слишком явно. А вот если ты вдруг погибнешь в лабиринте, на Турнире... никто не удивится.

- Но Крама-то они не побоялись атаковать! - вспылил Гарри, и его кулаки сжались на коленях. - Почему меня не прикончили там же? Могли бы инсценировать нашу дуэль - и концы в воду!

- Я тоже не понимаю, Гарри, - тихо сказала Гермиона, и в её голосе послышалась усталость, которую она редко показывала. Она провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него напряжение. - Но слишком много странностей накопилось за этот год, и я уже не знаю, что думать. Грюм прав, и Сириус прав: тебе нужно сосредоточиться на третьем испытании и готовиться к нему как следует. Напиши ему и пообещай, что больше не будешь рисковать по глупости.

Спор сам собой иссяк, и следующие несколько дней Мириэль, освобождённая от экзаменов - ведь она училась в Хогвартсе по обмену, - посвятила тому, чтобы помогать Гарри отрабатывать защитные и наступательные заклинания. Они проводили часы в пустующих классах, снова и снова повторяя движения палочкой, пока у обоих не начинали ныть запястья, а на лбу у Гарри не выступала испарина. Мириэль не жаловалась, хотя усталость давала о себе знать. Она чувствовала, что делает что-то важное, что может изменить исход. И это придавало ей сил.

За неделю до решающего испытания к ним присоединились Рон и Гермиона. Теперь они собирались в гостиной Гриффиндора почти каждый вечер, обложившись стопками потрёпанных фолиантов, и терпеливо перебирали заклинания, которые могли бы спасти Гарри в лабиринте. Камин тихо потрескивал, отбрасывая на стены тёплые, колеблющиеся тени, и Мириэль иногда ловила себя на мысли, что этот момент она запомнит надолго - когда они сидят вместе, ещё не зная, что ждёт их впереди, но уже чувствуя, что их дружба стала чем-то большим, чем просто случайное знакомство.

- Мириэль, - неожиданно подал голос Рон.

Блэк повернула голову. Они сидели в уютном полумраке гостиной, у камина, где догорали багровые угли, и воздух был наполнен запахом старого дерева и воска. Рон лениво развалился в кресле, закинув ногу на ногу, а сама Мириэль устроилась на полу, положив голову на колени Гермионе, которая машинально перебирала её волосы, не отрываясь от чтения. Это прикосновение было таким тёплым и успокаивающим, что Мириэль почти закрыла глаза.

- Ты не думала переводиться сюда насовсем? - спросил Рон, делая небрежную пометку на полях учебника, и его голос прозвучал как-то буднично, хотя Мириэль чувствовала, что вопрос был не праздным.

Мириэль пожала плечами. Этот вопрос ей задавали уже не раз - и младшие братья Криви, и близнецы Уизли, и Лаванда с Парвати, и даже Анджелина Джонсон, которая на днях подошла с деловым предложением: сыграет ли Мириэль за команду Гриффиндора в следующем сезоне, если всё-таки решит остаться. Но сейчас, когда Рон спросил об этом в тихой гостиной, при свете умирающего камина, вопрос прозвучал иначе - как приглашение, а не просто любопытство.

- Пока не уверена, - честно ответила Блэк, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. - На днях я говорила с Макгонагалл. Она предложила попросить Мадам Максим написать заявление о моём переводе, но окончательное решение за опекунами. А что?

- Мама зазывает в гости всех, кто ей симпатичен, - признался Рон, и в его голосе послышалась лёгкая неловкость. Он отложил книгу и посмотрел на неё с той особенной прямотой, которая появлялась у него, когда он говорил о чём-то важном. - Гарри с Гермионой уже были, теперь очередь за тобой. Она говорит, что нечего тебе киснуть у Малфоев, когда есть нормальный дом.

Мириэль почувствовала, как кровь прилила к щекам, и поспешно отвела взгляд к камину, где догорали последние угли. Она сжала край мантии, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Предложение миссис Уизли было до странности трогательным и одновременно неловким. Она прекрасно помнила ту сцену в книжном магазине два года назад - как мистер Уизли, красный от гнева, едва не бросился на Люциуса с кулаками, и как их едва разняли. И после всего этого она вдруг зовёт Мириэль в гости?

- Я тоже об этом подумал, - усмехнулся Рон, будто прочитав её мысли. - Мы все ненавидим Малфоев, и в этом смысле ничего не изменилось. Но мама, когда узнала, что кто-то из их семьи попал на Гриффиндор и к тому же подружился со мной, очень удивилась. Потребовалось всего несколько писем, чтобы она поняла: ты не просто приёмная дочь Люциуса, а такая же, как Гарри, - заложница обстоятельств. В общем, она твёрдо решила вытащить тебя из этого дурдома хотя бы на каникулы.

Мириэль смотрела на огонь, и внутри неё медленно разрасталось странное, тёплое чувство, похожее на надежду. Она не знала, что ответить, но знала, что впервые за долгое время она чувствует себя желанной. Не как обуза, не как чужая, а как та, кого хотят видеть. И это было важнее любых слов.

- Передай ей, что я приеду, - сказала она тихо, и её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. - Если она действительно хочет меня видеть.

Ночь опустилась на Хогвартс тяжёлой, вязкой темнотой, и даже звёзды, казалось, прятались за плотной пеленой облаков, словно не хотели быть свидетелями того, что должно было произойти завтра. В гостиной Гриффиндора было тихо и пусто, лишь камин тихо потрескивал, догорая, и его тёплый свет отбрасывал на стены длинные, колеблющиеся тени, которые плясали в такт неслышной музыке.

Мириэль сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела в тёмное окно. За стеклом ничего не было видно - только ночь, такая же глубокая и бесконечная, как её собственные мысли. Она не спала уже несколько часов, и в голове крутились образы, которые она не могла прогнать. Гарри. Лабиринт. Завтрашний день. Она чувствовала холод, который разливался внутри неё, когда она думала о том, что может случиться. Этот холод был знакомым, почти родным. Он приходил к ней во сне, он просыпался, когда она слышала имя Волан-де-Морта, и теперь он поселился в её груди, как тяжёлый, ледяной камень.

Где-то в спальне мальчиков хлопнула дверь, и Мириэль вздрогнула. Она услышала тихие шаги на лестнице, а потом - знакомый голос, который раздался из полумрака гостиной.

- Ты не спишь, - сказал Гарри, и это был не вопрос. Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась та особая твёрдость, которая появлялась у него, когда он готовился к чему-то важному.

- Как и ты, - ответила Мириэль, не оборачиваясь. Она продолжала смотреть на ночное небо, которое казалось ей слишком далёким и равнодушным, будто ему не было дела до того, что происходило внизу.

Гарри подошёл к ней, остановился рядом, и она почувствовала его тепло через рубашку. Он тоже смотрел в окно, и они молчали несколько минут, слушая, как потрескивает камин и как за стенами замка гуляет ветер.

- Ты боишься? - спросила Мириэль, и её голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

- Нет, - сказал он, но в его голосе не было уверенности.

- Врёшь, - ответила она, и это прозвучало мягче, чем она ожидала.

Гарри усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Он провёл рукой по волосам и посмотрел на неё с той смесью усталости и решимости, которую она видела в его глазах всё чаще в последние дни.

- Боюсь, - сказал он. - Но это не значит, что я не пойду.

- Я знаю.

Она повернулась к нему, и в полумраке гостиной их глаза встретились. Она видела его лицо, бледное и напряжённое, видела тени под глазами, которые говорили о бессонных ночах, о страхе, который он пытался скрыть. Она хотела сказать ему что-то важное, но слова застряли в горле, и она не могла выдавить их.

- Вернись, - сказала она наконец, и её голос дрогнул. - Просто вернись.

Гарри смотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах было что-то, что она не могла прочитать. Потом он кивнул и сжал её руку.

- Обещаю, - сказал он.

Они стояли так несколько секунд, а потом Гарри развернулся и пошёл обратно в спальню. Его шаги затихли на лестнице, и Мириэль осталась одна, глядя на звёзды, которые всё ещё прятались за облаками. Она не знала, что будет завтра, но знала, что будет ждать. И что, что бы ни случилось, она сделает всё, чтобы он вернулся.

Утро выдалось хмурым и серым, словно даже само небо разделяло всеобщее напряжение, которое густым, тягучим туманом висело над Хогвартсом. В Большом зале было шумно, но этот шум был каким-то приглушённым, неестественным, будто каждый студент боялся говорить слишком громко, чтобы не спугнуть удачу, которая так нужна была Гарри сегодня. За столом Гриффиндора собралось больше народу, чем обычно. Кто-то пришёл пораньше, кто-то специально пересели поближе к Поттеру, и все они смотрели на него с той смесью надежды и беспокойства, которая появляется перед важным событием, когда ещё не ясно, чем всё закончится.

Гарри сидел на своём обычном месте, но выглядел так, будто не спал всю ночь. Под глазами залегли глубокие тени, и он почти не прикасался к еде, только водил вилкой по тарелке, размазывая яичницу по фаянсу. Мириэль сидела рядом и молчала, не пытаясь его подбодрить. Она знала, что слова сейчас не помогут. Он должен был сделать это сам, и никакие увещевания не могли заменить той внутренней уверенности, которая рождается только перед лицом опасности.

Рон, сидевший напротив, попытался разрядить обстановку и громко сказал, стараясь, чтобы его голос звучал бодро:

- Гарри, если ты выиграешь, я обещаю, что месяц буду мыть за тебя котлы.

Гарри поднял на него глаза, и на его губах мелькнула слабая, почти неуловимая улыбка, которая, однако, не коснулась его глаз.

- Ты не умеешь мыть котлы, - сказал он.

- Я умею, - обиделся Рон, и его уши начали краснеть. - Я просто не хочу. Есть разница.

Близнецы Уизли, сидевшие через несколько мест, переглянулись и хором заявили, перекрикивая шум соседних столов:

- Мы верим в тебя, Поттер!

- Если что, мы уже приготовили фейерверки на случай победы, - добавил Фред, подмигивая и поправляя мантию с таким видом, будто у него в кармане уже лежала готовая взрывчатка.

- И на случай поражения, - уточнил Джордж, но тут же добавил: - Но мы надеемся, что пригодятся первые.

- Ты готов, Гарри? - спросила Гермиона тихо, наклоняясь к Гарри.

- Нет, - честно ответил он, и его голос прозвучал глухо, будто он говорил не с ней, а сам с собой. - Но это не значит, что я не пойду.

- Это правильно, - сказала она, и её голос стал мягче. - Ты справишься.

Со стороны слизеринского стола донёсся смех, и Мириэль краем глаза заметила, как Драко Малфой перегнулся через стол и что-то прошептал Крэббу, который тут же ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы. Она не слышала слов, но знала, что они смеются над Гарри. Она сжала вилку так, что костяшки побелели, но ничего не сказала. Она не хотела портить утро Гарри ссорой, хотя внутри всё кипело от злости.

- Не обращай внимания, - сказала она тихо, касаясь его локтя. - Они просто хотят, чтобы ты отвлёкся. Не давай им этой победы.

Гарри кивнул, но его глаза оставались напряжёнными, устремлёнными куда-то вдаль, будто он уже видел лабиринт перед собой.

- Я знаю, - сказал он. - Я справлюсь.

Мириэль смотрела на него, и внутри неё что-то дрожало. Она не знала, что будет через несколько часов, но знала, что будет ждать. И что, что бы ни случилось, она сделает всё, чтобы он вернулся.

Лаванда Браун, сидевшая на другом конце стола, подняла чашку с тыквенным соком и громко сказала, перекрывая гул голосов:

- За Гарри! Пусть он выиграет Турнир!

Студенты Гриффиндора подхватили её тост, и по столу разнеслось одобрительное «За Гарри!». Даже некоторые пуффендуйцы на соседнем столе подняли чашки, хотя Мириэль заметила, что делали они это без особого энтузиазма, скорее из вежливости, чем из искренней поддержки.

Гарри смотрел на них, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Он не сказал ничего, но Мириэль увидела, как его плечи чуть заметно расслабились, будто он на мгновение позволил себе поверить, что всё будет хорошо.

- У тебя всё получится, - сказала она, наклоняясь к нему так, чтобы никто не слышал. - Ты сильнее, чем думаешь. И ты не один.

Гарри посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, что она не могла прочитать. Он не ответил, но он сжал её руку под столом - коротко, почти незаметно, но она почувствовала это тепло, которое разлилось по её пальцам.

Они сидели так несколько секунд, и Мириэль знала, что этот момент она запомнит навсегда.

Завтрак закончился, и по Большому залу прокатилась волна движения. Студенты поднимались из-за столов, забирали свои сумки и мантии, и потоком направлялись к выходу. Гул голосов стал громче, и в этом шуме чувствовалось напряжение, которое с каждой минутой только нарастало.

Мириэль поднялась из-за стола и посмотрела на Гарри, который всё ещё сидел, сжимая в руках пустую чашку. Он выглядел так, будто не знал, что делать дальше.

- Идём, - сказала она, касаясь его плеча. - Пора.

Гарри кивнул и медленно поднялся. Он не сказал ни слова, но Мириэль видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются, будто он пытался унять дрожь. Она хотела сказать ему что-то ещё, но не нашла нужных слов.

Гриффиндорцы двинулись к выходу, и Мириэль, Гермиона и Рон оказались в центре этого потока. Близнецы Уизли шли впереди, громко обсуждая свои планы на фейерверки, которые они собирались запустить в случае победы Гарри. Лаванда и Парвати шли рядом и о чём-то тихо переговаривались, но их голоса тонули в общем гуле.

Они вышли из замка, и свежий воздух ударил в лицо. Солнце уже поднялось выше, но его лучи были бледными, почти невесомыми, будто небо тоже не решалось показать свою силу. Дорога к месту проведения испытания была усыпана гравием, который хрустел под ногами. Пахло влажной землёй, травой и чем-то неуловимым, что всегда появляется перед чем-то важным.

Вокруг сновали студенты и преподаватели, и Мириэль заметила, как Мадам Максим, величественная и спокойная, вела своих учеников к трибунам. Рядом с ней шёл профессор Флитвик, который что-то объяснял группе когтевранцев, жестикулируя и то и дело подпрыгивая, чтобы его было видно.

- Мы сядем в первом ряду, - сказала Гермиона, когда они подошли к трибунам. - Я хочу видеть всё.

- Ты всегда хочешь видеть всё, - усмехнулся Рон, но в его голосе не было насмешки. Он тоже был напряжён.

Они поднялись по деревянным ступеням, которые скрипели под ногами, и заняли места в первом ряду. Отсюда был виден каждый уголок лабиринта. Высокие зелёные стены поднимались к небу, и в них угадывались тени, которые двигались внутри. Лабиринт казался живым - он дышал, шуршал и ждал.

Мириэль села на холодную деревянную скамью и посмотрела вниз, туда, где Гарри должен был появиться через несколько минут. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, и сжимала край мантии, чтобы скрыть дрожь.

Гермиона сидела рядом, её руки лежали на коленях, и она смотрела вперёд с той особенной напряжённостью, которая появлялась у неё перед экзаменами.

- Он справится, - сказала она, будто убеждая себя.

- Я знаю, - ответила Мириэль, но её голос прозвучал не так уверенно, как ей хотелось бы. - Конечно же он справится.

Трибуны постепенно заполнялись, и гул голосов становился всё громче, смешиваясь с шумом ветра, который гулял над лабиринтом. Мириэль сидела в первом ряду, сжимая край мантии так, что костяшки побелели, и смотрела вниз, где у входа в лабиринт собирались чемпионы. Она видела Гарри - его тёмные волосы, его бледное лицо, его руки, сжимающие палочку. Он стоял рядом с Седриком, Флёр и Крамом, и все они выглядели так, будто готовились к чему-то, что могло изменить их навсегда.

Людо Бэгмен вышел на небольшую платформу перед лабиринтом, и его голос, усиленный магией, разнёсся над трибунами, перекрывая шум толпы.

- Добро пожаловать на третье и последнее испытание Турнира Трёх Волшебников! - провозгласил он, и трибуны взорвались аплодисментами. - Сегодня наши чемпионы войдут в лабиринт, где их ждут опасности, загадки и испытания, которые проверят их смелость, ум и магические навыки.

Мириэль смотрела на Гарри, который стоял неподвижно, и внутри неё что-то дрожало. Она не знала, что её ждёт в ближайшие часы, но знала, что этот момент она запомнит навсегда.

- Правила просты, - продолжал Бэгмен, обводя рукой лабиринт. - Чемпионы должны пройти через лабиринт и первыми коснуться Кубка Огня. Внутри их ждут препятствия - магические существа, заклинания и ловушки, которые будут проверять их на прочность. Они не должны покидать лабиринт до тех пор, пока не найдут Кубок, и они не должны использовать помощь извне.

Трибуны снова загудели, и Мириэль услышала, как Рон, сидевший рядом, тихо выругался:

- Они что, хотят, чтобы он там умер?

- Не говори так, - резко сказала Гермиона, но в её голосе тоже слышалось напряжение.

Мириэль ничего не сказала. Она просто смотрела на Гарри, который стоял у входа в лабиринт, и чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Она хотела крикнуть ему что-то, но не могла. Слова застряли в горле.

- Итак, - сказал Бэгмен, и его голос стал серьёзнее, - по моему сигналу чемпионы войдут в лабиринт. Первыми входят Гарри Поттер и Седрик Диггори, затем Виктор Крам и, наконец, Флер Делакур. Да начнётся третье испытание!

Раздался сигнал, и Седрик с Гарри шагнули вперёд, исчезая за зелёными стенами лабиринта. За ними последовало и остальные участники.

Мириэль смотрела, как они входит в лабиринт, и её сердце замерло. Она не знала, что будет дальше, но знала, что будет ждать.

Трибуны затихли, когда чемпионы скрылись за зелёными стенами лабиринта. Гул голосов, который до этого наполнял воздух, постепенно стих, и наступила та особенная тишина, которая бывает только перед чем-то важным. Все смотрели на лабиринт, но смотреть было особо не на что. Высокие стены из живой изгороди скрывали всё, что происходило внутри, и только редкие шорохи да лёгкое движение листьев напоминали о том, что там, внутри, кто-то есть.

Мириэль сидела неподвижно, сжимая край мантии, и её взгляд был прикован к тому месту, где скрылся Гарри. Она не могла видеть его, но она чувствовала его присутствие - где-то там, за этими стенами. Она слышала, как Гермиона рядом нервно перебирает пальцами, как Рон что-то бормочет себе под нос, как близнецы Уизли перешёптываются о своих фейерверках, но она не обращала на них внимания. Её мысли были там, внутри лабиринта.

Чтобы хоть как-то занять себя, зрители начали разглядывать профессоров, которые расположились вдоль стен лабиринта. Они стояли на небольшом расстоянии друг от друга, готовые в любой момент прийти на помощь, если что-то пойдёт не так. Мириэль видела, как профессор МакГонагалл, строгая и сосредоточенная, пристально смотрела на одну из стен, будто пыталась увидеть сквозь неё. Рядом с ней стоял профессор Флитвик, который что-то тихо говорил ей, жестикулируя, и его голос тонул в общем шуме. Мадам Максим, величественная и спокойная, стояла чуть поодаль, и её глаза были прикованы к лабиринту. Даже Снейп, который обычно казался равнодушным ко всему, что не касалось его личных интересов, стоял неподвижно, сжимая палочку, и его лицо было напряжённым.

Мириэль заметила, что профессор Грюм тоже был среди них. Он стоял в тени, у самого края лабиринта, и его магический глаз вращался в разные стороны, сканируя пространство. Она видела, как он сжимает палочку, и в его позе чувствовалась та особая готовность к бою, которая появляется у человека, привыкшего к опасности.

- Они выглядят так, будто ждут чего-то, - тихо сказал Рон, наклоняясь к ней.

- Они ждут, - ответила Мириэль, не отрывая взгляда от лабиринта. - Мне кажется, что они предчувствуют, что случится что-то плохое.

Время тянулось медленно. Минуты казались часами. Зрители начинали нервничать, перешёптываясь и поглядывая на часы. Кто-то из младших курсов начал скучать, кто-то, наоборот, сжимал кулаки и смотрел на лабиринт с надеждой и страхом.

И вдруг, через полчаса, над лабиринтом появилась первая красная вспышка. Она была яркой и короткой, как сигнальная ракета, и её свет на мгновение окрасил небо в багровый цвет. Трибуны вздрогнули. Кто-то вскрикнул, кто-то поднялся с места, и по толпе пробежала волна беспокойства.

- Что это? - спросила Гермиона, и её голос дрожал.

Мириэль не ответила. Она смотрела на то место, где вспыхнула вспышка, и внутри неё всё сжалось. Она не знала, что это значит, но знала, что что-то пошло не так. Её руки дрожали, и она сжала их в кулаки, чтобы скрыть эту дрожь.

Профессора у стен лабиринта зашевелились. Мириэль видела, как МакГонагалл сделала шаг вперёд, как Флитвик поднял палочку, как Грюм повернулся к лабиринту, готовый к действию.

Но ничего не произошло. Вспышка погасла, и лабиринт снова затих, как будто ничего не случилось.

Мириэль сидела, не двигаясь, и чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Она не знала, что произошло, но знала, что это только начало.

Время тянулось мучительно медленно. Минуты складывались в часы, и каждый миг казался вечностью. Трибуны, которые вначале гудели от возбуждения, постепенно затихали, и напряжение становилось почти осязаемым. Зрители начали нервно переглядываться, и тихие голоса переросли в гул, в котором смешивались тревога и нетерпение. Прошло уже больше часа с тех пор, как чемпионы вошли в лабиринт, а никаких новых сигналов не было.

Мириэль сидела неподвижно, сжимая край мантии так, что пальцы онемели. Она не отрывала взгляда от зелёных стен, которые скрывали от неё всё, что происходило внутри. Она чувствовала, как внутри неё растёт глухое, тягучее беспокойство, которое не давало ей дышать полной грудью. Она хотела знать, что там, но боялась узнать.

- Долго, - сказал Рон, и его голос прозвучал глухо. Он сидел, наклонившись вперёд, и его лицо было напряжённым. - Слишком долго. Разве испытание не должно было закончиться быстрее?

- Последнее испытание всегда длится дольше, - ответила Гермиона, но в её голосе не было уверенности. Она смотрела на часы, которые висели на столбе у входа в лабиринт, и её пальцы нервно теребили край мантии.

- Да, но не так же, - возразил Рон. - Они уже должны были выбраться.

Мириэль ничего не сказала. Она просто смотрела на лабиринт и чувствовала, как внутри неё разрастается холод. Она не знала, что происходит там, но знала, что что-то не так. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

Вокруг них тоже начали волноваться. Кто-то из когтевранцев громко спросил, не случилось ли чего, и его голос потонул в общем гуле. Преподаватели на краю лабиринта тоже казались встревоженными. Мириэль видела, как профессор МакГонагалл отошла от стены и подошла к Людо Бэгмену, что-то тихо сказала ему, но тот только покачал головой и что-то ответил, жестикулируя.

- Они что-то скрывают, - сказал Рон, заметив этот разговор. - Они знают больше, чем говорят.

- Не придумывай, - сказала Гермиона, но в её голосе не было уверенности.

Мириэль смотрела на Грюма, который стоял у входа в лабиринт, сжимая палочку, и его магический глаз вращался с такой скоростью, что у неё закружилась голова. Он казался готовым к чему-то, и это пугало её больше, чем тишина лабиринта.

- Рон прав, - сказала она тихо, и её голос прозвучал глухо. - Это слишком долго. Гарри должен был выйти.

Они замолчали, и в этом молчании было больше, чем в любых словах. Мириэль сжимала руки в кулаки и смотрела на лабиринт, который молчал, как могила. Она не знала, что случится дальше, но знала, что этот день она запомнит навсегда.

Прошло ещё сорок минут. Сорок минут, которые растянулись в вечность. Мириэль перестала считать время. Она просто сидела, сжимая край мантии, и смотрела на зелёные стены лабиринта, которые молчали, как заговорщики. Гул голосов на трибунах становился всё громче, и в нём слышались нотки тревоги и нетерпения.

И вдруг кто-то закричал:

- Он вышел!

Мириэль резко подняла голову и увидела фигуру, которая появилась у выхода из лабиринта. Тёмные волосы, растрёпанные и взъерошенные. Знакомая походка. Гарри. Он шёл, но его шаги были медленными, почти неуверенными, и он не выглядел так, будто выиграл.

Трибуны взорвались аплодисментами. Кто-то кричал, кто-то свистел, кто-то хлопал в ладоши. Близнецы Уизли уже начали доставать свои фейерверки, готовясь к празднованию.

Но Мириэль не хлопала. Она смотрела на Гарри, и внутри неё что-то оборвалось. Она видела, как он идёт, как он сжимает что-то в руках, как его лицо бледное, почти белое. Она видела, как он спотыкается, как он падает на колени, и как из его рук выпадает тело.

Тело Седрика Диггори. Как он только умудрился донести его. Седник наверняка был тяжёлым.

Трибуны затихли. Аплодисменты стихли, как будто кто-то выключил звук. В наступившей тишине было слышно только, как ветер шевелит листья лабиринта и как кто-то из преподавателей кричит.

Мириэль почувствовала, как её сердце замерло. Она смотрела на Гарри, который стоял на коленях, сжимая тело Седрика, и не могла пошевелиться. Она не могла дышать. Она не могла думать.

- Гарри, - прошептала она, и её голос дрожал.

Гермиона рядом вскрикнула. Рон выругался. Кто-то из студентов закричал. Кто-то начал плакать.

Мириэль поднялась с места, не чувствуя ног, и побежала вниз по трибунам. Она слышала, как Гермиона зовёт её, как Рон кричит ей что-то, но она не останавливалась. Она бежала к Гарри, который стоял на коленях с телом Седрика в руках, и чувствовала, как мир рушится вокруг неё.

Она добежала до него и упала на колени рядом, не зная, что сказать. Она смотрела на тело Седрика, на его закрытые глаза, на его бледное лицо, и не могла поверить, что это происходит наяву. Она перевела взгляд на Гарри. Он смотрел в пустоту, и его глаза были пустыми, как у человека, который только что потерял всё.

- Гарри, - прошептала она. - Что случилось?

Он поднял на неё глаза, и в его взгляде было столько боли, что у Мириэль перехватило дыхание.

- Он вернулся, - сказал он, и его голос дрожал. - Волан-де-Морт вернулся.