bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Для атмосферы на задний фон
Lovely — (Billie Eilish, Khalid)
WYS — (Lone)

***

Свет пробивался сквозь веки.

Анастасия не сразу поняла, что это просто гирлянды. Дешёвые разноцветные огоньки на ёлке, которые она даже не заметила сначала. Их свет не бил по глазам, не заставлял жмуриться и отворачиваться, как утреннее солнце. Она полежала ещё минуту, вслушиваясь в темноту. Где она? Совсем не похоже на комнату Пятого. Диван пах пылью и чужим телом. Под ухом ровное, тяжёлое сопение, от которого вибрировала подушка. И рука. Тёплая, тяжёлая ладонь лежала у неё на животе, прямо поверх рубашки, большим пальцем касаясь голой кожи у пупка. Память вернулась не постепенно, а накрыла волной, сбивая дыхание.

Танец. Красный свет. Его пальцы, находящиеся сначала на талии, потом ниже, смелее, настойчивее. Как Ная выгибалась навстречу психу, как кусала губы, чтобы не застонать в голос раньше времени, как он шептал что-то хриплое, почти звериное, прямо в ухо. Анастасия замерла, боясь дышать. Ей показалось — нет, не показалось, она почувствовала — что клитор до сих пор помнит его прикосновения. Пульсирует в такт сердцу. Глупая, разгорячённая память тела! Предала собственную хозяйку.

— Твою мать, — выдохнула Виннице одними губами, прижимая ладонь ко лбу.

Он был горячим, как всё лицо в целом. Скулы запекло так сильно, что пришлось провести по ним пальцами, дабы погладить и успокоить предательскую кожу. Сопение под ухом стало громче, из-за этого начиная напрягать. Полный пиздец! Они, конечно, не переспали, вовсе нет. Напрямую. Но то, что они сделали, стояло где-то так близко к этой черте, что разницы почти не осталось. Анастасия поморщилась, чувствуя, как к лицу снова приливает жар. Надо встать. Она села медленно, стараясь не делать резких движений. Рука Пятого скатилась по её животу и соскользнула на диван, замерев где-то у него на уровне паха. Виннице шмыгнула носом, задержала дыхание и очень осторожно, миллиметр за миллиметром, убрала мужскую ладонь с подушки. Не дай бог проснётся. Не дай бог. Встать тогда не получилось.

Она неудачно оперлась на спинку дивана, нога соскользнула, и Ная просто... Упала. Плюхнулась боком о нагретую подушку. Пришлось замереть, глядя в чёрный проём коридора. Раньше она боялась темноты. Когда была маленькой, ей казалось, что в углах прячутся монстры, теперь же монстр лежал у неё за спиной. Тёплый, дышащий, с ядовито-зелёными глазами.

Ная опасливо повернула голову.

Она смотрела на парня долго. В полумраке черты лица казались мягче, резкие тени сглаживались, и Пятый не выглядел опасным. Просто парень или уставший человек. Анастасия успела изучить его лицо за всё то время, что провела здесь. Сколько прошло? Несколько дней? Неделя? Несколько недель? По её внутренним часам целая вечность. Этого времени хватило, чтобы запомнить линию мужской челюсти, изгиб бровей, шрам на скуле, шероховатость, казалось бы, идеальной кожи. Тяжёлый выдох сорвался с губ и она откинула голову на спинку дивана, уставившись в потолок. Веки опустились сами собой.

— Боже!

Бедняга вскрикнула и поджала ноги к груди до хруста в коленях. Чужие пальцы коснулись её щиколотки почти невесомо, но этого хватило, чтобы сердце провалилось в пятки. Он смотрел на неё так же, как вчера во время танца. Эйдан даже не удосужился сесть, просто приподнялся на локте. Взгляд словно у одинокого волка, заметившего добычу. Ядовито-зелёные, хищные, совершенно не сонные. Казалось, что юноша не спал всё это время и просто ждал момента, когда девушка покажет признаки активности. Ная обхватила колени руками, вжалась спиной в диван, чтобы попытаться стать маленькой, но это не помогло. Пятый не отводил взгляда и она тоже не могла. Минута. Две. Ягодицы начали неметь от неудобной позы, но пошевелиться было страшно.

— Зачем ты встала?

Голос низкий, с хрипотцой после сна. Значит всё же проснулся тоже не так давно. Он сел, и одеяло сползло с сильных плеч. Всё теперь по-странному привлекало, и ключицы, и тёмная линия волос, уходящая ниже. Ная сглотнула. Память снова ударила наотмашь. Красный свет. Его сбитое дыхание у её уха. Пальцы внутри неё, двигающиеся глубоко, ритмично, бескомпромиссно. Как она вцепилась ему в спину, как кусала его плечо, пытаясь заглушить крик...

— Я же проснулась? Потому и встала, — это прозвучало скорее как мысли вслух.

Юноша не ответил, просто коротко бросил взгляд, чтобы задуматься о чём-то своём. Потом качнулся вперёд, медленно, плавно, словно примирялся к прыжку. Пленница замерла. Его ладонь легла ей на колено и надавила, после чего нога послушно опустилась в сторону, открывая чужому взгляду то, что скрывала рубашка. Она смотрела, как Пять приближается. Губы были так близко!

Сейчас он поцелует её. Случится то, чего Ная одновременно боялась и ждала. Сердце билось где-то в горле, но Эйдан словно промахнулся. Его губы коснулись хрупкого плеча, а затем ключицы. Руки обхватили женские лопатки, притягивая на себя, как одеяло. Ная даже не сопротивлялась. Она как будто и не поняла, когда успела выдохнуть. Её голова оказалась у него на груди, щека на тёплой коже, под которой ровно и приглушённо бился пульс. Пятый откинулся на подушку, утягивая девушку за собой.

— Мышка моя, — протянул он тихо, почти ласково, проводя ладонью по мягким волосам.

У Насти защипало в носу. Его мышка. Это прозвище как будто въелось под кожу. Глупо, неправильно и абсурдно чувствовать тепло от рук человека, который почти каждый день творит какую-то хрень! Но Анастасия зачем-то старательно отмахивалась от этих мыслей.

— Тебе... Тебе ведь понравилось?

Голос холодный, но не потому что отстранённый, словно Пятый очень сильно хочет услышать положительный ответ, так что старается придать своему голосу несуществующую сталь. Ты дура, милая Ная.

Когда успела сломаться? Когда бежала приличное расстояние по холоду в одной футболке, отморозив не только пальцы, но и мозги? Или когда он впервые ударил тебя? Ремнём по всему телу, оставляя багровые полосы, как напоминание чего-то ужасного? Анастасия вздрогнула, так как тело забыло боль, но разум помнил всё. Пятый почувствовал дрожь, потому посчитал нужным прижать девушку к себе. Она открыла рот, дабы что-то сказать, но звук не прошёл. Только зубы скрипнули. Разум вопил: встань, уйди, беги, но ноги не слушались. Тело отказывалось уходить от человека, который гладил её по голове так нежно и спокойно. Так, будто она была ему дорога, но разве это не так на самом деле? Пятый помнил и не забыл ни единого прикосновения. Подобное перестало пугать, лишь вызывало странный мандраж по телу.

— Зачем я тебе?

Вопрос, полный искреннего любопытства, сорвался не сам. Анастасия выбирала момент, когда стоит задать его. Только вот подходящего на все сто момента никогда не будет, так что придётся довольствоваться хотя бы тем, что Эйдан бывает в нейтральном расположении духа. Жажда правды, какой бы горькой она ни была, пылала изнутри. Пальцы Пятого замерли в волосах, а тишина стала плотной, осязаемой. Ная затаила дыхание, пожалев, что задала вопрос. Она хотела бы забрать слова обратно, проглотить, сделать вид, что ничего не было, но было поздно. Парень взял её за подбородок, чтобы устремить взгляд пленницы на себя. Виннице смотрела в его лицо снизу вверх, чувствуя, как дрожит всё тело. И что Пятый сделает ей за подобное? Маньяк выглядел так серьёзно, как никогда ранее.

— Раньше ты была подругой Долорес, но нельзя срывать, что более она нам не интересна. Ни тебе, ни мне, - мужской голос тихий, но в нём не осталось той ласковой хрипотцы. Это был приговор, который сейчас наконец-то озвучили вслух для Анастасии. — Ясно? Ты принадлежишь мне. Телом. Душой. Даже разумом...

Дрожь прошла по позвоночнику ледяной волной. Ная смотрела на него и не узнавала. Перед ней теперь сидел не Пятый, а кто-то другой, тот, чьё имя она не знает, но чувствует неправильность момента. Что он только что сказал? Голос в голове прозвучал чётко, звонко, как удар хрусталя. Давно она не слышала себя так ясно.

— Нет. Нет-нет-нет...

Она замотала головой и забилась в его руках, пытаясь отодвинуться, отползти, спрыгнуть с дивана. Куда угодно, лишь бы подальше! Пятый дёрнул её обратно за подбородок, неприятно впившись пальцами в кожу, а затем грубо поцеловал, требуя что-то известное лишь ему одному. Его губы терзали. Ная упёрлась ладонями в мужскую грудь, попытавшись оттолкнуть, но Пять только недовольно скривил губы, что Виннице сразу же почувствовала. На вкус юноша был странным, не таким, как обычно. Откуда то появилось кофе, сонливая пряность и что-то терпкое, мужское. Бедняга впилась ногтями в его предплечье слишком сильно, не рассчитав. Эйдан отдёрнул руку, прошипев сквозь зубы. На месте раны, который она оставила ему в тот самый злополучный день, проступила алая капля. Ранка не зажила, ныла под кожей и теперь маньячина смотрел на пленницу нахмурившись, словно только вспомнил, что его ранил кто-то, кого он считал безобидным.

— Ты...

Ная не дала ему договорить, наобум потянувшись к юноше за отвлекающим поцелуем. Зажмурилась так сильно, что под веками вспыхнули звёзды. Закинула больную руку себе на талию, отчаянно прижимая. Хоть бы не ударил. Такое со стороны Анастасии Пятого удивила, даже очень. Сквозь опущенные ресницы она видела его теперь уже расширенные зрачки и тень недоумения на лице. А потом его пальцы сжали ткань её рубашки на пояснице, смяли, дёрнув вниз. Краем глаза Пять заметил, как выгнулась девичья грудина под тонкой тканью. Полушария с горячими сосками коснулись чужого тела. Выдох сорвался с губ помимо воли. Эйдан опрокинул Винице на диван, нависая сверху. Ная вскрикнула, так как псих укусил её за губу. Не больно конечно, но достаточно чувствительно.

— Хватит!

— Замолчи!

Голос сорвался на крик. Он не думая рефлекторно занёс руку, но сразу же замер. Ная на такое ответила лишь усталым и разочаровавшимся взглядом, как будто парень нарушил какое-то давно данное обещание. Так, будто Пять только что подтвердил то, что Анастасии хотелось бы не знать. Видеть в глазах девушки негатив... Эйдан склонил голову к плечу. Изучал девичье лицо как новую, незнакомую карту.

— Я действительно пугаю тебя собой?

— Да.

Голос тихий, безжизненный. Ная опустила голову ему на грудь, пряча глаза. Притворись дурочкой. Притворись послушной. Это всегда работало.

— Но ты же понимаешь, что ведёшь себя плохо?

Нравоучительный тон, как же неприятно слышать такое в свой адрес. Никакому человеку не понравится то, что ему будут втирать в голову ненужные знания. Мужские пальцы снова запутались в её волосах.

— Будь послушно, хорошо?

— Ладно.

Одно выдавленное слово и юноша успокоился. Сердце билось быстро-быстро, догоняя адреналин закипающий в крови. Тух-тух. Тух-тух. Ная вдруг поняла, что улыбается. Это было не смешно, ни капельки, но сердце маньяка стучало точно так же, как у обычных людей. Она слушала этот ритм, считала удары, и в груди разрасталось что-то тёплое и липкое. Нос зачесался, так что Виннице потёрлась им о чужую ключицу, шмыгнув.

— Приготовишь что-нибудь?

Снова есть хочет, изверг. Эйдан говорил лениво, почти скучающе. Отказать ему было бы плевым делом. Сказать «нет», встать, уйти на кухню только за тем, чтобы взять нож и... Ная тяжело выдохнула, отрываясь от удобной груди. Поднялась, опираясь дрожащими руками о диван. Шлёпок по ягодице — несильный, почти игривый — вырвал у бедняги удивлённое «ой», но она не обернулась. Просто пошла на кухню, чувствуя спиной сумасшедший взгляд.

Гирлянды мигали. В комнате было темно, тепло и почему-то очень, очень тихо.

________________________

Жду вас в комментариях, волчатки мои симпампулечные ;)

А ты чего вино не пьешь?  Бери, держи, возьми🍷

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)