bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

План сработал. До смешного просто и быстро. Для маньячины это обычная прогулка, но для бедняги это глоток свободы, а возможно и новое продвижение в другом плане под названием «побег».

Виннице стояла перед зеркалом, наблюдая за тем, как чужие руки натягивают на неё тёплые и широкие штаны с дурацкими подтяжками, которые делали её похожей на ребёнка, нарядившегося прямиком на утренник в детский сад. Может всё-таки ударить камнем по затылку и сбежать? Смешно. Здесь мёртвая зона (Анастасия поняла это в предыдущей попытке побега), ни души на километры вокруг.

— Вот так, — раздалось сзади, после чего чужие пальцы ловко застегнули чёрную пуговицу на таких же чёрных штанах. — Теперь холод тебе не страшен.

Мужская ладонь скользнула меж её бёдер, полностью накрывая, но не пошлым жестом, вовсе нет! В этом было больше заботы нежели чего-то дурного. Ну, так думал хотя бы Пятый, потому что Ная лишь закатила глаза. Эйдан словно укутывал её не от холода, а от всего мира. При других обстоятельствах Виннице наверное забилась бы, закричала, стала вырываться, но сейчас логика, холодная и липкая, нашёптывала «не надо». Девушка улыбнулась собственному отражению в небольшом зеркальце и накрыла руку Пять своей.

— Ты такой заботливый у меня.!

Слова дались с трудом из-за того, что рвотный спазм подкатил к горлу, обжигая желудочной кислотой, но пришлось скривиться, подавив позыв ради шанса увидеть небо и вдохнуть воздух, который не пропах им. Если Ная не выйдет из этого склепа хотя бы на некоторое время, то сдохнет. Если не от цинги, то от бесконечного, выматывающего секса! Выбор невелик, но прогулка уже являлась победа.

— Конечно! — в его голосе послышалась дурацкая, почти детская гордость, из-за чего девушка смешно подвигала носом. — Я же мужчина!

Тюремщик отошёл, чтобы натянуть на беднягу уже свитер. Толстый, колючий; отвратительная вещь. Виннице силой заставила себя не думать, чьи вещи он на неё напяливает. Молчит и не злится? Ну и хорошо. Пусть возится, кутает, пусть делает что хочет! Главное без агрессии.

— Подними руки, мышка.

Она послушалась, запоздало вскинув конечности вверх, и закусила губу, наблюдая за усердным старанием парня. Эйдан старательно заправлял каждую складку свитера в тёплые штаны, разглаживая и притирая ткань к ткани. Две пары носков на ногах. Мамик в детстве так же собирала её... Мысль о матери кольнула под сердцем тоскливой иглой, после чего Анастасия почувствовала, как уголки губ предательски ползут вниз. Ная попыталась представить лицо родного человека и не смогла. Пустота. Абсолютная, звенящая пустота в голове. Снова не получилось вспомнить... Что же это такое?! Не порядок, не порядок, не порядок!

Пятый закончил возиться со складками, оттянул горловину свитера, похлопал пленницу по плечу и замер, заметив выражение её лица.

— Ты чего, милая Ная? — голос тихий, почти ласковый. Его тонкие, бледные пальцы коснулись девичьих губ, приподнимая уголки в подобие улыбки. Искусственная улыбка совершенно не шла. — Мы же идём гулять, ты должна радоваться! Я сам теперь хочу пройтись с тобой. Наверное это действительно будет здорово.

Девушка кивнула, застыв с навязанным выражением лица. Парень же немного отошёл назад и окинул Виннице оценивающим взглядом со всех сторон, оставаясь довольным проделанной работой. Кивок головой самому себе прекрасно «сказал» об этом. Пока Пять возился с обувью в прихожей, Анастасия отошла в спальню и нырнула в ящики трюмо. Нужен крем, или хотя бы вазелин на крайний случай. Губы и так потрескались в этой конуре, а на морозе превратятся в один сплошной саднящий рот. Первый ящик. Второй. Третий. Малиновая помада, тени, кисти — всё, что Пятый когда-то «покупал» для Долорес. Для куска пластика, который теперь гниёт в другой комнате. В груди неприятно защемило. Он так заботился о ней. О манекене. Ная мотнула головой, отгоняя глупую бессмысленную ревность к неодушевлённому предмету, и открыла следующий ящик.

Ступор.

— Что это? — одними губами прошептала Виннице, обернувшись через плечо. Пятый всё ещё копошился в прихожей, потому Ная смело перевела взгляд обратно на содержимое ящика.

Книга. Даже можно сказать энциклопедия. Присутствовало некоторое количество закладок, загнутые страницы и потрепанный бордовый корешок. Анастасия взяла её в руки, чувствуя, как под пальцами шелестят страницы. Откровенная иллюстрация на развороте не оставляла простора для фантазий. Бедняга истерично хмыкнула. Ну хоть подготовился, и на том спасибо. Всё лучше, чем методом тыка, верно, Пятый?

Книга с глухим стуком упала обратно в ящик. Анастасия задвинула его так быстро, что едва не прищемила пальцы. Псих готовился к этому, знал, что когда-нибудь они займутся таким. Грёбаный мудак! Начитался всякой ерунды, насмотрелся картинок и теперь возомнил себя профи. Как смотреть юноше в глаза теперь? Как делать вид, что всё нормально? Головокружение накатило внезапно, потому Ная опёрлась руками о комод, пытаясь унять дрожь в коленях. Успокойся, идиотка! Скорее всего парень читал её намного раньше. Тогда, когда Долорес была основной целью домогательств. Может для неё и старался, косметику покупал, ухаживал. Виннице поняла, что запуталась окончательно. Если он драл этот чёртов манекен, значит, знал азы задолго до неё, практиковал на пластике. Какие там ещё у идиота были основы?!

— Хватит! — выдохнула пленница, отшатываясь от трюмо и комода. Штаны громко зашуршали при активном шаге, ткань тёрлась о ткань с неприятным звуком. Она схватила первый попавшийся тюбик с поверхности столика, выдавила крем на палец и кое-как размазала по губам. Хуже уже не будет, даже если крем для пяток.

— Мышка?

Голос ударил по нервам, как пощёчина. Виннице дёрнулась и резко обернулась. Пятый стоял в дверном проёме, полностью одетый, и внимательно смотрел на неё.

— Ты что там? Прихорашиваешься для меня? — в его тоне сквозило любопытство, смешанное с лёгким нетерпением.

— А, — Анастасия моргнула, лихорадочно подбирая слова. — Д-да, да, конечно. Я же должна быть красивой, не так ли?

Он нахмурился и чуть склонил голову набок, скрестив руки на груди. Взгляд потемнел, стал тяжелее, словно Эйдан не поверил в это. Хотя, по сути, ничего такого не произошло.

— Пять?

— Очень, мышка, — ответ прозвучал слишком быстро, как-то сухо. — Пошли давай. Ну, быстрее!

Юноша развернулся и вышел из комнаты, даже не взглянув на девушку.

— Да иду я! Иду, — пробурчала Ная себе под нос. Вот так «без ума» от неё, вот так любовь до гроба! Если бы он правда её «любил», побег бы был невероятно простым делом, а так одни вопросы без ответов. Игра в казино, где ставка её жизнь, а правила пишет психопат с энциклопедией полового воспитания в ящике.

В коридоре Пятый держал её временную куртку. Тёплую, великоватую в плечах, намекая на то, чтобы Виннице подошла и вновь послушно встала. Анастасия натянуто улыбнулась, принимая одежду. Это начинало бесить. Она не безрукая, умеет одеваться сама, но спорить с ним — как гадать на кофейной гуще. Никогда не угадаешь, когда чашка разобьётся о твою голову, ха-ха-ха.

— Я тут подумал, — заговорил тюремщик, поправляя на ней воротник. — Отведу тебя в одно место. Мне там очень понравилось, к тому же для дома можно кое-что там присмотреть.

В его голосе появились игривые нотки, а вот Виннице почувствовала себя колобком в гигантской куртке. Было скорее неуютно, чем хорошо. Хотелось развести руками, скинуть с себя всё это и сказать, что настроение гулять пропало, но Ная промолчала. Как обычно. Пятый опустился перед ней на корточки и принялся натягивать обувь, заставив девушку прижаться спиной к стене. Он сосредоточенно завязывал шнурки, смешно выпятив верхнюю губу, и громко дышал через нос. Виннице смотрела на его макушку, на то, как старательно парень выводит бантики, и думала: если бы всё было по-другому... Если бы он не был психом; если бы она не была пленницей. Может быть, такая забота даже кольнула где-то в глубине души, но сейчас просто давила. Юноша посмотрел на беднягу снизу вверх с каким-то странным выражением лица. Смесь умиления и собственнической гордости.

— Ну что, мышка, — Пять протянул ей руку. — Идём гулять?

— Да!

Он резко выпрямился и столкновение стало неизбежным. Лоб Пятого впечатался в подбородок Виннице с глухим стуком, от которого у обоих посыпались искры из глаз.

— Чёрт! — зашипела Ная, потирая ушибленное место, но после даже хихикнула.

— Твою ж, — выдохнул Эйдан, морщась.

Парень мигом отмахнулся от боли, словно она была досадной помехой, и отступил на шаг, окидывая девушку оценивающим взглядом.

— Покрутись, хочу посмотреть.

И Виннице закружилась. Медленно, неуклюже, как наряженная ёлка, которую зачем-то вывели на плац. Штаны шуршали, куртка топорщилась, подтяжки натянулись. Она чувствовала себя нелепо, но послушно демонстрировала свой «стильный» наряд маньячине, который сканировал её взглядом на предмет теплопотери Он удовлетворённо хмыкнул, чуть склонив голову к плечу, и шагнул ближе. На мгновение Виннице показалось, что сейчас последует очередная команда, но вместо этого псих наклонился и поцеловал её.

Прикосновение вышло быстрым, почти мимолётным, потому что тут же Пятый отдёрнулся, скривившись так, будто лизнул батарею на морозе.

— Ная, ты что сделала с губами? — его рука взлетела к собственному рту, чтобы рукавом куртки яростно стереть следы поцелуя.

— Помазала кремом, — Ная моргнула, не понимая причины такой бурной реакции.

А потом до неё дошло. Медленно, но верно, словно солнце из-за туч, проступила гениальная мысль. Крем и губы! Если она будет мазать их постоянно, это станет её временным щитом. Она сможет даже справить нужду, и никто её не тронет, потому что «ой, у меня крем, я лечу ранки». Виннице едва сдержала улыбку, которая уже просилась наружу. Темница, оказывается, отлично прочищает мозги. Хотя эта идея была так же и нелепой...

— Зачем? — Пятый всё ещё тёр губы, слизывая привкус яблока с карамелью, который показался ему чужим и лишним.

— Чтобы не было ранок от холода, — пожала плечами Анастасия и решительно шагнула к выходу. — Пошли уже, хочу на улицу с тобой!

— Стоять. Шапка.

— Да блин! — взорвалась она, разворачиваясь на месте. — Я не маленький ребёнок, Пять! Хватит меня так наряжать!

Она смотрела на него исподлобья, сжав кулаки. Парень смотрел на неё в ответ абсолютно идентичным взглядом, наклонившись к самому её лицу, почти касаясь носом носа. Пятый поджал губы и положил тяжёлую ладонь на хрупкое плечо, пригвождая к месту.

— Я сказал шапка, — прошептал тюремщик, но в этой тишине звенела сталь.

Он выпрямился, поправил плечи и отошёл к комоду у телевизора. Виннице проводила его взглядом, полным ярости, и, убедившись, что он не видит, скорчила рожу. Скопировала интонацию, беззвучно задвигав губами: «Я сказяль шяпкя». Дурак.

Эйдан вернулся с, судя по всему, доисторической шапкой умершей бабки из сорок пятого. Господи, откуда это всё берётся? Пятый натянул уродский головной убор на Наю так старательно, будто собирал космонавта перед полётом. Спрятал волосы, прикрыл уши, а после натянул на лоб. Она чувствовала себя запечатанной, как мясо в рукаве. Его пальцы завязали кривой бантик под подбородком, узел которого он ловко заправил под куртку. Виннице закатила глаза.

Пять открыл дверь.

Холодный воздух ворвался в дом, но девушка почти не почувствовала его. Только когда Пятый вышел на крыльцо, утопая в снегу по голень, до неё дошло, что действительно то зябко. Нос и щёки защипало сразу. Юноша протянул руку, намекая на помощь в спуске. Виннице посмотрела на руку, потом на него, потом снова на руку.

— «Если ты не забыл, я сама сбегала отсюда... Господи, на адреналине даже порога не заметила», — пронеслось в голове, но вслух Анастасия ничего не сказала. Отмахнулась от предлагаемой помощи и сама шагнула вниз, для верности махнув ногой и подняв тучу снежной пыли в воздух.

— Ну? — Пятый наблюдал за ней с непонятным выражением лица.

— Что «ну»? — она замерла, чувствуя себя колобком, или снеговиком. Чем угодно, только не собой.

— Как тебе погодка? — протянул он и потянул за рукав её куртки, призывая идти. Виннице сделала вид, что не заметила этого. Она смотрела по сторонам, впитывая каждый сантиметр свободы. Деревья. Снег. Небо. Небо! Какая красота!

— Да, очень хорошо, — выдохнула Ная и вдруг замерла. — О, смотри! Белка!

Голос сорвался на радостный крик. Она вырвалась из его хватки и рванула вперёд, к дереву. Пять недовольно закатил глаза, но руки на груди скрестил скорее для вида, чем от злости. Ему просто хотелось, что пленница держалась максимально близко. Только она делала некоторое количество шагов от него, как тут же в гурди селилась тревожность.

— Куда ты там хотел меня отвести? — спросила Виннице, жадно хватая ртом морозный воздух. Щёки и нос уже раскраснелись, глаза блестели.

Пятый не ответил сразу. Он смотрел, как она стоит перед ним, такая маленькая, укутанная в большую одежду, и показывает на дерево тонким пальиком. В груди разливалось тепло, такое знакомое и желанное... Забота. Защита. Вот она, его девочка. Если бы бабушка видела его сейчас, то гордилась бы. Наверняка Эйдан стал настоящим мужчиной!

— Пятый? — Виннице обернулась, и маньячина мгновенно стёр с лица мечтательное выражение, сменив на серьёзную маску.

— Да?

— Ты где летаешь? — она хихикнула, расслабив плечи. — Куда ты меня хотел отвести? Ты говорил про какое-то место, где тебе очень нравилось.

— Ах да, только... Секунда, — он сунул руки в карманы, но тут же вытащил их обратно. В руках появились варежки. Виннице обречённо выдохнула и без слов протянула ему ладони.

— «И где ты только столько одежд натаскал, Ромео?» — подумала бедняга, пока тюремщик сосредоточенно натягивал варежки на красные кисти. «Натюрморт «Девочка и персики». Хотя нет. Лучше «Ная и маскировка». В самый раз.»

Она наблюдала, как его длинные бледные пальцы путаются в ткани, и от нечего делать начала выводить ногами узоры на снегу. Раз, два, три — цветочек. Четыре, пять — уже жираф. Она хихикнула собственным мыслям и принялась дорисовывать жирафу крылья. Пусть будет дракон. Почему нет?

— Пошли, — Пятый прошёлся прямо по её рисункам, даже не взглянув вниз. Растоптал шикарные черновики!

— Ты чё наделал? — Виннице топнула ногой и ткнула варежкой в мужские следы, которые перекрыли рисунки. Эйдан остановился и непонимающе уставился на мышку, выгнув бровь. При лучах солнца ты ещё красивее, гад чернючий. — Зачем убил то их, ёлки-палки?

— Кого? — Пятый посмотрел на неё с искренним удивлением. — Звучит как наезд.

— Нет, ну это война.!

Юноша не успел договорить, когда Виннице надвинулась на него, выставив руки вперёд. В глазах её плясали бесенята, из-за чего парень почему-то стыдливо глотнул слюну.

— Мышка? — только и успел выдохнуть псих, расширив глаза.

Толчок в грудь, после которого Пятый охнул и полетел спиной в сугроб, взметнув в воздух тучу снежной пыли. Виннице звонко рассмеялась, впервые, кстати, за долгое время, но нога предательски скользнула на небольшому участку заледенелой земли, и она полетела следом, прямо на свалившуюся первой тушку. Пять уже тянул руки вверх, готовый поймать, но лишь ойкнул и прохрипел, когда девушка с коротким визгом тоже шмякнулась. Они рухнули в сугроб вдвоём, а сверху на них осыпался снег с веток ближайшего дерева. Парень зажмурился, прижимая голову Наи к своей груди, пряча девичье лицо от холода, но она вырывалась. Она всё же всегда вырывалась. Усевшись верхом на мужских бёдрах, Виннице довольно улыбалась, глядя на побеждённого сверху вниз. Парень прошипел сквозь зубы, хватаясь за её талию(?) поверх толстой куртки. Только хотел что-то сказать.:

— Ты чего..?

Вопрос повис в воздухе.

Виннице, всё ещё хихикая, зачерпнула пригоршню снега и аккуратно, почти нежно, высыпала ему на лицо. Пятый замер. Белые хлопья покрыли итак бледную кожу. Снегурочка, только мужского пола.

— Что, котик? — мурлыкнула она, зачерпывая ещё. — Снежку разве не хочется?

Анастасия растирала снег по острым скулам, водила пальцами по холодной коже, и не замечала, как меняется чужой взгляд; как исчезает из них непонимание, сменяясь чем-то другим... Наконец-то пленница остановилась, убрала руки и дунула горячим воздухом маньячине в лицо, пытаясь согреть.

— Вот так вот... Красота какая... Ляпота, ей богу, — протянула Ная, вытягивая ноги и устраиваясь поудобнее на юноше.

Пятый медленно, нарочито медленно открыл глаза. В них больше не было ни удивления, ни злости, только тёмная, тягучая решимость.

— Ну ты доигралась, — его голос прозвучал достаточно низко, чтобы от этого тона по спине Виннице пробежал табун ледяных мурашек, не имеющих ничего общего с морозом. При этом довольная улыбка не пропала, заставив Эйдана задержать взгляд на счастливом лице.

_________

ОМГ, а почему комментариев нет...
ГДЕ МАЯ КАКЛЕТА?!?!? 😡😡😡

Жду вас в комментариях!

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)