Наш спецназ. Мой боец СОБР

Утро пятницы выдалось, мягко говоря, чрезмерно веселым.

У меня до сих пор все мышцы носили следы утреннего спринта, а на щеке неприятно саднила царапина от кустов сирени. С прыжками со второго этажа пора закончить — возраст уже не тот, да и ревнивые мужья с гантелями попались слишком ретивые. Хорошо хоть в гараже пацанам успел сплести красивую легенду о том, что это я «зацепился за точащий арматурный кронштейн, пока с байком ковырялся».

Сейчас я сидел в нашей совдеповской комнате отдыха, вальяжно вытянув ноги и делая вид, что увлечен чаем. В комнате царил привычный мужской балаган.

Туча — наш гигант и любитель сытно поесть — сидел напротив и с невероятно страдальческим видом ковырял вилкой какой-то тушеный салат.

— Она меня убить решила, честное слово! — жаловался он на весь кабинет, едва не плача над контейнером. — Лиза сказала, что у меня «индекс массы тела зашкаливает»! Никакого мяса! Огурцы, вареная грудка и вот эта зелёная трава! Я же боец СОБРа, а не кролик!

— Привыкай, брат, это семейная жизнь, — со смехом откликнулся Серёга, вальяжно откинувшись на стуле и попивая кофе. — Дальше будет только хуже. Сначала трава, потом кефир на ночь, а там и до йоги дойдет.

Юра Ланцет сидел чуть поодаль, молча хихикал в кулак, переводя взгляд с недовольного Тучи на Серёгу. А потом коротко скользнул взглядом по мне — и в его глазах снова блеснуло то самое ядовитое «я всё про тебя знаю, Ромео». Я лишь сделал вид, что очень увлечен рассматриванием потолка.

В этот момент тяжелая дверь распахнулась, и в комнату отдыха вошел Тайпан — наш командир. Он окинул нас суровым взглядом и сразу обратился к Богатову:

— Слышь, Отец, а у тебя Диана где? Не знаешь, она с Гариком не связывалась?

Я едва не поперхнулся чаем, но вовремя удержал невозмутимую мину.

— Не знаю, — удивился Серёга, нахмурившись. — А что случилось-то?

— Да Гарик на связь не выходит, — проворчал Тайпан. — Должен был час назад машину сюда пригнать. Говорил накануне, что вроде с Дианой твоей сегодня пересечься собирался по работе. Вот я и думал, может, она в курсе, где этот раздолбай застрял.

— Сейчас наберу ей, узнаю, — Серёга уже потянулся к карману за телефоном.

У меня внутри всё буквально зачесалось. Язык так и норовил ляпнуть на автопилоте:

«Да не знает она ничего! Она сейчас на другом конце района в патрульке колесит, напарника за кофе отправила!»

Я уже даже рот открыл, чтобы это выдать, но в последний микросекунд в мозгу вспыхнула красная лампочка.

Стоп, Колодин! Заткнись!

Если я сейчас скажу, что точно знаю, где Диана, Серёга тут же въедливо спросит: «А откуда ты, Ромео, знаешь, где моя дочь находится в восемь утра?»

И что я ему отвечу? «Да она меня, Серёженька, из кустов под чужим балконом поддобрала, пока меня рогатый муж с гантелей по двору гонял»?!

После этого от моей аккуратной легенды про «поцарапался об арматуру в гараже» не останется и следа, а Отец лично добавит мне пару новых царапин. Уже не об арматуру.

Я вовремя закрыл рот, сжал челюсти и молча сделал глубокий глоток остывшего чая, изо всех сил изображая полное равнодушие к теме. Пусть сами разбираются со своим Гариком. Тем более, одна мысль о том, что этот белобрысый опять искал встречи с Дианой, снова отозвалась внутри неприятным, тоскливым уколом ревности.

От неловкой паузы и саморазоблачения меня спасла спасительная вибрация телефона в кармане.

Я вытащил гаджет — на экране высветился номер знакомого механика из сервиса.

— Да, Миха, — громко ответил я, поднимаясь со стула и привлекая к себе внимание.

— Ромео, здорова. Твой конь готов, забирай. Свечи поменяли, электрику перебрали, рычит как новенький.

— Отлично, спасибо, скоро буду, — выдохнул я с искренним облегчением.

— О, мотик починили? — переключился Серёга, забыв на секунду про телефон.

— Ага, — я убрал мобильник в карман и натянул свою самую беспечную, привычную ухмылку. — Ладно, мужики, я до гаража. Надо забрать аппаратуру, пока опять не заглохла.

Я быстренько прошмыгнул к выходу из комнаты отдыха, чувствуя, как спину всё еще жжет внимательный и насмешливый взгляд Агеева. Черт. Из этой истории с Дианой и балконами надо было срочно выкручиваться, пока меня окончательно не накрыло.

***

Я шла по коридору отдела, яростно жестикулируя свободной рукой и зажав телефон плечом. На другом конце провода Саша уже трещала без остановки, а я выливала на нее весь накопившийся за утро яд.

— Да ты понимаешь, какая он наглой, неисправимый эгоист, Сань?! — возмущенно шипела я в трубку, спускаясь по ступеням к выходу. — Мало того, что он ведет себя как последний придурок, так еще и заявляется в таком виде... Тьфу! И эта его ухмылка самодовольная! Я просто убить его готова! А тут еще эта чертова дипломная... Я с этими ГОСТами и сносками скоро с ума созойду, у меня уже мозг плавится!

— Ой, да брось ты, Динь, выдохни, — раздался в наушниках успокаивающий голос подруги. — Забей на этого твоего Ромео, он явно твоих нервов не стоит. Лучше сходи куда-нибудь развеешься, а то из-за диплома и бабников скоро сама начнется бросаться на людей.

— Легко сказать «забей»... — пробурчала я, распахивая тяжелую стеклянную дверь отдела и выходя на крыльцо.

Я замолчала на полуслове, резко затормозив прямо у последней ступеньки. Мое лицо скривилось в таком недовольном гримасе, будто я только что лимон целиком проглотила.

У входа, вальяжно откинувшись бедрами на капот папиной служебной машины, стоял Игорь Фомин. Белобрысый, в своей неизменной косухе, он самодовольно улыбался, поигрывая ключами в пальцах, словно хозяин жизни.

— Саш, я позже перезвоню, тут... ЧП местного масштаба, — бросила я в трубку и сбросила вызов, убирая телефон в карман.

— Привет, работяга! — бодро окликнул меня Гарик, отталкиваясь от капота и делая шаг навстречу. — Чего такая хмурая? Скучаешь? Слушай, бросай свои бумажки, погнали кататься! Я тут папину... то есть, короче... тачку взял прокатиться, давай город посмотрим, кофе попьем?

Я скрестила руки на груди, смерив его убийственным взглядом.

— Фомин, ты совсем из ума выжил? — ядовито процедила я. — Ты какого хрена делаешь?! Немедленно верни машину на место и положи ключи на стол Илье Матвеевичу, пока он со службы не вернулся! Иначе он с тебя не то что три — все десять шкур спустит живьем, и я даже пальцем не пошевелю, чтобы тебя спасти!

Игорь ни капли не испугался — лишь беспечно хохотнул, отмахнувшись:
— Да ладно тебе, Богатова, не занудствуй!Батя на задании, пока вернется, мы уже сто раз обернемся.

Он хитро прищурился и добавил, подмигнув:
— Ну раз кататься ты отказываешься... Слушай, ты же всё равно к папе направляешься? Нам по пути. Я в пивную собирался заскочить — ту самую, где наши по пятницам обычно заседают. Пошли со мной? Там и посидим, отвлечешься от своего диплома.

Я уже хотела в очередной раз послать его куда подальше и пойти искать папу, как в голове со свистом пронеслись события этого утра.

Утренний двор. Кусты сирени. Помятый, взъерошенный Колодин, сбегающий с чужого балкона после ночи с очередной девицей. Его наглые глаза, его чужие духи в патрульной машине и эта его чертова уверенность в том, что мне на него не плевать!

Внутри меня с новой силой вспыхнула горячая, слепая обида, смешанная со жгучим желанием устроить маленькую диверсию.

А почему, собственно, нет?

Если этот самовлюбленный индюк считает, что может крутить хвостом налево и направо, а я буду сидеть дома и вздыхать по нему — он глубоко ошибается. Пусть знает, что я тоже умею отдыхать, улыбаться другим и плевать на его правила.

Я резко выпрямилась, напустила на лицо самое беззаботное выражение и кивнула, хищно улыбнувшись:
— Знаешь что, Фомин? А погнали. Я как раз чертовски хочу есть. И пить.

***

Конец рабочего дня отозвался приятным гулом в ушах. Я стоял на парковке у штаба, похлопывая ладонью по бензобаку своего свежеотремонтированного «коня», и вовсю хвастался перед пацанами. Двигатель урчал ровно, чистенько, без единого чиха — механики в гараже постарались на славу.

— Ну каков зверь, а? — я победоносно крутанул ручку газа, заставляя мотор выдать мощный, басистый рык. — Свечи сменили, проводку перебрали. Теперь хоть на край света.

— Красота, — одобрительно хмыкнул Серёга, затягиваясь сигаретой.

— Слышь, Ромео, такое дело отмыть надо! — тут же подал голос Туча, жалобно поглаживая свой голодный живот. — А то свечи снова закидает. Погнали в наш паб! Я ради такого случая даже Лизину зелёную диету готов нарушить!

Мужики дружно заржали, и идея была принята единогласно. Мы закинули вещи и всей толпой направились в наше излюбленное место.

Настроение у меня было более-менее нормальным — ровно до той секунды, пока я не переступил порог заведения.

В пабе царил полумрак, играл мягкий рок, пахло солодом и жареным мясом. Но всё это мгновенно отошло на второй план, когда мой взгляд уперся в дальний столик у бара.

Там сидела Диана. В гражданском, распустив свои черные пушистые волосы по плечам. А рядом с ней вальяжно крутился... белобрысый раздолбай Гарик.

У меня внутри всё мгновенно перевернулось. Свежие воспоминания об утреннем балконе, кустах сирени, ее ядовитых словах в патрульке и чужой помаде на моем воротнике острой занозой въелись в мозг. В груди вспыхнула дикая смесь из жгучей ревности, глухой злости и ядовитой обиды. Это что еще за парад упрямства?!

Гарик в этот момент стоял у барной стойки и что-то увлеченно доказывал Алине.
— Алин, ну серьезно! Мне подработка нужна до зареза, на запчасти не хватает, — донесся до нас его умоляющий голос. — Ты же говорила, у вас тут официант требуется? Возьми меня! Я шустрый, подносы не бью!

Алина лишь со смехом качала головой, протирая стаканы.

В этот момент к ним со спины подошел Илья Матвеевич — отец Гарика. Услышав стенания сына про подработку и вспомнив, судя по всему, угнанную у Отца машину, он без лишних прелюдий отвесил белобрысому звонкий, воспитательный подзатыльник.

— Официант он, ишь ты! — проворчал Матвеевич. — Ты сначала на службе научись не косячить, подработчик!

— За что-о-о?! — завопил Гарик, потирая затылок под дружный хохот нашей группы.

Юра Ланцет, проходя мимо стойки, даже не взглянул на эти разборки. Он просто подошел к Алине, обнял её за талию и нежно, но уверенно поцеловал свою девушку прямо в губы, притягивая к себе. Я на секунду зафиксировал этот момент — им было хорошо, у них всё было просто и понятно. Не то что в моей чертовой жизни.

Рядом со мной зазвонил телефон у Тучи. На экране горело «Лиза». Наш гигант мгновенно вытянулся в струнку и виновато заговорил в трубку:
— Да, Лизонька... Да, я в пабе с пацанами... Нет, ты что, я только салат! Никакого пива!

Он с паникой в глазах ткнул телефон в руки Серёге. Богатов взял трубку, припустил строгий голос и с абсолютным спокойствием сослуживца подтвердил:
— Да, Лиза, привет. Подтверждаю, Туча не пьет. Сидит, жует огурец, я лично контролирую.

Пока воображаемый контроль уплотнялся очередным бокалом, я медленно пошел к столику, где сидела Диана.

Она делала вид, что абсолютно не замечает нашего прихода. Уткнулась в светящийся экран телефона, быстро выбивая пальцами очередное сообщение своей подруге Саше. Но я по ее напряженным плечам и чуть сжатым губам прекрасно видел — она знает, что я здесь.

Я подошел вплотную, оперся руками о край её столика и наклонился чуть ниже, пробиваясь сквозь ее ментальную броню.

— Надо же, какие люди в нашей скромной обители, — протянул я с самой дерзкой, ядовитой ухмылкой, на которую только был способен. Голос звучал с отчетливыми нотками сарказма. — Стажер Богатова решила сменить патрулирование спальных районов на ночные клубы? И как, спутник не скучный? Практику по конвоированию раздолбаев сдаешь?

Диана медленно оторвала взгляд от телефона. В её карих глазах вспыхнул такой холодный, колючий огонь, что воздух между нами затрещал от напряжения.

— В отличие от некоторых, Колодин, — чеканя каждое слово, тихо и с ледяным презрением ответила она, — я нахожусь в приличном обществе и без риска быть выброшенной с чужого балкона. Так что не мешай людям отдыхать.

Внутри меня всё закипело с новой силой. Обида на её холодность и дикая, глупая ревность сжали челюсти до хруста. Она наносила удары точно и безжалостно, открыто показывая, что мой утренний позор — её главное оружие.

— Смотри не переборщи с отдыхами, Богатова, — прошептал я прямо ей в лицо, с трудом удерживая маску беспечности. — А то папочка узнает, с кем ты тут «практикуешься».

— А ты попробуй ему расскажи, — хмыкнула она, дерзко приподняв подбородок. — Заодно расскажешь, от кого ты у нас утром в кустах сирени прятался и кто тебя спасал.

Мы уставились друг на друга, словно два бойца перед рингом, и ни один не собирался отступать первым.

Нашу искрящуюся паузу бесцеремонно нарушил Гарик. Он зашел сзади, вытирая ладонью усталое лицо, и явно не замечая натянутой между нами струны.

— Ох, мамочки, я устал как собака... — пробормотал белобрысый, сладко потягиваясь. — В общем, я домой валю. Диан, ты как? Поедем со мной? Я тебя докину.

Диана на секунду замерла. В её карих глазах блеснул откровенный, дерзкий вызов. Она медленно перевела взгляд с Гарика на меня, словно спрашивая: «Ну что, Ромео, посмеешь что-то сказать? Или мне уехать с ним?»

У меня внутри всё сжалось. Я крепко сцепил зубы — так, что желваки на скулах едва не лопнули от напряжения. Я посмотрел на неё тяжелым, почти немигающим взглядом, прямо и без двусмысленностей транслируя одну-единственную мысль: «Только попробуй сделать с ним хоть шаг на улицу. Не смей».

Между нами снова вспыхнуло опасное электричество. Диана чуть приоткрыла губы, собираясь что-то ответить, но в этот момент из глубины зала донесся басистый голос её отца:

— Диана! Подойди-ка на пару минут, маме надо кое-что передать!

— Иду, пап! — отозвалась она, не с первого раза отведя от меня колючий взгляд.

Она развернулась и пошла к столику Отца, а мы с Гариком остались стоять у бара вдвоем.

Я не удержался перед соблазном поставить этого белобрысого раздолбая на место. Хотя, если честно, реального соперника в борьбе за сердце Дианы я в нем ни на секунду не видел. Да и сам я до сих пор не мог до конца разобраться в собственных мозгах: на кой черт мне вообще сдалась эта девчонка? Почему меня так корёжит? Я по-настоящему влип и хочу её? Или просто включил старшего брата и пылаю собственническим инстинктом, пытаюсь уберечь дочку сослуживца от всяких сопливых романтиков?

В общем, без хорошего стакана виски в этой хрени было не разобраться.

Я сделал шаг к Гарику, слегка наклонился и тихо, но очень доходчиво прошипел ему прямо на ухо:

— Слышь, «кавалер». Ноги в руки — и дуй домой один. А к Диане больше с ромашками не подкатывай, если не хочешь, чтобы твой папа тебе за угнанную тачку ещё и ребер пару пересчитал. Понял меня?

Гарик удивленно хлопал глазами, а я, даже не дождавшись его ответа, отвернулся и шагнул к барной стойке.

— Алин, повтори виски. Двойной.

Диана осталась. С Гариком она не уехала, и весь оставшийся вечер провела в пабе. И черт меня дери, я был этим чертовски доволен! Она была у меня на виду: сидела чуть поодаль, смеялась, о чем-то болтала с отцом и девочками, но я чувствовал её присутствие каждой клеткой кожи.

Это была настоящая тихая война. Мы постоянно пересекались взглядами через весь зал. Я демонстративно подсаживался к Алине, беспечно шутил, кидал улыбки случайным посетительницам — делал всё, чтобы заставить её хоть немного приревновать. А она в ответ, проходи мимо нашего столика с подносом или чашкой, роняла такие проницательные, колкие подколки, что они с размаху били прямо по моему распухшему эго.

— Смотри не задохнись от собственной неотразимости, Колодин, — тихо бросала она, проходя мимо.

— Главное, чтобы ты не задохнулась от зависти, Богатова, — парировал я с ухмылкой, не отводя глаз.

Слава богу, пацаны были слишком заняты своими проблемами и ничего не замечали: Серёга увлеченно спорил о футболе, Туча продолжал страдать над Лизиной диетой и проклинал вареную грудку, а Матвеевич воспитательно учил жизни сына.

Никто не замечал нашей ледяной дуэли. Никто, кроме проницательного Юрки.

Ланцет сидел у стены, потягивал свое пиво и периодически переводил умный, насмешливый взгляд с меня на Диану, явно читая нас как открытую книгу. Он уже собирался открыть рот, чтобы выдать какую-нибудь свою фирменную ядовитую мудрость, но тут, к моему огромному счастью, подошла Алина. Она ласково приобняла Юру за плечи, что-то шепнула ему на ухо, и Ланцет мгновенно переключился на свою девушку, забыв про нас.

Я спасся. Наклонился к стойке, сделал глубокий глоток виски и снова встретился взглядом с Дианой. Она победоносно вскинула подбородок.

Вечер обещал быть очень длинным.

***

Ключ в замке повернулся с привычным тихим щелчком. Я осторожно переступил порог прихожей, стараясь не шуметь — встречаться с батей после сегодняшней истории с машиной лишний раз не хотелось. Отца, к счастью, уже не было видно, зато из кухни на цыпочках вынырнула Варя.

Тринадцатилетняя мелкая вредина стояла в пижаме, держа в руках стакан с водой, и выглядела так, будто только и ждала моего возвращения.

— О, припёрся, ромео недоделыш, — ехидно шепнула она, окинув меня с ног до головы насмешливым взглядом. — А где твой шикарный букет? Что, Диана твоими ромашками даже суп заправлять не стала?

— Заткнись, Варь, а? — прошипел я, сбрасывая кроссовки. — Тебе вообще спать пора. Завтра маме расскажу, что ты в двенадцать ночи по кухне шастаешь.

— А я папе расскажу, как ты у него ключи без спроса взял! — моментально парировала эта пигалица, показав мне язык.

— Пошла в комнату! — буркнул я и, не дожидаясь ответа, прошмыгнул к себе, затворив дверь прямо перед ее носом.

Я устало рухнул на кровать прямо в одежде и уставился в потолок. День был просто паршивым.

В голове до сих пор невыносимым эхом крутились слова Колодина. Этот наглый лейтенант у бара наклонился ко мне так близко, что я физически ощутил опасный холод, исходивший от него. «Слышь, кавалер, ноги в руки — и дуй домой один. А к Диане больше с ромашками не подкатывай...»

Чёрт, да что он о себе возомнил?! Почему Ромео так яростно её охраняет? Он ей кто — старший брат, опекун или лично папаша его уполномочил? Или... у него сам глаз на нее горит? Да не, бред какой-то. Хотя взгляд у Колодина сегодня был такой, будто он меня прямо там, у стойки, в порошок сотрет, если я хоть слово Диане скажу.

А сама Диана... Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

С самого Нового года я пытался к ней подкатить, выдумывал поводы, дарил эти чертовы цветы, пытался казаться взрослым и надежным. А в итоге? Она смотрела на меня сегодня как на пустое место. Улыбалась из вежливости, согласилась пойти в паб только потому, что «жалко стало». Неприступная крепость, а не девчонка. И как бы я ни старался, между нами всё равно стояла какая-то глухая стена.

Телефон в кармане тихо завибрировал. Я вытащил его и взглянул на экран.

Сообщение от мамы.

«Игорёша, привет! Мы с отчимом ждем вас с Варей на Пасху в Москву. Купила уже билеты? Приедешь?»

Я покрутил экран в пальцах. Отвечать сейчас не было ни сил, ни желания. Объяснять маме, почему у меня нет настроения и почему я зашиваюсь с учебой и подработкой, совсем не хотелось. Я просто заблокировал телефон и отложил его на тумбочку.

Завтра меня ждал жесткий день. С утра — скучные пары в институте, на которых придется хоть как-то изображать присутствие. А сразу после учебы надо бежать в паб.

Я улыбнулся единственной хорошей мысли за вечер: с Алиной-то я всё-таки договорился! Она сжалилась и взяла меня на испытательный срок официантом. Запчасти на тачку сами себя не купят, да и деньги свои иметь надо.

Я повернулся на бок, подмял под голову подушку и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в сон.

***

Весь этот вечер был одной сплошной пыткой. Я прекрасно видела и ощущала, как Колодин меня провоцирует: его демонстративные улыбки Алине, вальяжные позы, расслабленный взгляд с дерзкой ухмылкой. Но сильнее всего меня добивало другое — прямо-таки непреодолимое, безумное желание просто подойти и коснуться его.

Он стоял у барной стойки, такой слегка пьяненький, невероятно веселый, теплый, с расстегнутым воротником рубашки, и периодически бросал на меня свои долгие, сжигающие взгляды через весь полутемный зал. Боже мой... Я ведь просто сохла по нему! Умирала от этой невыносимой тяги. И как бы я ни пыталась строить из себя неприступную, холодную и обиженную леди, внутри всё плавилось и сгорало дотла от одного лишь его присутствия.

Ближе к одиннадцати вечера паб начал пустеть, и наша компания стала расходиться. Мужики громко прощались, хлопали друг друга по плечам, обменивались крепкими рукопожатиями. Папа кивнул мне, накинул куртку и вышел на улицу, чтобы прогреть машину.

Это был мой шанс. Единственные пару минут, пока рядом никого не осталось.

Пока Дима застегивал свою кожанку у выхода, я воспользовалась моментом, сделала глубокий вдох и подошла к нему почти вплоплотную. Скрестив руки на груди, я чуть приподняла подбородок и шутливо, с легкой вызывающей поволокой в голосе спросила:

— А что... прощаться не будем, лейтенант?

Колодин медленно поднял на меня взгляд. Его голубые глаза, чуть отененные хмелем, блеснули знакомой, чертовски притягательной усмешкой.

— А надо? — тихо переспросил он.

И раньше, чем я успела придумать какую-то язвительную колкость, Дима сделал шаг вперед и молча притянул меня к себе.

Его сильные руки обняли меня за талию, и он уткнулся носом прямо в изгиб моей шеи, жадно и глубоко вдохнув запах моих волос. Меня мгновенно обдало волной сумасшедшего жара. Его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, а в нос ударил дурманящий коктейль из его терпкого парфюма, дорогого виски и ночной свежести.

Я забыла, как дышать. Вся моя искусственная броня мгновенно рассыпалась в пыль. Я зажмурилась и обняла его в ответ так крепко, как только могла — вцепилась пальцами в куртку на его широкой спине, пытаясь впитать каждую секунду этой близости, прижаться к нему каждой клеткой своего тела.

Он продержал меня в этих крепких, сумасшедших объятиях еще пару мгновений, а потом чуть наклонился к самому уху и тихо, с бархатистой смешинкой шепнул очередную свою ядовитую колкость:

— Смотри не забудь проветрить машину, Богатова... А то опять «мусором» пахнуть будет.

Я от неожиданности лишь приоткрыла рот, а Колодин уже отстранился, легко подмигнул мне, натянул капюшон и виляющей, расслабленной походкой выскочил на улицу в холодную ночь.

Я осталась стоять посреди пустеющего холла, прижимая ладонь к горевшей шее. В груди всё трепетало и пело. Выйдя во двор и садясь на пассажирское сиденье папиной машины, я прилагала гигантские усилия, чтобы скрыть довольную, счастливую и абсолютно нескромную улыбку, которая так и норовила расползтись по губам.

Папа о чем-то рассуждал по дороге, но я его почти не слышала, просто кивала невпопад и смотрела на пролетающие за окном ночные огни города.

А дома... Дома я еще долго не могла заснуть. Я забралась с ногами на кровать, уткнувшись лицом в воротник своего свитера. На ткани всё еще четко, ярко и отчетливо сохранялся его запах — смесь виски, костра, кожи и пряного парфюма. Я дышала им, прижимая одежду к себе, и улыбалась в темноту, окончательно понимая: я пропала. И кажется, он тоже.