bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Есть великолепные арты от моего читателя:
https://www.instagram.com/p/CJUPd28pCz5/?igshid=ho007kjmu2px

https://www.instagram.com/p/CJUPmgPJ_gt/?igshid=o7djbhsrv03b

***

Девушка смотрела в зеркало на своё отражение, а точнее на то, что Пятый оставил на её теле и не могла поверить глазам. Неужели это был его способ продемонстрировать художественный талант? Что за дурацкое сердечко на ягодице? Алая, слегка воспаленная линия контура будто жгла кожу. Она точно не арт-объект!

— Вот чёрт, — выдохнула сквозь зубы девушка, отводя взгляд. Прикасаться к следам чужой «работы», к этой странной смеси крови и явно ещё чего-то (возможно) ей совершенно не хотелось. Фу! Но почему-то неведомая ей сила просто заставила потянуться к мелкой шалости.

Кончиками пальцев, с отвращением, потрогав воспаленные края рисунка, Анастасия скривилась, окончательно решив, что сегодня будет душ. Горячий и долгий, если конечно она сможет побыть без Пятого хотя бы десять минут. Струи воды должны были смыть с кожи не только этот позорный знак, но и ощущение мужского, пристального, оценивающего взгляда. Тем более, это не её дом, не ей платить за воду. Сжав в руках громоздкую шапку, Ная в последний раз кинула на свое отражение измученный взгляд, который кричал без слов: она смертельно устала от всего этого.

— «Боже», — промелькнула в голове горькая мысль, которая могла бы даже рассмешить. — «Так вот самый эффективный метод похудения. К чему все эти диеты и изнуряющие тренировки, когда можно просто уходить поздно с работы в надежде, что тебя украдет какой-нибудь психованный мальчишка в шортиках.?»

— Мышка, где ты? — прорвался сквозь стену низкий, властный голос с кухни, от которого по спине пробежали мурашки. Виннице вздрогнула и очнулась, резко мотнув головой. Ей так отчаянно не хотелось идти туда, на эту кухню-клетку, где он правил бал, но это было нужно. Слушаться и не злить, притворяться не собой. Вести себя так, будто это твой друг, а не тюремщик. Повторяй это себе постоянно, моя милая Ная.

— Иду! — сквозь ком в горле крикнула в ответ Анастасия и стремительно выбежала из комнаты, громко прихлопнув дверь.

Она молча протянула парню шапку, которая казалась неподъемной. Эйдан медленно, не спуская с бедняги глаз, надел аксессуар, сдвинув на затылок, и снова погрузился в еду, словно в ритуал. Снова тишина, от которой, как оказалось, было неловко обоим. Пятый судорожно перебирал в голове скудные темы для разговоров, что удивляло, ведь по сути это она должна развлекать его, но парню так нравилось говорить о чём-то... Просто разговаривать. Это же не так сложно, верно?

— Почему ты так много ешь? — сорвался вопрос, прежде чем Анастасия успела его обдумать. Больше просто нечего было сказать, а тишину заполнить хотелось ради собственного мнимого комфорта.

— В каком смысле? — вилка в его руке замерла, а пальцы напряглись так, что костяшки побелели.

— Ну, — Ная уже пожалела о своём вопросе, пытаясь понять в чём же был его прокол. — Что ни приготовлю, ты всегда просишь добавки...

— Долорес помешана на правильном питании. Держится в форме, а мне эта блажь не нравится, — отрезал он, грубо отломив еще один кусок хлеба. — Ты... Вкусно готовишь. Мне нравится.

— Аааа, — бессмысленно кивнула Виннице, закусив губу и удовлетворившись ответом.

Чтобы занять руки и не встречаться с ним взглядом, она взяла восковую свечку и подошла к плите, щелкнув конфоркой. Голубое пламя рванулось вверх, осветив ее напряженное лицо. Фитиль замигал, а затем ровно загорелся, и девушка поставила ароматическую свечу на полку у стены. Почти сразу тонкий, сладковатый запах ванили пополз по кухне, вступая в неравный бой с запахом еды. Будто она снова дома. Иллюзия была такой хрупкой, что сердце сжалось от тоски. Хотелось постоять и просто помечтать.

— Скоро Рождество, нам бы подготовиться, как все, — слова сорвались сами, и последние два смутили Наю. Юноша так легко говорил об этом. Разве не хватит того, что он явно украл? Ну или отобрал силой...

— «Как все? Какие «все»? Мы не «все», мы пленник и похититель», — пронеслось в голове. Девушка бессильно махнула рукой. Повернувшись к раковине, Анастасия уперлась взглядом в небольшое количество немытой посуды, которая казалась воплощением всего хаоса в её жизни.

Собрав волю в кулак, она подошла к столу, где лежали купленные им накануне елочные игрушки, и задумалась.

— А ёлка? — тихо, почти несмело спросила Виннице, перебирая хрупкие стеклянные шарики и серебряную мишуру.

— У нас будет живая, я пойду в лес. Неподалёку приметилась хорошенькая, — равнодушно ответил парень, медленно облизав губы от жира.

— Ой, а можно мне с тобой.?

— Нет.

— Ну, пожалуйста! Я не могу вечно сидеть в четырёх стенах! — взрывом вырвалось у девушки. Она отступила на шаг и уперла руки в бока. — Это нечестно! Я тебе не попугай, чтобы томиться в клетке!

— Я сказал — нет! — в его голосе впервые за вечер проскользнула стальная нотка, а глаза потемнели. Было видно, как он начинает злиться.

И его спокойная уверенность, эта безапелляционность так дико выбесила Наю, что разум мгновенно затуманила белая, яростная ненависть. Да кто он такой, чтобы иметь право ограничивать её свободу?! Похитил, ну и что с того? Он не получает удовольствия от её боли (хотя в этом уже появились некоторые сомнения), она не привязана к стулу с тугими верёвками на конечностях, а напротив готовит ему, смотрит ТВ. Что за нелогичность?

— Да ты, ты! — зарычала девушка, так сжав губы, что они аж побелели, и вцепилась пальцами в собственные бока. — Да чтобы тебя! Никак не могу взять в толк зачем я тебе! В качестве домашнего питомца? Это звучит правдивее, потому что с Долорес я контактировала раза два, не больше, а вот с тобой у нас невероятно стремительно знакомство зародилось!

Выкрикнув это, Виннице в слепом порыве злости со всей силы ударила кулаком по столу, так что шарики звякнули. Не оглядываясь, быстрым шагом она направилась к ванной. Захлопнув за собой дверь, Анастасия зажмурила глаза, вжавшись спиной в холодное дерево, и сжала губы в тонкую белую полоску. Тут же, словно тень, у двери возник Пятый. Он начал стучать в дверь кулаком. Не в ритм, а яростно, беспорядочно, так сильно, что дверь затряслась в косяке, а девушка вздрогнула и, сердцем уйдя в пятки, лихорадочно щелкнула замком.

— Открой сейчас же, живо! — прогремел парень за дверью и стал яростно дёргать ручку. Слышно было, как скрипит металл.

— Нет! — выдохнула в ответ Виннице и, сползши по двери, села на крышку унитаза, уставившись в пустоту. В зеркале напротив отражалось бледное, искаженное страхом лицо. Теперь зеркало будет её вечным другом и врагом в этой тюрьме. Карие глаза, которые он когда-то назвал «янтарными», больше не казались яркими. Они были тусклыми, словно заброшенный колодец. Каштановые волосы потеряли блеск, и концы уже не вились мягкими волнами у плеч, а торчали сухими, рваными прядями. Она начинает увядать заживо в этом месте.

— Если ты не откроешь, я выбью дверь! — его голос изменился, стал низким, сиплым и таким же странным и пугающим, как тогда, в том самом лесу.

— И что? И ЧТО?! Ударишь меня? Накажешь, отшлёпав?

Прокричав это в запертое пространство, почти сорвав голос, Анастасия в отчаянии зарылась руками в волосы, больно натягивая их.

За дверью наступила тишина. Зловещая, густая. Затем послышалось, как он мокрым звуком открыл губы. Так бывает, когда щёки одновременно сжимаются. Значит о чём-то думает. Его тень закрыла щель под дверью. Эйдан снова впился взглядом в деревянную преграду, всё ещё с периодичными рывками дергая ручку. Внезапно тень скользнула вниз — он присел, чтобы заглянуть в замочную скважину. Его взгляд, должно быть, упирался в ее спину, в то, как она прячет лицо в ладонях.

— Рано или поздно ты всё равно выйдешь. Организм потребует пищи! — прошипел юноша, и тут же раздался глухой удар, потому что он пнул дверь стопой.

— Буду шампуни есть! — бросила в ответ Анастасия, и тут же внутренне содрогнулась от абсурда своей угрозы.

По ту сторону двери его руки сжались в кулаки, но через секунду расслабились, отпустили. Так тоже не дело, пронеслось в голове. Как он сможет достучаться до неё, если только и делает, что пугает? Надо быть сдержаннее... Рука снова потянулась к ручке, но тут же опустилась. И в этот миг за дверью послышался тихий, заглушённый всхлип, который она тут же подавила. Этот звук пронзил его острее любого крика.

— Ладно, я, — слова давились комом, язык не слушался. — Ты можешь пойти со мной, но должна держаться рядом, ясно?

В ответ лишь гулкая тишина, полная недоверия. Он сам не доверял ей после той попытки побега, только во воспоминания накрыли, словно лавина: белые стены, смирительная рубашка в моменты дикого гнева, полная беспомощность. Неужели сейчас у неё там, за дверью, такие же чувства? Нет, нет, это недопустимо! Она не должна так чувствовать себя рядом с ним. Рядом с ним — с Эйданом. Хотя он делает ровно обратное, лишь укрепляя в ней страх.

— Ная, — тихо, почти неслышно сказал он и, поддавшись порыву, снова дёрнул ручку. Надежда, самое глупое, колющее чувство.

Тишина. Как она надоела между ними! Проклятая снова начинала давить на него, как тогда стены палаты. Он не вытерпит этого снова. Сжав челюсти, он ушёл в комнату. Из глубины шкафа, из-под своих вещей, он достал её вещи. Те самые джинсы и куртку с мехом. Он отчётливо помнит, как поймал её в том переулке: испуганные глаза, хриплое дыхание, запах осенней листвы и страха.

— «Хватит. Стой», — приказал он себе, что было крайне сложно.

Да, он будет мягче, по крайней мере постарается. Обещать чего-то пока рано. Эйдан не хочет, чтобы она ощущала себя, как он в той психиатрической больнице. Нет. Это исключено. Да и к тому же она девушка. Она хрупкая и нежная, пусть и пытается скалить зубки. По Долорес знает.

— «Обидчивая», — с горькой усмешкой подумал он. — «Черт, какая же она...»

Положив вещи на ее неубранную кровать, он так же достал её ботинки. Всё готово.

Осталось только ждать. И словно в ответ на его мысль, в тишине дома прозвучал тихий, но отчетливый щелчок замка. Он сорвался с места и мигом выскочил из комнаты.

Она смотрела в сторону кухни, но, почувствовав его приближение, резко дернулась, пытаясь захлопнуть дверь. Но юноша уже успел схватить ручку, притягивая к себе. Из-за приоткрытой двери ванной на него смотрел один испуганный глаз. Анастасия. Пятый замедлил шаг и осторожно подошёл ещё ближе, как к дикому зверьку. Рука не отпускала дверь.

— Нет! — вскрикнула девушка, ощущая, как ее силы тают на глазах. — Отпусти!

— Да что не так?! — прорычал парень, одним мощным движением распахивая дверь настежь. Он навис над ней, а она застыла, прижав руки к животу, выглядев одним сплошным испуганным комком. — Я уже разрешил тебе пойти, чего ты до сих пор закрываешься?

— Ты пугаешь меня, вот что не так! — выплеснула она, снова делая попытку оттолкнуть дверь, но он был недвижим.

— Твоя одежда в комнате, а я жду тебя в прихожей, — он говорил тихо, но каждое слово было отчеканено из льда. — Если ты сейчас же не придёшь, то на улицу ты больше не выйдешь. Никогда.

Переборщил. Старайся лучше.

Он отпустил дверь и развернулся, демонстративно уходя. Анастасия смотрела, как он отдаляется, и слышала, как шуршит его холщовая одежда. Желание идти куда-либо, а уж тем более с ним, с этим... Маньяком, испарилось без следа. Да, именно это слово. Другого не находилось, но это же такой шанс!

Сердце бешено заколотилось, ноги сами понесли. Она мигом выскочила из ванной, едва не поскользнувшись на паркете, и влетела в комнату. На кровати аккуратной стопкой лежали её вещи, зловещее приглашение на свободу. Быстро натянув куртку, она стала засовывать ноги в джинсы. И как только ткань добралась до бедер, по телу разлилась тупая, знакомая боль. Свежие синяки на бедрах и ягодицах яростно напомнили о себе. Она ойкнула, застыв в нелепой позе. Это она ещё аккуратно преодолела бинты на икре.

— Почему так долго? — не закончив обуваться, парень уже заходил в комнату. Его взгляд упал на девушку, стоящую посреди комнаты с джинсами, застрявшими на коленях.

— Мне больно, и это всё из-за тебя! — с детской, бессильной яростью Анастасия ткнула пальцем в его сторону.

Сумасшедший лишь мотнул головой, словно отмахиваясь от каприза, и подошёл вплотную, став сзади. Присев на корточки, он крепко схватил ткань и потянул её вверх. Его пальцы, грубые и холодные, на мгновение коснулись мягкой кожи. Когда дело дошло до болезненных ягодиц, он уверенно слегка оттянул плотную ткань на себя и корпус Анастасии непроизвольно наклонился вперед, вынуждая ее вцепиться в край кровати. Ещё чуть-чуть и девушка бы ткнулась ягодицами в лицо Пятого. Фраза «иди в задницу» приобрела бы иной смысл. Молниеносно застегнув пуговицу, он отошёл, его взгляд тяжело лег на девичью спину.

— Спасибо, — буркнула девушка в пол и, скрестив руки на груди в защитном жесте, пошла к выходу. Каждый шаг в жесткой ткани отзывался далёкой ноющей болью, напоминая о цене этой «прогулки».

— Выберем самую красивую, верно? — спросил парень, проходя мимо и небрежно, но точно прижал свою крепкую ладонь к одной из ягодиц, надавливая, а не шлёпая. Со стороны Виннице тут же вырвалось болезненное «Ай!», что заставило Пятого криво улыбнуться.

________________

Жду вас в комментариях, волчата мои шаловливые ;)

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана 1 янв. 2021, информация с фикбука)