bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Для атмосферы:
Kayou — (i dont deserve her)
a l e x - (sad song title)

***

Девушка медленно, будто в трансе, заткнула ванную, начав набирать воду. Горячий пар стал подниматься, запотевая зеркало и стирая отражение. Сев на крышку унитаза, она закусила до боли нижнюю губу, которая и так из-за частых укусов имела тонкую ранку, уставившись в одну точку на кафеле. В голове всё с бешеной скоростью крутились мысли об этом поцелуе. О его вкусе железа, зимы и дикой, неконтролируемой силы; о его руках, впивающихся в ее тело; о том, как ее собственная ярость и отвращение на миг растаяли, уступив место чему-то темному, щекочущему нервы. Чёрт возьми, ей понравилось... Господи, да она сошла с ума! Ей понравилось целовать его, этого монстра!

Начав беспорядочно массировать покалывающую кожу головы, Ная выдохнула, судорожно сжимая ноги вместе и ощущая странное, глухое тепло внизу живота. Это просто сумасшествие. Настоящая, клиническая болезнь. Только психу будет нравится такое. Человеку, подобному Пятому.

— «А может, ты уже не в своем уме, Ная? Знаешь, людям и одного часа хватает, чтобы сойти с ума,» — шептал внутренний голос, словно издеваясь над человек, который находился продолжительное время в постоянном стрессе. — «Может, этот дом, этот страх, эта изоляция уже сделали свое дело, и ты становишься частью его игры? Его мира?»

— Нет? — вслух, сдавленно сказала, нет, скорее выдохнула Анастасия, запрокинув голову назад, упираясь затылком в холодную стену. — Нет.

Второй раз это прозвучало чуть более-менее уверенней, но первый тихий срыв смутил её больше. Ноги стали ватными, подкашивались, но Виннице всё же, опершись на раковину, встала, принявшись медленно, почти ритуально снимать футболку, оголяя постепенно живот, ребра, ключицы. Воздух коснулся кожи мурашками. Девушка решила размотать бинт на месте икры и заметила, что рана покрылась корочкой. Не стоит мочить, лучше поставить ногу на бортик и постараться не касаться воды в этом месте. Да, именно так Ная и сделает.

Парень притаился напротив двери, затаив дыхание, стараясь не издавать ни звука. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разнесется по всему дому, если он ещё раз двинется. Девушка положила футболку на раковину и теперь, словно бросая вызов, судьбе или ему, не отвернулась, став снимать лифчик в пол-оборота к двери. Лямки соскользнули с бледных плеч, затем расстегнулась застежка...

Кадык парня нервно дёрнулся, а глаза жадно забегали по освещенному телу девушки, насколько это позволяла сделать узкая замочная скважина. Он видел изгиб спины, тень между лопаток, натянутую кожу. Она сняла последнюю преграду, положив бельё вслед за футболкой, и Пятый замер, всем телом прислонившись к двери, почти прилипнув к дереву. Грудь девушки была не просто аккуратной, она была совершенной. Округлой, с бледно-розовыми, налитыми от холода сосками, красиво подымавшейся, когда Виннице делала глубокий вдох. Он задержал дыхание, впиваясь взглядом в эту запретную картину. Вот дьявол! Его рука не просто зачесалась, а сильно подергивалась. Пальцы непроизвольно сжимались в кулак и разжимались. Ему до физической боли хотелось прикоснуться к этому нежному полушарию, сжать его в своей грубой ладони и посмотреть, как на это отреагирует девушка. Произнесёт ли какой-нибудь звук? Ей это понравится? Оттолкнет? Или... Когда он механически ласкал твёрдую, холодную грудь Долорес, она лежала и не говорила, не вздыхала, ничего не просила. Она была куклой. А за дверью... За дверью девушка была живой. Почему-то захотелось сжать эту грудь до побеления костяшек, оставить на белой коже синяки-отпечатки своих пальцев, пометить. Ей будет больно? Или она почувствует что-то еще? Она стала стягивать трусы, но в этот момент снова повернулась к двери, словно почувствовав его взгляд на своей спине. Это ничуть не расстроило Эйдана — напротив — адреналин ударил в кровь. Он смотрел на многоцветные сине-фиолетовые ягодицы, на которых уже было полустёртое кровавое сердечко. Его метка. Это заставило уголки губ приподняться в горделивой, хищной улыбке, а зрачки жадно сузиться, начав бегать по бронзовому в свете лампы телу Анастасии. Каждый синяк, каждый след был его историей, его правом. Появилось назойливое, всепоглощающее желание оказаться там, в ванной, рядом с ней. Не наблюдать, а владеть. Тугой, болезненный узел уже затянулся внизу живота, требуя выхода, отвлекая парня от столь прекрасной картины. Но Ная уже плавно залезла в ванную, и последнее, что он увидел, так это изящный изгиб пяточки Виннице. Но и эта маленькая, уязвимая часть тела скрылась за голубой занавеской.

— «Зачем Тому Уиллеру вообще занавеска в ванной?» — пронеслась абсурдная, сбивающая настрой мысль. — «Идиотизм».

Пятый с силой оттолкнулся от двери и размял шею, так сжав кулаки, что костяшки побелели, но не на той части тела. о которой он грезил минутой ранее. Он пытался понять, почему такой вид девушки вызывал в нем такую бурю противоречивых эмоций. Ярость желания смешивалась с щемящей нежностью, жажда обладания со страхом ее разрушить. Не просто похоть. Замявшись, он еще раз, крадучись, кинул взгляд в сторону двери ванной комнаты, прислушиваясь к плеску воды, который стал для него пыткой.

Зайдя к себе в комнату, Пятый прокрутился вокруг своей оси один раз (парень не понял зачем он это сделал), но всё же почти бесшумно прошёл к столику Долорес и открыл первый выдвижной ящик, в котором было несколько потрёпанных книжек. Шарлотта Бронте «Джейн Эйр», Лев Толстой «Анна Каренина», поваренная книга со стёртым автором и... Та книга, о которой он подумал на днях. Среди всех, как тайное знание, лежала салатовая книжка. «Энциклопедия половой жизни». Да, эта книга смутно заинтересовала его при первом появлении в этом доме, но тогда было не до неё. Прислушавшись к приглушенному шуму воды, он понял, что Анастасия выйдет ещё не скоро. Он тяжело глотнул и криво усмехнулся. Интерес же надо на время утолить? Хотя бы письменно.

— «Что ж, время узнать врага... Или союзника...».

Такое Эйдан ещё никогда не читал. В больнице подобные книги он видел только у медсестёр и детских педиатров (что странно). Взяв в руки подержанную книжонку, он включил настольную лампу, бросившую на страницы желтый, почти интимный свет, и закрыл дверь на щеколду. Усевшись поудобнее на пол, прислонившись спиной к кровати, он открыл содержание. Там рассказывалось про мужские половые органы, про женские, про то, как всё устроено и тому подобное.

— «С чего начать?»

Первым делом он решил почитать про женские, ведь что-то про себя он уже знает. Или думал, что знает.

И это затянуло с головой. Оказывается, целая вселенная нюансов, тонкостей, зон, реакций. Много того, что можно и чего нельзя. Он буквально пожирал страницы взглядом, запоминая, отмечая для себя более важную информацию.

— «Клитор... Эрогенная зона... Важность прелюдии...»

Если сильно сдавить грудь или причинить вред, то могут появиться разные болезни. Его собственные пальцы, только что жаждавшие сжать, невольно разжались. Ему было дико, до жара в ушах стыдно читать такое, осознавая, что он убивает людей, разрывает плоть, совершенно не краснея, но здесь же речь шла о другой силе, другой власти — давать удовольствие, а не боль. Или о боли, которая превращается в удовольствие? Основной фундамент состоял в том, чтобы делать всё аккуратно, не спешить и не торопиться, ведь всё удовольствие заключается в касаниях.

— «Касаниях...»

Он успел прочитать всего восемь страниц, как тут же раздался громкий хлопок двери из ванной комнаты. Книга аж буквально подпрыгнула у него в руках, и Пять в панике быстро встал, швырнув её обратно в трюмо, словно пойманный на месте преступления. Иронично.

Рука сама потянулась к ручке, но затем медленно отдалялась. Юноша повернулся, прислушиваясь, смотря на закрытую дверь. Капли воды, шаги по полу до её комнаты... Рюкзак с вещами девушки лежал у него под кроватью, как трофей, парень забрал его ещё той ночью. Он взял тяжелую вещь и вышел из комнаты, плотно закрывая дверь. Пятый увидел полоску света из-под двери другой комнаты и подошёл. Как только он хотел коснуться преграды, по старой привычке вломиться, то немного сдержал порыв, помотал головой и постучал три четких, почти вежливых раза.

— «Не пугать. Не пугать», — пронеслось в голове суровым замечанием.

— Входи, — донесся её голос, немного приглушенный.

— Вот твои вещи, — прохрипел парень и протянул рюкзак Анастасии, которая тут же поспешно взяла его из его рук. Он не смог не задержать взгляд на обнаженных ключицах, так как крупные капли воды в свете лампы искрились, как бриллианты, скатываясь по мокрой коже между её грудей. Мужской взгляд проследил за одной каплей до самого низа, туда, где терялся в тени. Достаточно осознанно он стал смотреть на открытые колени, по которым так же стекала вода, оставляя мокрые дорожки на простыне. В комнате стало не просто жарче, воздух как будто зарядился статикой, густым, сладким напряжением.

— Спасибо, — тихо ответила Ная и замерла, ожидая, когда юноша уйдёт, но маньяк словно врос в пол и не спешил этого делать. Его присутствие заполнило собой всю комнату, стало осязаемым. — Не мог бы ты... уйти?

Он мгновенно, словно ошпаренный, выскочил из комнаты, прикрывая за собой двери. В коридоре парень прислонился лбом к прохладной стене. Рука дрожа легла на рот, прикрывая губы. В шортах стало резко, мучительно тесно. Давяще, невыносимо. До боли. Пятый судорожно глотнул и поднял взгляд на потолок, смотря на то, как пара паутинок тянутся от стены к стене, пытаясь отвлечься, найти точку опоры в этом безумии. Всё, просто успокойся.

— «Дыши. Просто дыши».

Руки разжались, и он наклонил голову вниз, выдыхая струю пара в холодный воздух. Немного пошатнувшись, он почти побежал в сторону кухни, дабы сделать себе кофе. Крепкого, обжигающего. Да, этот напиток должен заставить его забыться. Или хотя бы притупить эту жгучую, сводящую с ума потребность, переводя жар в желудок.

Надев на себя бельё, Анастасия застыла, взвешивая в руках вещи из рюкзака. Нужно надеть что-то удобное. Что-то, что скроет тело, пусть и скрыть мысли парню она не может. Вытащив серые, мягкие спортивные штаны, Виннице также достала чёрную, немного большую футболку. Аккуратно надев низ на все еще чувствительные ноги, она натянула и футболку. Ткань, прохладная и просторная, принесла облегчение. Полотенцем Виннице не вытирала, а скорее сжимала мокрые волосы. Повесив ткань на стул, она затолкала рюкзак под кровать.

Воспоминания с новой силой нахлынули на девушку. Она явно увидела, как тогда, в самом начале, испугалась клоуна под кроватью и пошла к Пятому в надежде спрятаться. В его комнату. К нему. Это вызвало непрошеную, мягкую улыбку на лице девушки. Казалось, что данная эмоция даже не была замечена. Она поднялась с колен и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Ягодицы уже не так болели, осталась лишь глухая, напоминающая ломота. По дому распространился крепкий, горьковатый запах кофе и сладковатой ванили, что было странным, но на удивление приятным сочетанием. Она вышла на кухню и увидела Пятого, который, стоя ко ей спиной, наливал в кружку темный напиток, его плечи были неестественно напряжены. Виннице молча прошла к столешнице и взяла коробку с мороженым, которое подтаяло спустя время. Он на это лишь кинул быстрый, исподлобья взгляд, резко отворачиваясь за сахаром, словно его укусили.

Девушка прошла к дивану и села на него, поджав под себя ноги, создавая себе маленькое, безопасное гнездышко. Снова став поедать мороженое, пряча за этим жестом свое смущение, краем глаза Анастасия следила за юношей. В голову снова стали лезть мысли о том поцелуе, о его грубых губах, о крови, о собственном отклике, и на лице сама по себе расцвела глупая, предательская улыбка, которую Ная сразу поспешно заела ванильным лакомством.

— «Прекрати. Он убийца и твой похититель. Это игра на выживание, и только. То, что ты полизалась с ним не превратит историю в какой-нибудь горячий роман».

Нужно просто следовать плану. Ничего лишнего! Девушка перевела взгляд на ёлку, которая так красиво, как насмешка, вписывалась в тёмный интерьер дома. Поставив лоток с мороженым на столик, Виннице встала с дивана и направилась к пакетам, что всё ещё стояли на столе. Парень уже сделал напиток, находясь около плиты, но лишь обжигающе пригубил его, не отрывая взгляда от стенки. Он задумался о своём. Ная решила не мешать ему. Всё же лучше, чтобы юноша был спокойным, умиротворенным. Мало ли что может вытворить в другом состоянии человек не от мира сего. Она уже не раз убедилась в этом, пусть и прошло не так много времени. Взяв пакет с ёлочными игрушками и порывшись в коробках, она понесла украшения и тяжелую гирлянду в пятнадцать метров к ёлке, ставя всё на диван.

— Про меня забыла? — неожиданно тихо, без прежней грубости спросил парень, на что девушка вздрогнув повернулась к нему и сразу замешавшись помотала головой.

— Хочешь присоединяйся, — пожав плечами и сделав вид, что это неважно, ответила девушка и стала поочерёдно вытаскивать из пакета коробочки с украшениями. Стекло звенело. Были самые разные: от простых шариков одного цвета до блестящих фигурок оленей и ангелочков, таких нелепых в этом контексте.

Пятый медленно подошёл к дивану и поставил кружку с кофе на столик, рядом с ее мороженым. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.

— Можешь распутать гирлянду пока? — чтобы разрядить тишину, спросила Анастасия, давая тому в руки спутанный клубок и коробку. Он принял её, сосредоточенно став распаковывать и уставившись на провода, как на сложнейшую головоломку.

Атмосфера была обманчиво уютной и домашней, если насильно не задумываться о том, кто рядом с тобой сейчас будет украшать ёлку. Если закрыть глаза на топор в углу, на запертые двери, на кровь под ногтями у одного из украшателей. Шарики были уже все на диване, образовывая огромную, переливающуюся кучу. Став по одному вешать украшения на ёлку, девушка поняла, что парнишка подозрительно долго и молча распутывает огоньки. Обратив на него внимание, Виннице не сдержалась и ахнула, увидев, что тот просто-напросто сам запутался, а точнее его длинные, неуклюжие пальцы в проводах. По плечи Пятому не повезло начать самому становится объектом украшения.

— Ты чего? Ахахахахаха, — прозвучал ее смех, звонкий и неожиданно естественный, сорвавшийся вопреки всему.

Это выглядело до смешного комично. Грозный маньяк, победивший троих взрослых мужиков, потерпел поражение от гирлянды. Она подошла к нему и, сев на корточки перед Пятым, стала пытаться распутывать провода, аккуратно вытаскивая его руки из узелков. Её пальцы то и дело касались чужой кожи, такой шершавой, покрытой мелкими шрамами, невероятно горячей. Эйдан лишь смирно сидел и, затаив дыхание, молча наблюдал за всем этим. Его взгляд был прикован к женскому лицу, к сосредоточенно нахмуренным бровям, к губам, которые что-то беззвучно шептали. Осталась последняя петля, из которой парень с ее помощью выбрался, молча отдавая распутанные огоньки девушке.

— Хей, ты мне вообще-то помогать будешь! Не время отлынивать от работы! — сказала она, и в ее голосе прозвучала не злость, а почти что игривый укор.

Пятый же встал, сначала посмотрев на кружку с горячим напитком, а затем медленно перевёл взгляд на свою пленницу. Девушка стала суетливо совать ему в руки игрушки и показывать, где и что вешать. Их движения стали синхронными, почти танцем в полумраке комнаты, освещенной только гирляндой и лампой, где каждый блестящий шар отражал их двоих — странную пару, украшающую рождественское дерево в самом сердце логова.

____________________________

Жду вас в комментариях, волчатки мои ненаглядные ;)

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана 5 янв. 2021, информация с фикбука)