bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Боль была не просто адской — она была живой, пульсирующей волной, которая подкатывала к горлу с каждым движением. Девушка стиснула зубы так, что свело челюсть, и зажмурила глаза до радужных, пляшущих звёздочек в них. В это мгновение она услышала металлический лязг. Он стал отпирать дверь и этот звук был самым приятным за весь этот день!

— «Дура, идиотка, слепая!» — пронеслось в панике. Нужно было смотреть туда, откуда Пять ключи доставал! Хотя бы краем глаза!

Холодный, как лезвие, голос внутри заставил Анастасию инстинктивно открыть глаза, но она застала уже тот момент, когда юноша последним поворотом открывал массивный замок, пряча такие нужные для неё ключи в карман куртки. Хорошо, значит оттуда он их и доставал. Чёрт! Вдруг есть какой-нибудь тайничок возле двери? В трещине пола, за неплотно прилегающей панелью? Нужно проверить потом, когда его не будет рядом. Если, конечно, «потом» когда-нибудь настанет. Сейчас возможность бежать уже точно исключена, потому что он не просто догонит, а словит, как хищник зайца. В крайнем случае, пульнёт топором ей в спину, ну а что? Ей казалось теперь, что и с трупом ему было бы весело. Бр-р. Она уже видела, как летит этот топор. Глотнув пересохший комок в горле, Анастасия прижалась спиной к холодной стене и стала ждать, пока Эйдан откроет тяжелую, скрипучую дверь.

— Долорес пойдёт с нами? — сделав над собой усилие, чтобы голос не дрогнул, спросила девушка, бросив взгляд на молчаливую «подругу» через плечо. Прикалываться над своим же похитителем было верхом тупости, но надо же делать это аккуратно, верно?

— Нет, она может заболеть, — отрезал тот, даже не оборачиваясь, и продолжил отодвигать тяжелый засов. Боже, Виннице была готова в голос гоготать от такого ответа!

— Я тоже могу, — с нарочитым спокойствием, пробуя почву, сказала Анастасия, прищурившись.

— Ну так сиди дома, — его ответ был мгновенным и не оставляющим пространства для маневра. Видимо парень отрежет любой вопрос со стороны бедняги.

— Нет, — резко, почти отчаянно вырвалось у нее, от одного лишь понимания, что ещё часа не выдержит в этом сыром, давящем бункере. — Всё, я буду здорова, как бык. Не волнуйся за меня! Я самый здоровый пленник из всех здоровых! Видишь, какой улов у тебя?

Идиотка, что ты несёшь?

На это Пятый лишь коротко, беззвучно хмыкнул и распахнул дверь. Заценил видимо. В лицо Нае сразу же, обжигающе, ударил свежий морозный воздух, пахнущий хвоей и бесконечной свободой, которая была так близко, но недоступна как воскрешение умерших близких. Пятый вышел первым, его фигура на мгновение заслонила свет. В его руке, смертельно-уверенно, был сжат тот самый топор, лезвие которого всё еще хранило ржавые подтёки былых трагедий. На это Виннице тщательно не решалась дать комментарий даже в своей голове, поэтому молча проскользнула вслед за ним, глубоко засовывая руки в карманы, словно пытаясь спрятаться в самой куртке.

— Иди за мной, ясно? — приказал он, резко дёргая указательным пальцем прямо перед самым лицом девушки, так близко, что она почувствовала движение воздуха. На это у неё лишь похолодели пальцы и появилось дикое, смутное желание вцепиться зубами в эту протянутую конечность... Ммм, пальчики оближешь.

— Да поняла я уже, — с раздражением закатив глаза, Виннице замерла, ждала, пока тот пойдёт хоть куда-нибудь. Он застыл, медленно прищурил глаза, оценивающе смотря на неё сверху вниз, словно лев на зазевавшуюся косулю, а затем резко, почти по-кошачьи, развернулся. Но перед этим она успела уловить, как губы его незаметно для постороннего растянулись в короткой, самодовольной улыбке.

— «Точно псих, конченый»

Подумав об этом, Анастасия снова закатила глаза и непроизвольно поёжилась от пронизывающего холода и этого взгляда. Пятый шёл прямо и улыбался, но... Как простой человек? Даже как-то нервничал, пусть и это чувство было ему давно забытым. Они идут вместе! Она слушает его, идёт точно за ним. И её глаза не такие стеклянные, какие были у... Неважно.

Парень без колебаний стал идти туда, откуда она когда-то пришла. Краем глаза Анастасия с трепетом заметила заиндевевшую машину Боба. Тяжело глотнув, она поняла, что все следы маньяк тщательно заметает. Даже страшно подумать, где теперь сам хозяин этой машины. Так жутко нереально идти по зимнему лесу в дурацких новогодних шапочках и с маньяком, в руках которого топор, который наверняка повидал куда больше внутренностей, чем любой хирург. От этого по спине не легкой волной, а леденящим спазмом прошлась дрожь. Он всё время оглядывался на неё через плечо, не убеждаясь, а скорее, упиваясь тем, что мышка не сбежит. Вот она, послушная, смотрит по сторонам и думает о чём то. Не собирается убегать или закатывать истерики. Лицо так наивно мило удивлено, когда та смотрит то на причудливо изогнутые ветки в пушистом снегу, то на редких белочек, что мелькают в просветах. Хотя в такое время года они должны спать, не так ли?

А в его голове крутилась одна и та же мысль, навязчивая, как ритм собственного сердца. С появлением этой девушки в доме атмосфера в корне поменялась. Ему стало... Пусто без её присутствия в комнате. Тишина быстро стала давить иначе, не как отсутствие звуков, а как отсутствие её звуков: шороха одежды, вздохов, даже дыхания, мелких споров. Она готовит для них, убирает и от этого в его логове пахнет жизнью, а не затхлостью и смертью. Как его мама тогда, в другом мире, в другой жизни. Пока он думал, девушка внезапно остановилась и заворожённо засмотрелась на тонкую ветку, которая бережно держала на себе белку, деловито евшую орех.

— Пятый, Пятый, — совсем шёпотом, с детским азартом она позвала парня, который уже шёл дальше, но замер, будто по натянутой нити, как только услышал её голос, мгновенно оборачиваясь назад. — Смотри!

Пальцем она указала на животное, что, ничего не подозревая и не боясь, грызло орех. Она делала это так быстро и ловко, ловко вертя в крохотных лапках орешек, что Эйдан неожиданно для себя засмотрелся на это простое чудо так же, как и Анастасия. В его мире было мало простого. Только сложное, жестокое и необходимое. Когда белка доела вкусность, небрежно смахивая обломки скорлупки на землю, то ускакала куда-то вверх, в густую хвою, растворившись в ней.

— Ух ты! Ты видел, видел? — улыбка озаряла женское лицо, была такой широкой и искренней, будто после самого волшебного циркового представления. А она будет так улыбаться для него? Нет.

— Видел, да, я видел, — хрипло ответил Пять, совсем впившись глазами в каждое движение её мимики. От этого внезапно и резко кольнуло в самое нутро, под рёбра. Но не больно, а сладко-щемяще. Ему до мурашек захотелось прикоснуться к ней, обвить, вдохнуть запах её кожи и прижаться так сильно, чтобы слиться с чужим теплом в одно целое, чтобы это тепло растопило вечный лёд внутри него. В доме Тома Уиллера он видел пару книжек о гормонах и прочем. Может быть, они чем-то помогут юноше понять это тянущее чувство внизу живота, эту жажду обладания, которая была сильнее голода.? не похоже на обычный приток крови к паху. Не о том сейчас! — Пошли дальше.

И его голос прозвучал резче, чем хотелось, чтобы инстинктивно защититься от этой внезапной слабости. Когда Пятый сказал это, то Виннице с обидой подумала, что ему было даже и неинтересно. Его каменное лицо ничего не выражало. Ему, скорее всего, интереснее на муки людей посмотреть, да и только. Парень заметил эту перемену, поджав губы. И почему только есть далёкое желание смягчиться?

— «Какой же ты глупый, не ценитель», — с горечью подумала она.

Скрестив руки на груди, Виннице выпятила нижнюю губу и снова поплелась за ним, упершись взглядом в мужскую спину, дабы не отвлекаться на такие глупости, как животные! Они свободны. А она нет. Бе-бе-бе!

Они шли точно к дороге, потому что на пути она с ужасом встретила ту самую яму, в которой находился чей-то обугленный труп. Память услужливо подкинула запах горелого мяса и воска. От этих воспоминаний по телу поползли не мурашки, а настоящая ледяная волна тошноты. Поэтому она решила больше не смотреть по сторонам. Они наконец-то дошли к дороге, и девушка увидела, как парнишка без колебаний подходит к какой-то пушистой, совершенно симметричной ёлочке между двух величественных сосен. Такая аккуратненькая и утащить легко будет. Совсем как с красивых рисунков детишек.

— Она и вправду красивая, — не удержалась Ная. Ёлка была чуть выше парня, стройная и пышная.

Эйдан кивнул, удовлетворённый, что девушка оценила растение. Уже начал замахиваться топором, как в этот миг...

— А потом она ему такая: «А я тебе не обещала такого, деньги принёс?», хахахахха! — где-то с другой стороны леса, из-за поворота, донёсся хриплый, пропитый мужской голос, а дальше ещё парочка нестройных выкриков. — Вот бабы, не поймёшь стерв!

— Ты-то деньги заработал? Тебе же ещё долг Финну за бензин отдавать. Снова прикопается ведь. Сейчас дойдём до него и снова завоет, конкретно надоел уже, — чей-то уже более высокий, но такой же скрипучий голос сказал это, и Анастасия вся напряглась, так же как и парень. Топор в руках замер. Сейчас Пять напоминал статую.

— Тем более там уборщица молодая, такой зад, мужики, так бы и трахнул ее прямо у швабры.

— Ну-ну, спокойнее, Риччи, — засмеялся третий, на что по всей дороге снова раздался грубый, животный хохот, раздирающий тишину леса.

От незнакомых, явно враждебных голосов, Анастасия инстинктивно решила подойти к Пятому поближе, потому что парадоксальным образом рядом с ним ей было единственно спокойнее. Он был ее знакомым кошмаром, а они неизвестностью, полной угрозы. Тут из-за груды сугробов вышла нетвердо ступающая троица каких-то мужчин. Все запущенные, с спутанными бородами, одетые в рваные телогрейки, как Боб, но вот только именно они не внушали ничего, кроме омерзения и страха, в отличие от того доброго мужичка на небольшой машинке. Юноша быстро окинул мышку взглядом, отмечая, как в доверительном жесте она склонилась к нему и ему хотелось завыть от это контраста.

— «Я... М, ты ждёшь защиты, но как защитить тебя хотя бы от себя, если уже поздно?»

— Пятый, — девушка сдавленно позвала паренька, не отрывая взгляда от мужиков. Он же смотрел пристально глядел на девичье лицо, по началу игнорируя зов. Такая... Отчаянная. — Пятый.

В этот раз её голос сорвался на полуслове, прозвучав намного тревожнее и взволнованней. Парень дёрнулся, отмахиваясь от каких-то нежностей в его голове. Руки напряглись.

— О, Риччи, смотри, — просипел один из них, неуверенно указывая грязным пальцем на пару подростков в новогодних шапках. — Какие красивые детки в лесу заблудились. Эй, сфи, слышь, я с вами говорю! Слышите?

Казалось, что их пьяный смех уже вгрызается где-то внутрь ушей, заполняя собой всё пространство. Виннице непроизвольно шагнула еще ближе, почти прижавшись к Эйдану, внутренне молясь на то, чтобы в случае чего он защитил её. А он защитит. Да, чёрт возьми, в этот миг рядом с этим маньячиной она чувствовала себя в относительной безопасности. Он был предсказуем в своей жестокости, а они нет.

— Эй, помощь не нужна, малявки? — оба подростка сразу заметили полупустые бутылки со спиртным у мужчин, поэтому Ная скривилась, сердце забилось, как птица в клетке. Пятый же лишь слегка изменил стойку, перенеся вес тела и явно чувствуя себя более уверенно.

— Хей, Эд, а девчушка ничего так, сочная, — сказал, судя по всему, Риччи, залипая взглядом на Нае. Пятый мгновенно перевёл взгляд на этого мужика, глаза его сузились, а губы беззвучно приоткрылись, обнажая сжатые зубы. Ему эти слова ой как не понравились. — Может, мы её разомнем немного?

— Ты читаешь мои мысли, дружище, — подхватил тот и усмехнулся, больше хрюкнув, как свинья. Самый тощий, Ник, как-то слишком заинтересованно смотрел на Пятого, водя по нему глазами с ног до головы. Юноша пока не был заинтересован в самом молчаливом.

— Н-нам не нужна ваша помощь, — попыталась вставить Анастасия, прячась за спиной парня и из-под нависших прядей смотря на мужчин, которые уже бесцеремонно приближались, скалясь и стирая рукавами сопли, вытекающие из носа. Мерзость. — Мы сами справимся. Идите, куда шли.

— А ты чего такая дерзкая, а? — с внезапной злобой спросил самый пухлый из них, швырнув бутылку с дешёвым спиртным куда-то в снег. — Мы покажем тебе, что такое манеры, малая, а Ник займётся этим сладким мальчиком, верно?

Так вот оно что, вот, почему этот мужик так странно смотрел на юношу. И отвращение сменилось леденящим ужасом. И самое главное, откуда здесь они? Рядом населённый пункт? Но этот вопрос не волновал девушку прямо сейчас, её волновал только один вопрос — их физической близости с незнакомцами. Опасная физическая близость с этими отморозками не предвещала ничего хорошего.

— Иди к дядечке на ручки, не бойся, — слащаво протянул Риччи, раскидывая грязные, татуированные руки в жесте объятий.

— Нет, — едва слышно выдохнула Анастасия, в чистом испуге хватая парня за руку выше локтя и крепко её сжимая, словно это якорь.

— Ну почему же? — резко, с переходом на крик спросил мужик и грубо, с силой вырвал девушку из-за спины Пятого, от чего та потеряла равновесие и чуть не упала на потное, отвратительное тело. Юноша почему-то застыл, точно увидел что-то совершенно другое. — Скажи честно, ты девственница? Хочешь, дядя тебя научит?

— Отпустите! Оставьте меня! — вскрикнула она, но так называемый Риччи тут же оттянул её волосы на затылке, больно дернув голову назад. Виннице была слишком рядом к этому придурку, потому ощутила весь ароматный ассортимент, исходивший из самого низшего представителя человеческой расы.

— Она сказала отпустить её, мудила! — голос Пятого прозвучал негромко, но с такой ледяной металлической нотой, что даже воздух, казалось, застыл. Даже не смотря на парня, Виннице физически почувствовала, как каждая его мышца напряглась, как он сильнее сжал топор в руках, готовый к взмаху. Лучше бы эти недомерки не злили такую личность, как Эйдан.

— Ой, какие мы злые. Вы видите это, видите мужики? — они снова заржали, как стадо баранов блеет по утру. Анастасия пыталась вырвать свои запястья из железной хватки пьяного мужика, но тот лишь сильнее притянул ее к себе, выпячивая мокрые губы для поцелуя. У Наи итак каждый день психологические ужасы, а тут ещё и этот лезет, контрольный,

— Нет, перестаньте! — заверещала она и извивалась всем телом, как пойманная рыба, чтобы сильнее выгнуться в спине и хотя бы на сантиметр отдалиться от мерзкого куска кожи.

В это время Ник ловко, пользуясь моментом, схватил парня сзади за руки, сильно заламывая их за спину. Эйдан взвыл от ярости, а не от боли. Он бешено, но слабо пытался вырваться из хватки этого пьяного ублюдка, но тот лишь сладострастно хихикал, вдыхая запах волос паренька.

— «Моя», — стучало в висках у Пятого. — «Она только моя. Ее страх, дыхание и жизнь — всё мое. Они не смеют трогать мышку, мать вашу!»

— Ну-ка, посмотрим что у нас там, под курточкой, — скалился третий, Эд, и стал грубо, больно сдавливать талию девушки, пытаясь протиснуть руку под слои одежды, из-за чего та захлебнулась рыданием в отвращении. — А вы уже спали друг с другом? Никогда не видел, как тинейджеры это делают, покажи-ка, детка, что у тебя тут!

— Пожалуйста, отпустите меня! Я... я... Пятый!

— Смотри, дружок, твоя подружка сейчас знатно поможет нам в небольшом предрождественском дельце, — усмехнулся, сверкнув гнилыми зубами, мужик. Пятый стиснул зубы так, что, казалось, они вот-вот треснут.

— Зачем тебе это, негодник? Детишкам нельзя играться с такими опасными штучками, — с притворной строгостью сказал Ник, легко выхватывая топор из ослабевших от ярости рук парня. — А почему он такой красный? Вы что, живодёры? Ну-ну. Нужно наказать таких плохих детишек, как вы. Строго наказать!

— Ну же, Эд, сними ты с неё уже эти тряпьё, у меня штаны от натуги рвутся, — прохрипел Риччи, держа в руках трепыхающуюся, всхлипывающую девушку.

— Да прекрати ты ерзать! — вне себя рыкнул Эд и со всей силы стукнул Анастасию по ягодицам огромным кулаком, от чего она пронзительно вскрикнула, и на глазах тут же выступили горькие слёзы. Как же, сука, больно! — Интересно, насколько ты сможешь намокнуть для нас, киса?

— Да быстрее, чего как слизняк медлишь, — нетерпеливо кивнул Риччи, смотря на то, как Ник одной рукой держит паря за руки, а другой трогает за пах, а тот бьется в его хватке, как бешеный зверь, уже на пределе, на той самой тонкой грани, за которой следует только кровавая бойня.

— Прошу, отпустите меня, — дёргая всем, чем только можно, уже почти не надеясь, сказала Анастасия, смотря сквозь слёзы на расплывчатое, морщинистое лицо пьяного бугая. В тот момент Эд грубо стянул с неё джинсы до самых стоп, больно проводя шершавой тканью по воспаленному, ушибленному месту, от чего та снова сдавленно захныкала, ощущая унижение острее, чем физическую боль. — Пять! Прошу! Пятый, что с тобой?!

— Ух ты, Риччи. А малыши ещё и шалят. Ты посмотри на её попку! Вся в синяках, фиолетовая, так ещё и рисунок какой-то, — мужчина присел на корточки, дабы рассмотреть поближе. — Сердечко. Мило. Ну и как тебе, парень? Хороший вкус у этой стервочки?

На этот раз он уже обратился прямо к Пятому, у которого вены желваками играли на лбу и на щеках. Он больше не обращал внимания на руки, что трогали его там, где не дозволено. Маньяк смотрел только на девушку., на его мышку, которая пыталась выбраться; которая смотрела на него сквозь пелену стыда и ужаса; которая одним лишь взглядом, полным животного страха и мольбы, кричала о помощи. И этот взгляд переполнил чашу. Лопнула последняя нить, сдерживающая зверя.

— По взгляду ясно, что да. Ух, сейчас время быстро пройдёт, согреемся до Финна, — потирая ладони друг о друга, мужик кивнул Риччи, на что рука пьяного тут же коснулась тонких трусов девушки, грубо спуская их с бедра.

— Нет! НЕТ! — закричала она, судорожно подняв ноги, пытаясь выгнуться назад. Ткань была последней защитой.

— Заткнись, сука! — оглушительно рявкнул Эд, а Риччи уже рукой залез между ног девушки, грубо надавливая сквозь ткань на половые губки.

— Ах ты, гнилая мразь! — не крикнул, а именно зарычал, как раненый медведь, Пятый и одним яростным, нечеловеческим рывком, с хрустом вывернув запястье Ника, который в пьяном угаре и шоке грохнулся назад, взвизгнув и посмотрев на взъерошенную, полную смертельной ярости спину молодого парня. Рука маньяка на автомате впилась в лежащий рядом топор и в следующее мгновение нацелилась на ближайшего мужика, воткнувшись лезвием прямо в живот со страшным, влажным звуком рвущейся плоти.

— Твою мать, что это происходит, сука! — захлебнулся тот, падая назад в сугроб, хватая руками живот, из которого уже сочилась алая струя, а за ней медленно выглядывал какой-то кусочек, видимо какой-то орган, потому что дыра была приличной.

Риччи в пьяном недоумении смотрел на своего корчащегося друга. Он инстинктивно оттолкнул от себя Анастасию, которая с размаху упала на живот в колючий снег и бессильно захныкала от боли, унижения и обиды. Пятый, не тратя ни секунды, схватил огромный камень, что лежал вмерзший рядом и с силой профессионального метателя швырнул его в голову Риччи. С меткостью у него было всё в порядке. Девушка это знает. Он попал точно в висок с глухим, кошмарным стуком.

— Боже... Боже мой, — тихо, в истерике прошептала девушка, с трудом опираясь на шершавое дерево и пытаясь встать. Ноги не слушались, тряслись, как осиновые листы.

— Я вырву твой гнилой хуй и вставлю тебе его по самые гланды! — такой Пятый, с перекошенным от бешенства лицом и горящими адским огнем глазами, пугал до икоты и потери дара речи не только мужиков, но и Анастасию, которая пыталась хоть как-то устоять и дрожащими пальцами натянуть джинсы на замерзающие ноги. Даже при её побеге Эйдан не так гневался.

— Слышь, пацан, спокойно! Очнись! — завизжал Ник, отползая и смотря на вырубленного друга и стонущего Эда, у которого топор воткнулся в живот и дергался в такт с его конвульсиям. — Ты кто вообще такой? Ублюдок! Что ты делаешь, в угаре что ли?

Истеричный, визгливый голос этого пидораса позади юноши добил его, окончательно сорвав все предохранители. Поэтому в два шага подойдя к залитому кровью, хрипящему Эду, парнишка даже не поморщившись, вырвал топор из раны с характерным хлюпающим, отвратительным звуком и новым, оглушительным криком со стороны жертвы. Развернувшись на каблуке, он лишь краем затуманенного яростью глаза замечает девушку, ее широкие от ужаса глаза, а дальше со всей звериной силой бьёт Ника в лицо тупой стороной топора. Раз. С хрустом. А затем ещё. И еще. И еще. Не останавливаясь, превращая его лицо в сплошное, хлюпающее, бесформенное месиво. Руки жертвы дрыгаются, но не могут скинуть с себя этого демона, который так яростно стирал человеческие черты в кровавую пасту. В сторонку по небольшому радиусу отскочил выбитый глаз, на который посмотрев, девушка резко отвернулась, судорожно сдерживая рвотный рефлекс. Это не помогло, ведь с другой стороны истекающий кровью мужик орал, как резаный, с зияющей раной в животе, пока Риччи беспомощно шатался на четвереньках, из уха у него текла струйка крови. Мужик что-то бурчал, медленно, но верно стараясь уползти. Получалось так себе.

— Она моя! Моя, моя, моя! — судорожно, одержимо шептал Пятый, не останавливаясь, вбивая топор в уже давно мёртвое тело, хлюпая мозгами и костями. Всё его лицо и куртка были залиты алым оттенком живой и мертвой крови, придавая подростку вид древнего кровожадного божества.

— Сука, слышишь, вызывай ментов, скорее, — последнее слово Эд произнёс невнятно, так как изо рта хлынула кровь, смешивая звуки в кровавое бульканье. Мерзость.

Парнишка медленно, с театральной жестокостью перешёл на мужика с смертельной раной, с размаху и почти без усилия отрубая его петушиную голову. Артериальная кровь фонтаном быстрой струёй вырвалась наружу, окрашивая белоснежный снег в кислотно-алый цвет, брызгая на стволы деревьев.

— А ты, — он неспешно подошёл к полуживому Риччи, который пытался встать, и тяжелым ботинком наступил ему на поясницу, придавив к земле. Смотрел с наслаждением, упиваясь звуками. — Будешь помирать медленно и долго, отродье.

Парень помедлил, а затем с размаха отрубил ту самую руку, которой мерзкий ублюдок метался между ног Виннице, а затем оружие чётко приземлилось прямо в позвоночник между лопаток, войдя глубоко, до начала рукоятки. Мужик заорал нечеловеческим голосом, дрыгая ногами и руками в разные стороны, но это уже ничем не могло помочь. Только продлить агонию.

Анастасия все это время хныкала, сидя на снегу, всё ещё ощущая призрачное, липкое прикосновение чужих рук там. Это было омерзительно и противно! Обидно и до слепой ярости злостно. Вдруг тельце резко подняли за подмышки и грубо, с силой прижали к шершавому дереву, от чего ягодицы заныли с новой силой, впиваясь в жёсткую кору растения., но как только она подняла голову, то встретилась в упор с лицом Пятого. Таким залитым красным, заляпанным мозгами, а глаза — сумасшедшие-сумасшедшие, пустые и полные одновременно, горящие одержимостью. Но сейчас видеть его было чистым, благоговейным спасением.

— Ты моя, ясно? Моя, моя, моя... Никто другой... Нет, нет, нет... Никогда.! Тише, тише, милая, мышка, я здесь, с тобой...

Он что-то продолжал шептать, но девушка не могла разобрать слов из-за звона в ушах и собственного бешеного сердцебиения. Вдруг она чувствует, как её еще сильнее прижимают к дереву, и на губах внезапно появляется солоноватый, медный привкус железа. И почему-то эти кровавые, холодные губы, этот жуткий поцелуй принесли не отвращение, а странный, извращенный покой. Чувство абсолютной, выстраданной безопасности. Пятый грубо, жадно сминал её нежную кожу, судорожно трогая девушку за щёки, будто проверяя, реальна ли она. Юноша покусывал губы снова и снова, прижимая Анастасию к старому дубу. О, она была и не против, наоборот, ее пальцы впились в его окровавленную куртку, удерживая его ближе. Ему это так нравилось, он словно голодный, никогда не евший странник, нашедший то, что искал.

Он убил их. Ради нее. Для неё.

Кровь на его лице и теле была тому немым, самым красноречивым подтверждением, и это принесло ей дикое, первобытное удовольствие, ведь такие, как они, больше не будут ходить по земле. Личный маньяк очистил для нее этот клочок леса. Слово «моя» звенело в ушах, становясь мантрой, пока Пятый уже зацеловывал девичье лицо. Глаза, щёки, нос, губы, подбородок, лоб, словно оставляя метки, как зверь на своей территорию. В ответ Ная лишь тихо всхлипывала и — парадокс — прижималась к нему, сжимая в руках липкий от крови пуховик юноши. Ноги совсем замёрзли. Виннице медленно закрыла глаза, отпуская себя и чувствуя, как её легко, будто перышко, подхватывают крепкие, надежные руки спасителя и тюремщика в одном лице.

А мужик с топором в спине что-то тихо, напоследок, шептал о помощи, но его уже никто не слышал и не услышит.

___________________

У, сами виноваты. вот мэны, могли мимо пройти

Жду вас в комментариях, волчата мои ненаглядные ;)

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана 2 янв. 2021, информация с фикбука)