12
Черный внедорожник Малики ждал у служебного входа. Саша шла впереди, раздавая указания охране. Малика, накинув на плечи длинное пальто прямо поверх концертного костюма, быстро шла к машине. Её знобило — не то от ночного холода, не то от эмоционального выгорания.
— Быстрее, Саш, я просто хочу домой, — бросила она, не оглядываясь.
Она уже взялась за ручку двери, когда из тени массивных колонн концертного зала вышел человек. Охрана мгновенно среагировала, преградив ему путь, но Малика замерла. Она узнала эту походку, этот наклон головы, даже этот взгляд, который теперь не был наглым.
— Лика, подожди, — голос Гриши прозвучал глухо в пустом переулке.
— Гриша, уходи, — Саша сделала шаг вперед, закрывая собой подругу. — Тебе здесь не рады. Ты слышал, что она сказала со сцены? Песни больше нет. Тебя тоже нет.
Гриша проигнорировал Сашу. Он смотрел только на Малику. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто не спал всю эту неделю.
— Малик, — он сделал шаг ближе, несмотря на то, что охранник положил руку ему на плечо. — Я не пришел просить тебя петь этот трек. Черт с ней, с этой песней. Я пришел, потому что ты думаешь, что я играл.
Малика медленно повернулась к нему. В свете тусклых уличных фонарей её глаза блестели от едва сдерживаемых слез.
— А разве нет? — её голос дрогнул. — «Сценарий», Гриш. Твои слова. Ты сам сказал, что мы создаем легенду. И ты создал её. Красивый фит, стадион, объятия... а потом ты едешь к ней. Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты был с бывшей. А то, что я поверила, будто для тебя это значило столько же, сколько для меня.
— Это и значило! — сорвался на крик Гриша. — Да, я еблан, Малик! Я привык, что моя жизнь — это хаос, что я могу делать тупые вещи и мне всё сойдет с рук. Она позвонила, она была в невменяемом состоянии, ей было плохо... я просто подвез её. Я не думал о камерах, я не думал о том, как это выглядит. Я думал только о том, что я помог человеку и теперь могу поехать домой и написать тебе.
— Ты подвез её к себе в постель? — горько усмехнулась Малика.
— Нет! — Гриша сорвал с головы кепку и сжал её в кулаке. — Клянусь тебе всем, что у меня есть. Между нами ничего не было. Я высадил её у подъезда и уехал. Те фотки, где мы «выходим вместе» — это фотки из бара, где я забирал её у друзей. Это была подстава, Лика. Кто-то очень хотел, чтобы наш «сценарий» сгорел. И я сам поднес спичку.
Малика молчала. Ветер трепал её волосы. Ей очень хотелось верить. Но перед глазами всё еще стояли те кадры.
— На сцене ты меня обнимал, так как будто мы реально пара, — тихо произнесла она. — Зачем ты это сделал, если знал, что через час поедешь к ней?
Гриша подошел вплотную, почти касаясь грудью рук охраны.
— Потому что в тот момент на сцене... когда я тебя обнимал... я не играл. Я впервые за долгое время почувствовал, что я не просто «Олджи Буда», которому нужны охваты. Я почувствовал себя собой. Я вставил эту строчку, потому что хотел, чтобы это было правдой.
Он протянул руку, словно хотел коснуться её лица, но вовремя остановился.
— Я знаю, что ты мне не веришь. Я бы на твоем месте тоже не поверил. Но я не уйду, пока ты не посмотришь мне в глаза и не скажешь, что ты действительно ничего не почувствовала там, на стадионе. Что для тебя это тоже был «просто маркетинг».
Малика подняла голову. Она смотрела в его глаза — сейчас в них не было ни грамма той самоуверенности, которая её когда-то зацепила. В них была только отчаянная просьба о понимании.
— Это не был маркетинг, Гриш, — прошептала она. — В этом и проблема. Для меня это было слишком по-настоящему. И именно поэтому мне сейчас так больно.
— Я всё исправлю, — быстро сказал он. — Я выложу все доказательства, я найду тех, кто это снял, я...
— Не надо, — Малика покачала голвой. — Не надо ничего выкладывать. Оправдания в интернете выглядят еще жальче, чем измены. Если ты хочешь что-то доказать — докажи это мне. Не фанатам. Не Саше. Мне.
Она открыла дверь машины и села на заднее сиденье.
— Дай мне время, Гриша. Я не могу просто нажать «play» и сделать вид, что музыка продолжается.
— Я буду ждать,— сказал он вслед закрывающейся двери. — Сколько угодно.
Машина тронулась с места, оставляя Гришу одного на пустой парковке. Саша посмотрела в зеркало заднего вида на Малику. Та сидела, закрыв глаза, и прижимала ладони к лицу.
— Ты ему веришь? — тихо спросила Саша.
Малика открыла глаза и посмотрела на свои дрожащие руки.
— Я не знаю, Саш. Но я знаю одно: без этой «Толстовки» в моем плейлисте стало слишком тихо.
Продолжение следует...