Глава 9. Святочный бал
Был поздний вечер. За окнами комнаты девочек номер четыре завывал сильный ветер, и его протяжные стоны смешивались с тихим поскрипыванием старых каменных стен, которые, казалось, помнили не одно такое же холодное декабрьское ненастье. Снег бился в стёкла, но окна были зачарованы, и ледяные хлопья таяли, едва касаясь тёмной поверхности, оставляя после себя мокрые разводы, похожие на слёзы. В комнате было тепло, почти душно, и этот контраст с завывающей за окнами вьюгой создавал странное, почти уютное ощущение, которое никак не вязалось с тем, что творилось у Мириэль в душе.
Мириэль сидела на кровати, поджав под себя ноги, и светом волшебной палочки водила по страницам учебника зельеварения. Она давно уже не читала. Просто водила, водила, водила, чтобы занять руки и не думать о том, что творилось в голове. Свет палочки выхватывал из темноты отдельные слова: «корень мандрагоры», «настойка полыни», «тщательно перемешать до золотистого оттенка». Но глаза скользили по строчкам, не задерживаясь. Мысли были далеко, где-то там, где завывал ветер и кружились снежинки, которых она не видела.
Соседки давным-давно спали, тихо сопя в своих кроватях, укрывшись одеялами до подбородка. Лаванда Браун что-то бормотала во сне. Её губы шевелились, и временами она издавала тихие, почти жалобные звуки, похожие на всхлипы. Наверное, репетировала, как будет приглашать кого-то на бал, или переживала, что её никто не пригласил. Парвати Патил беспокойно металась по подушке, то и дело переворачиваясь с боку на бок, и её рука, высунувшаяся из-под одеяла, мелко вздрагивала, будто она с кем-то спорила во сне. Одна лишь Грейнджер спала так тихо, что хотелось подойти и проверить, жива ли она ещё. Гермиона лежала на спине, сложив руки на груди, как статуя, и её дыхание было таким ровным и бесшумным, что Мириэль невольно задерживала своё, прислушиваясь.
В комнате пахло сушёной лавандой. Лаванда вешала мешочки с цветами над своей кроватью, и этот запах, сладковатый и чуть приторный, смешивался с ароматом старых книг, которые лежали на тумбочке у Мириэль, и ещё чем-то едва уловимым, чем пахнут старые замки - пылью, деревом и чем-то неуловимо древним. Парвати распылила духи перед сном и не проветрила, и этот сладковатый аромат до сих пор висел в воздухе, создавая странную, почти уютную атмосферу, которая никак не вязалась с тем, что творилось у Мириэль в душе.
А Мириэль спать не хотелось, хотя она невероятно вымоталась за последние пару дней. Усталость навалилась тяжёлым одеялом, давила на плечи, заставляла веки тяжелеть, но сон не шёл. Мысли путались, возвращались к одному и тому же, заставляли прокручивать в голове бесконечные диалоги, которые никогда не случатся. Она уже перестала надеяться, что сегодня ей удастся забыться хотя бы на несколько часов.
Подумать только - до Святочного бала осталось каких-то два дня. А замок, ещё неделю назад казавшийся Мириэль тихим и даже немного мрачным, теперь превратился в какое-то нечто. Коридоры, по которым она привыкла ходить молча, никого не встречая, теперь были забиты стайками взвизгивающих девушек и растерянных парней, которые не знали, к кому подойти, как сказать и что делать, если тебе откажут.
Девушки собирались кучками и ходили небольшими стайками, пытаясь выцепить кого-нибудь из мальчиков, и их взгляды были такими цепкими, такими оценивающими, что Мириэль казалось, будто она попала на рынок, где торгуют не товаром, а людьми. Она не привыкла к такому. В Шармбатоне всё было иначе. Балы объявляли заранее, пары подбирались чуть ли не за месяц, и никто не бегал с горящими глазами по коридорам в поисках того, кто согласился бы составить компанию.
Последнюю неделю все только и говорили, что о бале. За завтраком, за обедом, за ужином, в библиотеке, в коридорах, даже в туалетах. Мириэль ловила обрывки разговоров, и в каждом из них звучало это слово. «Бал», «бал», «бал». Кто-то ходил радостный, уже предвкушая, как будет блистать со своим партнёром, как закружится в танце, как все будут смотреть только на них. Кто-то спешно пытался разучить хоть один танец, наступая на ноги соседям по гостиной, и эти несчастные соседи потом хромали до самой спальни, проклиная тот день, когда согласились помочь. А кто-то боялся вовсе остаться без пары.
Мириэль слышала, как две студентки её курса плакали в туалете на третьем этаже. Она зашла помыть руки и замерла у двери, услышав всхлипывания, которые эхом разносились по кафельным стенам, ударялись о белые плитки и возвращались обратно, усиленные и от этого ещё более жалобные. Они говорили о том, что их никто не пригласил, что они уродливые, что мальчики не обращают на них внимания. Мириэль тогда подумала, что ей повезло. Она хотя бы не переживает из-за таких глупостей.
Даже портреты на стенах активно обсуждали предстоящий бал, и Мириэль, проходя мимо, невольно прислушивалась к их разговорам. Кто-то из нарисованных колдуний с интересом наблюдал за суетой, перешёптываясь и показывая пальцами на особенно неудачные приглашения. Кто-то вспоминал свою молодость, свои балы, свои танцы, и голоса их становились мечтательными, почти грустными. А один старый маг в выцветшей мантии, как уверял портрет рядом, делал ставки на то, кто с кем пойдёт на предстоящее событие, и его нарисованная рука то и дело поднималась, записывая очередную догадку.
Сама Малфой относилась к Святочному балу с неким скепсисом, граничащим с полным равнодушием. Она уже была на нескольких балах, которые устраивали чистокровные семьи из священных двадцати восьми, и была уверена, что этот бал будет таким же скучным, таким же чопорным и таким же предсказуемым, несмотря на все ободряющие слухи. Те же танцы, та же музыка, те же фальшивые улыбки, те же разговоры ни о чём. Разве что декорации другие. В Шармбатоне балы были изысканными, но такими же выхолощенными. Она не ждала от этого вечера ничего особенного.
Но, к её удивлению, даже то, что она не проявляла никакого интереса, не останавливало желающих пригласить её.
Несмотря на то что Мириэль не интересовал предстоящий бал, представители противоположного пола оказывали ей внимание. И ещё какое. Девушка чувствовала себя так, словно оказалась на магловском рынке, где её хотят купить вместе с потрохами. Приглашения сыпались со всех сторон, и она даже не запоминала лиц тех, кто к ней подходил. Их голоса сливались в один сплошной гул, и Мириэль казалось, что она слышит не отдельных людей, а какую-то безликую массу, которая хочет от неё только одного.
К ней подходили слизеринцы, коих она посылала сквозь зубы. Во время отказа она даже не смотрела на человека, не удостаивала его взглядом. Стоило лишь глазом зацепить кусочек зелёного галстука или уловить надменную интонацию в голосе, как ответ материализовывался сам собой, холодный и колкий, как ледяной ветер за окном. «Нет», «Нет», «Нет» - это слово вылетало автоматически, не требуя ни размышлений, ни усилий, ни капли сожаления.
Она отказывала когтевранцам и пуффендуйцам, даже не вслушиваясь в их имена. Кто-то из них обижался, кто-то пожимал плечами и уходил искать другую пару, кто-то пытался настаивать, стоял перед ней, перекрывая путь, и уговаривал, уговаривал, уговаривал, пока Мириэль не приходилось прибегать к более жёстким формулировкам. «Я сказала нет», «Отстань», «Ты меня не расслышал?» - эти фразы тоже вылетали автоматически, и иногда она удивлялась собственной резкости, но ничего не могла с собой поделать.
Каким-то образом она даже умудрилась отказать Фреду Уизли, с которым была бы не против сходить на бал, просто чтобы позлить Люциуса, который непременно узнал бы об этом от Драко и в тот же миг лопнул бы от ярости, узнав, что его племянница танцует с «предателем крови». Эта мысль грела душу и вызывала лёгкую, почти детскую улыбку, которую Мириэль старательно прятала. Но Фред подошёл в тот момент, когда девушка находилась глубоко в своих мыслях, и машинально ответила «нет, спасибо». Она не слышала его шагов, не заметила, как он подошёл, не поняла, что это он. Просто услышала голос, поняла, что её снова приглашают, и отрезала привычное «нет».
Фред не стал настаивать. Он кивнул, улыбнулся. Но улыбка стала чуть менее яркой, чуть более грустной, чем обычно. Он ушёл, засунув руки в карманы. И только когда его шаги затихли в конце коридора, Мириэль поняла, что натворила. Она хотела догнать его, крикнуть, что не расслышала, что не это имела в виду, но что-то остановило. Как она объяснит, что отказывала всем подряд, но с ним пошла бы? Это будет выглядеть странно.
Утром, когда солнце ещё не пробилось сквозь тяжёлые шторы, Мириэль почувствовала, что кто-то трясёт её за плечо. Она попыталась отмахнуться, но рука настойчиво вернулась.
- Эй, Мириэль.
Она едва открыла глаза и увидела перед собой взлохмаченную голову Гермионы. Судя по всему, та улыбалась и проснулась довольно давно, отчего Мириэль тут же захотелось назвать её сумасшедшей. В комнате было ещё темно, за окном только начинало сереть, и обычные люди в такое время спали, а не будили подруг.
- Грейнджер, у нас каникулы, - простонала Мириэль, переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло на голову. Кажется, не спать полночи было ошибкой.
Гермиона нетерпеливо отмахнулась, обошла кровать и вновь уставилась на Мириэль, сложив руки на груди. Её волосы торчали в разные стороны, но сама она была полна энергии, будто выспалась за всю неделю вперёд.
- Ты в курсе, что послезавтра уже бал? - с интересом спросила она, садясь на край кровати. - А у тебя нет ещё пары.
Ну вот опять. Всю неделю Гермиона то и дело спрашивала, почему она не может дать кому-нибудь шанс. Некоторых личностей она считала вполне интересными и советовала попробовать с ними пообщаться. На что Мириэль категорически отвечала отказом, иногда более резко, чем следовало. Но Гермиона не обижалась. Она просто вздыхала и через день возвращалась к той же теме.
- У Гарри и Рона тоже нет пар, - напомнила Мириэль, приподнимаясь на локте и щурясь от утреннего света, который всё настойчивее пробивался сквозь шторы. - Почему бы не помочь им?
Мириэль едва заметно хихикнула, вспоминая неудачные попытки друзей пригласить на бал девчонок. Правда, у Гарри попытка была не такой уж и неудачной. Чжоу Чанг непременно бы согласилась, если бы Поттер подошёл к ней раньше, чем Седрик. Но он промедлил, и красивую когтевранку перехватили. Гарри теперь ходил мрачнее тучи и на все попытки Гермионы его подбодрить отвечал односложно.
А вот Рон, кажется, совсем не представлял, как нужно общаться с девушками. Он пытался пригласить на бал Флёр Делакур. На него успели подействовать чары вейлы, и он, не ведая, что творит, накричал на неё. А после, будто нечаянно вспомнив, что Гермиона тоже девочка, попытался пригласить и её. Но Грейнджер, обидевшись, отказалась и сообщила, что уже кое с кем идёт.
- Вы с Гарри могли бы пойти вместе, - продолжила настаивать Гермиона, садясь на кровать рядом с подругой и понижая голос до заговорщического шёпота. - Ты его знаешь, и вам должно быть легко вместе. Не надо будет притворяться, не надо будет волноваться. Просто два друга идут на бал. Что в этом плохого?
Мириэль едва не рассмеялась. Нет, конечно, она и правда могла пойти с Гарри на бал, но в последнее время Поттер начал её раздражать. Отчего-то у него появились от неё какие-то секреты. С Гермионой и Роном он говорил вполне спокойно, а когда на горизонте появлялась Мириэль, все трое замолкали и тут же переводили темы разговора.
- Вот чего я бы действительно не хотела, так оказаться в центре внимания, - ответила она, выползая из-под одеяла и потягиваясь. - Он же чемпион. А чемпионы открывают бал. Так что не пойду. А с кем ты идёшь?
На вопрос Гермиона предпочла не отвечать. Слегка покраснев, она тут же слезла с кровати подруги и сделала вид, что поправляет покрывало.
- Грейнджер, только не говори, что идёшь с кем-то со Слизерина, - вмешалась в разговор вышедшая из душа Парвати. Она вытирала волосы полотенцем и с любопытством смотрела на Гермиону.
Слова Парвати были довольно смешными. По крайней мере такими они показались Гермионе, которая улыбнулась, едва услышав их.
- Ага, - беззаботно отозвалась она. - С Драко Малфоем.
Мириэль едва не поперхнулась водой, услышав имя своего двоюродного брата.
- Ты так не шути, - продышавшись, сказала Мириэль, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Если мой братец проклинает тебя лишь на словах, то его отец проклинает сразу же.
Гермиона едва заметно улыбнулась и выскользнула из комнаты, так и не ответив на вопрос одногрупниц.
- Как думаешь, она правда идёт с кем-то со Слизерина? - поинтересовалась Лаванда, поднимая голову от подушки.
Мириэль пожала плечами. Если это и правда, то это явно рехнувшийся слизеринец.
- Навряд ли, - ответила она наконец. - Мне кажется, скорее с кем-то из Когтеврана. Там же учатся одни умники.
До бала оставался один день, и напряжение в замке достигло своего пика. Мириэль же всё также старалась избегать больших скоплений людей, хотя интерес к ней постепенно утих. Кажется, все резко решили, что она идёт на бал с Гарри.
- Вот черт, - пробормотала Мириэль, сидя в библиотеке на следующий день. Она сидела в самом дальнем углу, спрятавшись за стеллажами от посторонних глаз, и надеялась, что её никто не найдёт. - Если появлюсь на балу с кем-нибудь другим, опять появятся новые слухи.
Новых слухов она не хотела. Если уж можно было стерпеть всё то, что было в то время, когда все думали, что она встречается с Гарри, то подобное - нет. Едва ли она была способна выдержать ещё одну волну сплетен.
- Привет.
Мириэль едва заметно вздрогнула, услышав за спиной знакомый голос. Обернувшись, она заметила Гарри, который неуверенно топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, и его волосы торчали ещё больше обычного.
- Привет, - улыбнулась Мириэль и отодвинула свободный стул. - Как дела?
За сегодняшний день она не видела Гарри ни разу. Тот где-то пропадал с Роном, а она своё время проводила с Лавандой и Парвати, которые интересовались у неё, что лучше надеть на бал и какую причёску сделать.
- Отлично, - натянуто отозвался Гарри и уставился куда-то в сторону, будто рассматривал книжные корешки на дальней полке. - Сделала домашку на следующий семестр?
- Да, - ответила Мириэль, откладывая учебник и закрывая тетрадь. - Снейп задал ужасно сложное сочинение. Думала, не расправлюсь с ним до конца седьмого курса.
Гарри едва заметно улыбнулась. Конечно, отношение Снейпа к Мириэль было столь же отвратительным, как и к нему, но всё равно было приятно, что их объединяет эта маленькая проблема.
- Решила, с кем пойдёшь на бал? - поинтересовался Гарри, садясь на стул напротив. - Я вот хотел пригласить Парвати, но она идёт с кем-то из студентов Шармбатона. Зато удалось найти пару Рону. Он идёт с её сестрой Падмой.
Так вот почему Гарри и Рона почти целый день не было в гостиной. Возомнив себя сыщиками, они старались найти себе партнёрш, и эта затея частично увенчалась успехом.
- Нет, я никого не нашла, - сказала Мириэль, пожимая плечами. - Всем отказала.
Глаза Гарри округлились от удивления.
- Всем? - недоверчиво переспросил он. - Много было желающих?
Мириэль усмехнулась, вспоминая бесконечную череду приглашений.
- Достаточно, чтобы я сбилась со счёта, - ответила она, откидываясь на спинку стула. - Слизеринцы, когтевранцы, пуффендуйцы. Даже один староста с четвёртого курса пытался меня пригласить, пока я не посмотрела на него так, что он убежал.
Гарри рассмеялся, и этот смех был таким искренним, таким свободным, что Мириэль невольно улыбнулась в ответ. Она давно не слышала, чтобы он так смеялся.
- А что насчёт близнецов? - спросил он, чуть склонив голову набок. - Фред и Джордж не пытались?
- Фред пытался, - вздохнула Мириэль, и её голос стал чуть тише, почти печальным. - Но я была в своих мыслях и отказала ему машинально. А потом было поздно что-то менять.
- Жаль, - сказал Гарри. - Вы бы хорошо смотрелись вместе.
Мириэль пожала плечами, не зная, что ответить. Ей действительно было жаль, но признаваться в этом не хотелось.
- Слушай, - сказал Гарри, и его голос стал вдруг серьёзным. Он откашлялся, поправил мантию, провёл рукой по волосам и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. - Я, конечно, понимаю, что ты всем отказала. Но может... может, пойдём на бал вместе? Ну... как друзья. Просто чтобы не сидеть одним.
Мириэль удивлённо подняла бровь. Она не ожидала этого. Гарри смотрел на неё с надеждой и лёгкой неуверенностью, и она поняла, что он боится отказа.
- А ты не хочешь пригласить кого-то другого? - спросила она. - Может, найдётся какая-нибудь девушка, которая согласится пойти с чемпионом.
- Не хочу, - отрезал Гарри. - Я устал от этих игр. Давай просто сходим вместе. Никто никому ничего не должен. Просто два друга идут на бал.
Мириэль задумалась. Она смотрела на него, на его усталые глаза, на его взъерошенные волосы, на то, как он нервно сжимал край мантии. С ним не нужно было притворяться. Он не смотрел на неё как на обузу или как на способ приблизиться к Поттеру.
- Хорошо, - сказала она наконец. - Пойдём.
- Отлично, - Гарри облегчённо выдохнул, и его плечи опустились. - Ты спасла меня от позора. Я так и представил, что танцую один или с каким-нибудь приведением.
- Не благодари, - усмехнулась Мириэль. - Ещё пожалеешь.
- Не пожалею, - твёрдо сказал Гарри.
За три часа до бала в комнате девочек Гриффиндора царил настоящий хаос. Лаванда Браун, закутанная в полотенце, носилась между кроватями, пытаясь найти туфли, которые куда-то исчезли. Парвати Патил спорила с сестрой по совиной почте, какой длины должно быть платье, и её голос то и дело повышался до визга. Две третьекурсницы в соседней комнате никак не могли поделить зеркало и шипели друг на друга, как рассерженные кошки. Кто-то уронил пудру, и белое облачко осело на прикроватных тумбочках, придавая комнате вид заброшенной фабрики.
Мириэль сидела на своей кровати и наблюдала за этой суетой со стороны. Она не привыкла к такому. У неё никогда не было подруг, с которыми можно собираться на бал. Она не знала, что говорить, как себя вести, куда смотреть. Она просто сидела и ждала.
Гермиона, которая уже успела привести себя в порядок, заметила её отстранённость, подошла и села рядом.
- Ты как? - спросила она, и в её голосе было столько тепла, что Мириэль почувствовала, как внутри оттаивает что-то холодное.
- Нормально, - ответила Мириэль, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Просто... это всё новое. Сама понимаешь, раньше друзей у меня не было.
- Ты не одна, - сказала Гермиона, беря её за руку. - Помни об этом.
Мириэль кивнула, но ничего не ответила. Едва ли сейчас стоило что-то говорить. В любую секунду мог вновь подняться гул голосов.
Когда суета немного утихла, Мириэль закрылась в ванной. Наскоро приняв душ Малфой рассматривала себя в зеркале.В руке она держала баночку с выпрямляющим бальзамом, который использовала каждое утро, чтобы выглядеть «как Малфой».
Она посмотрела на себя в зеркало. Мокрые волосы уже начинали завиваться у кончиков, и эти первые кудряшки, выбивающиеся из мокрой гладкости, казались ей символом чего-то большего.
Отчего-то неожиданно вспомнились слова профессора Макгонагалл, которая как бы невзначай упомянула, что она похожа на своего отца.
Вспомнила свои сны. Женщину с браслетом из костей. Пустые коридоры. Чёрные глаза. В тех снах у неё были распущенные волосы. Она не прятала их. Не боялась.
«Что, если я всю жизнь прятала не волосы? - подумала она. - Что, если я прятала себя?»
Она опустила баночку на полку и не стала её открывать. Лучше уж быть похожей на отца, которого она никогда не видела, но в тайне мечтала встретиться, чем быть похожей на людей, которые не ценили ее как человека.
Вместо этого она высушила волосы полотенцем, потом лёгким заклинанием, и посмотрела на себя снова. Кудри лежали мягкими волнами, обрамляя лицо. Она выглядела иначе. Давненько она не видела себя такой.
Она собрала волосы в красивую причёску. Не тугую, свободную, с несколькими прядями, выбившимися по бокам. Это было не то, что она носила обычно. Казалось с кудрями она стала красивее. Потерялась холодность во взгляде, а черты лица стали более мягкими.
Когда Мириэль вышла из ванной, Гермиона замерла с заколкой в руках.
- Ты... - начала она и замолчала.
- Что? - спросила Мириэль, чувствуя, как внутри поднимается неловкость.
Малфой знала, что Гермиона увидела ее кудри и не знала, как та отреагирует. Обычно Грейнджер не особо скупилась на эмоции. Если уж на то пошло, то она была довольно шумной, но сегодня девушка вела себя по-другому. Она молчала и это напрягало Мириэль.
- Ничего, - быстро сказала Гермиона, но в её глазах мелькнуло что-то вроде восхищения. - Ты просто... выглядишь иначе. Ты завила волосы?
- Я кудрявая с рождения, - сказала Мириэль, пожимая плечами, будто это ничего не значило. - Просто выпрямляла волосы специальным бальзамом.
- Тебе идёт, - тихо сказала Гермиона.
Мириэль не ответила. Она подошла к Гермионе, взяла у неё расчёску, задумчиво разглядывая шевелюру Гермионы.
- Дай помогу, - сказала она. - С твоими волосами тоже можно что-то сделать.
Гермиона хотела возразить, но Мириэль уже начала втирать свой бальзам в её непослушные пряди. Через десять минут волосы Гермионы, обычно пушистые и взъерошенные, лежали гладкими блестящими волнами.
- Ты волшебница, - прошептала Гермиона, глядя на себя в зеркало.
- Это не я, а мой бальзам, - усмехнулась Мириэль.
За час до бала Мириэль и Гермиона сидели на кровати и поправляли последние детали. Мириэль заправила выбившуюся прядь подруге за ухо и вдруг спросила:
- Гермиона, знаю, что ты говорила, мол, не скажешь с кем пойдёшь на бал, но может для меня сделаешь исключение? - спросила Мириэль.
Гермиона замерла, застенчиво опустив глаза в пол.
- Мне кажется это Крам, - решительно объявила Мириэль.
Гермиона смущённо улыбнулась и отвела взгляд.
- Откуда ты знаешь? - тихо спросила она. В ее голосе слышались едва заметные нотки удивления
- Догадалась, - пожала плечами Мириэль. - Ты слишком таинственно себя вела последние дни.
- Да, это правда, - сказала Гермиона, и её щёки порозовели. - Мы познакомились в библиотеке. Он подошёл ко мне, когда я читала «Квиддич сквозь века». Сказал, что это его любимая книга.
- И ты поверила? - усмехнулась Мириэль.
- Он цитировал её от корки до корки, - Гермиона улыбнулась шире. - К тому же он... не такой, как кажется. Он тихий. И немного неуклюжий. В хорошем смысле. А потом, через несколько дней, он пригласил меня на бал. Прямо в библиотеке, между стеллажами с книгами по рунологии.
- Романтично, - заметила Мириэль.
- Он очень старается, - сказала Гермиона, и её глаза блестели. - Он даже выучил несколько фраз на французском, потому что я сказала, что хотела бы выучить этот язык.
Мириэль смотрела на неё и думала о том, как странно устроен мир. Гермиона, которая всегда казалась такой серьёзной и рассудительной, сейчас светилась изнутри, как свеча в тёмной комнате.
- Ты счастлива? - спросила Мириэль, неожиданно вспомнив, как еще в ноябре подруга отзывалась о Краме со скепсисом, не понимая, что все в нем нашли.
Гермиона подняла глаза и слегка пожала плечами. На самом деле она сама не знала что чувствует. Для нее все это было противоречиво.
- Кажется, да, - ответила Гермиона, и в её голосе было столько искренней радости, что Мириэль невольно улыбнулась, глядя на подругу.
Она не стала говорить ничего лишнего, никаких пафосных фраз о том, что та заслуживает счастья, потому что это всегда звучало фальшиво и неуместно. Вместо этого Мириэль просто сжала ладонь Гермионы и сказала, глядя ей прямо в глаза:
- Тогда иди и танцуй с ним. Весь вечер, не отпускай ни на минуту.
- А ты? - спросила Гермиона, и её пальцы ответили на пожатие. - Ты же идёшь с Гарри.
- Мы просто друзья, - ответила Мириэль, и эти слова вылетели быстрее, чем она успела их обдумать, потому что внутри неё вдруг кольнуло что-то странное, чему она не хотела давать название.
- Знаю, - мягко сказала Гермиона, и в её голосе не было ни капли насмешки, только спокойное понимание. - Но кто знает. Может вы станете не просто друзьями?
Мириэль ничего не ответила, потому что не знала, что сказать, и не была уверена, хочет ли вообще искать ответ на этот вопрос. Она отвернулась к окну, где за тёмным стеклом кружились снежинки, и сделала вид, что внимательно их рассматривает, хотя на самом деле видела только собственное смутное отражение.
Гарри ждал Мириэль у входа в Большой зал, и его выдавало нервное движение - он то и дело поправлял воротник мантии, который и так сидел идеально, и беспокойно оглядывался на лестницу, откуда должны были спускаться девушки. Он старался не показывать волнения, но это плохо получалось, потому что внутри у него всё дрожало от предвкушения и страха одновременно.
Когда Мириэль наконец появилась, он замер и, кажется, забыл, как дышать.
Тёмно-зелёное платье из мягкого бархата с серебряной вышивкой по рукавам и подолу сидело на ней так, будто было сшито специально для неё. Её кудри, которые она всегда так старательно прятала, свободно падали на плечи, обрамляя лицо и мерцая в свете факелов, а в глазах, отражая бесчисленные огоньки, плясали золотистые искры.
- Ты... - начал он, но голос его предательски дрогнул, и он запнулся, не зная, как закончить фразу.
- Что? - спросила Мириэль, и он заметил, что она нервничает не меньше его: её пальцы теребили край рукава, а губы были плотно сжаты, будто она боялась сказать лишнее. - Прическа испортилась?
- Ничего, - сказал он, наконец справившись с собой, и протянул ей руку. - Пойдём.
Она взяла его руку, и они вошли в зал, и первое, что поразило Мириэль, было убранство, которое она никогда не видела даже в самых роскошных особняках чистокровных семей.
Большой зал был украшен серебром и голубым льдом, и это сочетание создавало ощущение холодной, но при этом торжественной красоты. Стены были задрапированы серебристой тканью, которая мягко мерцала при свете тысяч свечей, отражаясь в ледяных скульптурах, выстроившихся вдоль стен, словно безмолвные стражи праздника. Между колоннами порхали крошечные феи с крошечными фонариками, рассыпая вокруг золотистую пыльцу, которая оседала на плечах гостей и таяла, оставляя за собой лёгкий, едва уловимый аромат весны. С потолка, зачарованного на чистое звёздное небо, падали искусственные снежинки, и они таяли, едва касаясь волос, оставляя после себя ощущение праздника, которое не портила даже суета вокруг.
Тысячи свечей парили в воздухе, отражаясь в ледяных узорах на стенах, и от этого света казалось, что сам зал дышит, пульсирует в такт музыке, которая лилась откуда-то сверху, заполняя каждый уголок мягкой, обволакивающей мелодией. Гости в нарядных мантиях и платьях кружились в танце, смеялись, пили из бокалов, и воздух был наполнен ароматами духов, вина и жареного мяса, и этот запах смешивался с чем-то ещё - с предвкушением, с радостью, с тем особенным чувством, которое бывает только в такие вечера.
Они сели за столик, взяли закуски и напитки, и Мириэль смотрела на танцующие пары, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Она не привыкла к таким мероприятиям, потому что в Малфой-мэноре балы были холодными и чопорными, где каждый шаг был выверен, а каждая улыбка фальшива, и никто не смеялся просто так, от души. Здесь же, в Хогвартсе, всё было иначе - живее, настоящее, и это открытие заставило её улыбнуться.
Музыка заиграла снова, на этот раз медленнее, и Гарри, поколебавшись мгновение, повернулся к ней.
- Хочешь потанцевать? - спросил он, и в его голосе слышалась лёгкая неуверенность, будто он боялся отказа.
Мириэль посмотрела на него. Он сидел рядом, сжимая в руках бокал, и его лицо в свете свечей казалось усталым, но в глазах горели тёплые искорки. Она вспомнила, как они договаривались идти на бал просто как друзья, и подумала, что, наверное, это неплохая идея - хотя бы раз в жизни сделать что-то просто так, без оглядки на слухи и чужие взгляды.
- Хорошо, - сказала она, вставая и протягивая ему руку.
Гарри поставил бокал на стол и повёл её в центр зала. Он не был искусным танцором - его движения были немного резкими, а шаги сбивались с ритма, - но Мириэль не обращала на это внимания. Она и сама танцевала не лучше, потому что в Шармбатоне балы были редкими, а дома, у Малфоев, она старалась сделать все возможное, чтобы избежать уроков по танцам.
Они двигались медленно, стараясь не наступать друг другу на ноги, и Мириэль поймала себя на мысли, что ей хорошо. С Гарри не нужно было притворяться, не нужно было бояться, что он осудит или высмеет. Он просто держал её за талию, а она положила руки ему на плечи, и в этом было что-то уютное, почти домашнее.
- Ты хорошо танцуешь, - сказал Гарри, и она не поняла, шутит он или говорит серьёзно.
- Ты врёшь, - усмехнулась она. - Я наступила тебе на ногу три раза.
- Четыре, - поправил он, и она рассмеялась.
Гарри смотрел на неё и вдруг заметил, как в свете свечей её лицо становится мягче, а кудри отливают золотом. Она не улыбалась той холодной, вежливой улыбкой, которую носила в школе, а смеялась искренне, свободно, и это меняло её до неузнаваемости. Он поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд.
Когда танец закончился, они вернулись за стол, и Мириэль почувствовала, что щёки у неё горят. Она взяла бокал с тыквенным соком и сделала большой глоток, чтобы скрыть смущение.
Гермиона появилась через несколько минут в сопровождении Виктора Крама, и Мириэль с гордостью подумала, что это она помогла подруге так преобразиться: голубое платье сидело идеально, волосы блестели, и сама Гермиона выглядела так, будто светилась изнутри. Крам, обычно суровый и хмурый, сегодня казался непривычно мягким, почти застенчивым, и это так не вязалось с его образом на поле, что Мириэль невольно улыбнулась, заметив, как он осторожно держит Гермиону за руку.
Рон проводил их взглядом, полным ревности, но ничего не сказал, только сильнее сжал бокал и отхлебнул тыквенного сока, а Падма, сидевшая рядом, отвернулась и сделала вид, что рассматривает убранство зала.
Чемпионы открыли бал, и Мириэль смотрела, как Крам ведёт Гермиону, как Седрик кружится с Чжоу, как Флёр танцует с кем-то из Когтеврана, и в этом кружении она вдруг почувствовала себя частью чего-то большого.
Потом музыка сменилась, и к ним подошли Фред и Джордж, и Мириэль заметила, что Фред смотрит на неё с той самой озорной улыбкой, которая всегда её обезоруживала.
- Ну что, красавица, - сказал он, протягивая ей руку. - Ты уже отказала мне один раз. Может, сегодня мне повезёт больше?
Мириэль посмотрела на него. Его глаза блестели, на губах играла привычная озорная улыбка, и она вдруг поняла, что очень хочет сказать «да». Она бросила быстрый взгляд на Гарри, но тот лишь кивнул, давая понять, что не против.
- Я как оказывается умею танцевать, - ответила она, принимая руку Фреда. - Так что не надейся, что я буду наступать тебе на ноги.
- Жаль, - усмехнулся Фред. - Я так рассчитывал на твою неуклюжесть.
Они вышли на середину зала, и Мириэль почувствовала, как напряжение отпускает. С Фредом было легко, потому что он не смотрел на неё как на «девчонку Малфоев» и не задавал лишних вопросов. Он просто шутил, улыбался и вёл её в танце, и она забыла, что когда-то боялась этого вечера.
Когда заиграла популярная группа, Фред закружил её быстрее, и Мириэль, запрокинув голову, рассмеялась - искренне, свободно, не заботясь о том, кто на неё смотрит. Её кудри рассыпались по плечам, блестя в свете свечей, и она чувствовала себя почти счастливой.
Гарри сидел за столом и смотрел на неё, не отрываясь. Он видел, как она смеётся, как её глаза горят, как она кружится в танце с Фредом, и вдруг что-то щёлкнуло у него в голове, какая-то деталь, которая до этого ускользала от его внимания.
Её профиль, подсвеченный тысячами свечей. Кудри, рассыпавшиеся по плечам. Линия подбородка, такая же, как у человека, которого он видел не единожды в фотоальбоме подаренным Хагридом.
Она была похожа на Сириуса. Не просто отдалённо напоминала, не «может быть, если присмотреться», а была похожа до боли, до дрожи в пальцах. Те же кудри, та же улыбка, тот же изгиб бровей. Гарри смотрел на неё и не мог отвести взгляд, потому что вдруг увидел в ней не Малфоя, не приёмную дочь Люциуса, а кого-то другого - того, кто смеялся на старых фотографиях, кто держал его на руках, когда он был совсем маленьким.
«Она его дочь», - подумал Гарри, и эта мысль ударила его с такой силой, что он чуть не встал из-за стола. «Она точно его дочь».
Когда танец закончился, Мириэль вернулась к столику, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, и рухнула на стул рядом с Гарри.
- Ты чего такой задумчивый? - спросила она, заметив, что он смотрит на неё странно, будто видит впервые.
- Ничего, - ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. - Просто... ты сегодня красивая.
- Ты уже говорил, - усмехнулась она.
- Знаю, - ответил он и отвернулся, чтобы она не заметила его взволнованного лица.
Он не сказал ей о своей догадке. Не сейчас, не здесь, когда вокруг было столько людей и музыки. Но он твёрдо решил, что завтра же напишет Сириусу. Он должен узнать правду, чего бы это ему ни стоило.
Бал закончился поздно, когда свечи уже догорали и их свет стал тусклым, почти не разгоняющим темноту. Гарри и Мириэль возвращались в гостиную, и в коридорах никого не было, только их шаги гулко отдавались от каменных стен.
- Спасибо, - сказал Гарри, когда они остановились у портрета Полной Дамы.
- За что? - спросила Мириэль, и её голос прозвучал тише, чем обычно.
- За то, что пошла со мной. Ты сделала этот вечер лучше.
Она посмотрела на него долгим взглядом, и он не знал, о чём она думает.
- Ты тоже, - ответила она наконец. - Спокойной ночи, Гарри.
- Спокойной ночи, Мириэль.
Она скрылась за портретом, а Гарри остался стоять в коридоре, глядя на закрывшийся портрет, и чувствовал, как внутри него растёт уверенность, которую не могли поколебать никакие сомнения.
Он прошёл в гостиную, где у камина сидели Гермиона и Рон, и опустился в кресло, не говоря ни слова.
- Ну как? - спросила Гермиона, и в её голосе слышалось искреннее любопытство.
- Ничего, - ответил он, глядя на огонь. - Послушайте... у меня есть одна мысль. Мне кажется, Мириэль похожа на Сириуса.
Рон, который уже успел налить себе тыквенного сока и теперь грел бокал в руках, поперхнулся и закашлялся, вытирая подбородок тыльной стороной ладони.
- Ты чего? - спросил он, когда кашель утих. - Ты совсем с ума сошёл, Поттер? Она же Малфой.
- Она не Малфой, - возразил Гарри, и в его голосе прозвучала твёрдость, которой он сам от себя не ожидал.
- Она носит их фамилию, - отмахнулся Рон, отхлебнув ещё глоток. - Ты просто хочешь, чтобы это было правдой. Чтобы она была кем-то особенным.
- А если это правда? - тихо спросил Гарри, и этот вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. - Я все время пытался понять, кого она мне напоминает и сегодня вспомнил. Понимаете, когда я сегодня перекрывал сундук, то оттуда выпало несколько фотографий родителей. Она очень сильно походит на своего отца.
Гермиона, которая до этого молчала и только крутила в руках край мантии, покачала головой, и в её глазах мелькнуло сомнение.
- Гарри, я понимаю, что ты хочешь найти какую-то связь, - сказала она осторожно, подбирая слова. - Но это маловероятно. Ни у кого из Блэков не было детей. Понимаешь, существует много книг о связанных двадцати восьми. Фамилия Сириуса среди них тоже есть и книг отдельно посвященных фамилии Блэк в Хогвартсе около пяти. Ну так вот. Род Блэк закончен на Сириусе и его брате. У обоих не было детей. Оба не женаты.
- Может, он не знал? - предположил Гарри, и эта мысль, пришедшая ему в голову только сейчас, показалась ему одновременно и пугающей, и обнадёживающей. Сириус ведь действительно мог не знать о наличии дочери.
- Тогда откуда она взялась? - спросил Рон, и в его голосе слышалась лёгкая насмешка. - Поттер, ты просто перегрелся на танцполе, вот и всё.
Гарри хотел возразить, хотел сказать, что он не ошибается, что он чувствует это каждой клеточкой своего тела, но слова застряли в горле. Он смотрел на огонь, который медленно умирал в камине, и думал о том, что доказательств у него действительно нет. Пока нет.
Но они появятся. Он сделает всё, чтобы они появились.