11
Через несколько часов после того, как фотографии разлетелись по сети, Малика прервала молчание. Она не стала записывать слезливых видео. В её официальном канале появился короткий белый текст на черном фоне:
«Я вижу всё, что происходит в медиа. Хочу заявить один раз: я никогда не была частью "постановочных" романов ради цифр. Для меня музыка и сцена всегда были про честность. Я не знала о "сценариях", которые разыгрываются за моей спиной, и никогда бы не согласилась на подобный хайп. Это не мои методы. Тема закрыта».
Этот пост стал подтверждением для фанатов: Малику обманули. Репутация Гриши в глазах её аудитории рухнула, а в комментариях его начали называть «главным актером года».
*
Прошла неделя. Неделя тишины. Гриша обрывал её телефон, писал длинные сообщения, в которых клялся, что всё это — подстава и недоразумение, что он просто помог бывшей доехать до дома и между ними ничего не было. Он караулил её у студии, но Саша Миронова выстроила вокруг подруги настоящую крепость из охраны.
— Она тебя не слышит, Ляхов, — холодно сказала Саша, когда он в очередной раз попытался пройти через служебный вход. — И, честно говоря, я тоже не хочу тебя слышать. Ты разрушил то, что было дороже любого фита. Уходи.
*
Суббота. Очередной сольный концерт Малики, на этот раз в еще более крупном зале. Люди пришли не просто послушать музыку — они пришли увидеть её реакцию. Весь зал был в предвкушении.
Малика вышла на сцену в агрессивно-черном наряде. Она пела свои старые хиты с такой надрывной энергией, что зрители замирали. Но чем ближе был финал концерта, тем громче становился гул в зале.
Люди начали скандировать. Сначала робко, а потом всё мощнее, превращаясь в единый ритм, который сотрясал стены:
— ТОЛ-СТОВ-КА! ТОЛ-СТОВ-КА! ТОЛ-СТОВ-КА!
Тысячи людей ждали, что сейчас, как и в прошлый раз, погаснет свет, и из темноты выйдет Гриша. Они ждали примирения, шоу, продолжения их «кино».
Малика подняла руку, призывая к тишине. Музыка стихла. В зале стало так тихо, что было слышно тяжелое дыхание первых рядов.
— Я слышу вас, — голос Малики был ровным и холодным, как лед. — Вы хотите эту песню.
Зал взорвался одобрительным криком, решив, что это начало перформанса. Но Малика не улыбнулась. Она подошла к самому краю сцены.
— Две недели назад я верила в каждое слово этого трека, — сказала она в микрофон. — Но иногда песни умирают быстрее, чем их успевают дослушать до конца. Я больше не собираюсь исполнять этот фит. Никогда. Этой композиции больше нет в моей программе. И в моей жизни тоже.
По залу пронесся разочарованный вздох, переходящий в гул негодования и удивления. Малика посмотрела вглубь зала, туда, где за звукорежиссерским пультом, спрятав лицо под капюшоном, стоял Гриша. Он пришел тайно, купив билет, просто чтобы увидеть её.
Их взгляды встретились на секунду. Гриша увидел в её глазах не ненависть, а пустоту. Это было гораздо больнее.
— Диджей, — скомандовала Малика, не отводя взгляда от той точки, где стоял он. — Включай следующий трек. Мы здесь, чтобы петь о настоящем, а не о фальшивом.
Заиграла её старая сольная баллада. Малика пела, глядя прямо перед собой, а Гриша медленно развернулся и пошел к выходу. Его собственная строчка из их песем теперь звучала в его голове как издевательство.
В этот вечер «Толстовка» не прозвучала. Она осталась в топах чартов, в нарезках ТикТока, в памяти фанатов, но для Малики она стала символом самого большого разочарования.
Шоу продолжалось, но для них двоих музыка закончилась.
Продолжение следует...