14
Ночь в квартире Гриши была тихой, без навязчивых уведомлений и вспышек камер. После того поцелуя все слова о «хайпе» и «маркетинге» казались пылью. Они сидели на широком подоконнике, кутаясь в один плед, и смотрели, как Москва медленно погружается в предрассветный туман.
— Ты ведь понимаешь, что завтра Саша меня съест без соли? — тихо спросила Малика, прислонившись головой к его плечу. — Она была уверена, что я поставила точку.
Гриша усмехнулся, прижимая её ближе к себе. Его рука по-прежнему чуть подрагивала — он всё еще не мог до конца поверить, что она здесь.
— Я сам готов сдаться Саше в плен, если это цена того, что ты не ушла. Но, Малик… я серьезно. Я не хочу больше никаких «сценариев». Если мы вместе — то мы вместе. И плевать, как это выглядит в ТикТоке.
— О паре Ляхов/Малиновская уже и так знают все, — Малика вздохнула. — Только теперь все думают, что это цирк. Нам придется либо прятаться, либо...
— Либо показать им, что такое настоящая жизнь, — перебил её Гриша. — Никаких постановочных эдитов. Просто мы.
*
Утро началось с громового звонка в дверь. На пороге стояла Саша. Она выглядела так, будто не спала всю ночь, а в руках у неё был планшет, на котором открыт очередной заголовок: «Малику видели у дома Буды ночью: шоу продолжается?»
— Вы двое — моя личная катастрофа, — выдохнула Саша, проходя на кухню. — Малика, я обзвонила все морги и больницы, а ты... ты здесь.
— Саш, остынь, — Малика вышла к ней в футболке Гриши, которая была ей почти до колен. — Всё нормально. Он не врал.
Саша посмотрела на них — на растрепанного Гришу, который молча варил кофе, и на Малику, у которой впервые за неделю не было этого затравленного взгляда. Она тяжело вздохнула и опустилась на стул.
— Окей. Допустим. Но как мы будем вытаскивать твою репутацию из этой помойки с бывшей? Люди не верят в совпадения.
— Нам не нужно ничего доказывать, — Гриша поставил перед Сашей чашку кофе. — Оправдания — это для слабых. Мы просто будем жить. А СМИ… пусть захлебнутся в догадках.
— У меня есть идея, — вдруг сказала Малика. — Гриш, помнишь, ты говорил, что нам нужно «стереть грани»?
*
Спустя два дня интернет взорвался снова. Но на этот раз это не было профессиональное видео с концерта или подстава папарацци.
Малика выложила в сторис короткое, «живое» видео, снятое на фронтальную камеру. Никаких фильтров, никакого мейкапа. Она сидит в студии на полу, в той самой огромной черной толстовке, и пытается выучить какой-то сложный рэп-парт, постоянно сбиваясь и смеясь. В кадре появляется рука Гриши, которая протягивает ей стакан воды, и слышен его закадровый голос: «Малиновская, ты влетаешь в бит как боженька, но забудь про пафос, просто читай сердцем».
Она поворачивается к нему, улыбается — так искренне и тепло, как никогда не улыбалась на красных дорожках, и видео обрывается.
Никаких подписей. Никаких подтверждений.
Эффект был мгновенным. Фанаты, которые еще вчера называли Гришу предателем, замерли. В этом коротком ролике было больше правды, чем во всём их фите. Люди почувствовали разницу между «шоу» и «жизнью».
— Знаешь, — сказал Гриша, когда они вечером гуляли по безлюдной набережной, скрыв лица под капюшонами. — Анар бесится. Говорит, что мы упускаем охваты, не подтверждая роман официально.
— Пусть бесится, — Малика взяла его за руку, пряча их ладони в карман его куртки. — Нам нынче не погулять в парке, помнишь? Но здесь, в тени, мне нравится гораздо больше.
Гриша остановился и потянул её на себя.
— Я выучил припев, кстати. Весь.
— Да ладно? — она прищурилась.
— И даже «Крепче меня держи», — прошептал он, накрывая её губы своими.
На этот раз фонари над ними не зажигались и не гасли по команде режиссера. Они просто горели, освещая двух людей, которые нашли друг друга в самом центре Солнечной системы, где звёзды больше не падали сквозь стены, а просто светили — только для них двоих.
Продолжение следует...