Наш спецназ. Мой боец СОБР

В каждой семье сегодняшнее утро проходило по разному, кто-то, как Богатовы, ну ладно, как Света, не могли найти себе место от волнения. Глава семейства, Сергей Богатов, восседая на большом и мягком диване в гостиной, с полу улыбкой наблюдал за метанием своей жены. На все его просьбы хоть немного отдохнуть, Света гневно фыркала.

— Серёжа, не хочешь помогать, то хотя бы не мешай! —опасливо зыркнула на него блондинка, когда Отец схватил её за руку и притянул к себе на колени.

— Свет, ну не злись— прошептал Серёжа, коснувшись щёки любимой женщины.

— Серёж, у меня мало времени— упрямилась Богатова и вырвавшись из хватки мужа, пошла будить девочек. Богатов недовольно цокнул, уже начиная жалеть о своём приглашении..

***
В один из вечером в СОБРе.

Взяв очередную банду преступников, ребята помогли Наташе и всему управлению раскрыть дело. Сейчас они уставшие ехали домой.

— Ну что парни, как Новый год собираетесь отмечать? — спросил Тайпан, бросив короткий взгляд на часы. Тридцатое декабря, новый год не загорами.

— Лиза хочет в Москву съездить, навестить родителей и с друзьями из московского СОБРА увидеться. — поведал Миша, как обычно уплетая что-то.

— Да, меня Алинка тоже к своим завет — кивнул Юра, менее воодушевленно, чем Туча.

— Ромео, а ты? —

Дима молчал, его каждый новый год, был как обычный вечер выходного дня. Набухаться в баре, подцепить какую нибудь этакую девчонку и кутить с ней всю ночь на пролёт, а на утро разойтись, словно и не знали друг друга никогда. Даа, хвастаться особо нечем.

— Пока не знаю ещё — бросил сухо Колодин и взглянул на Отца. — Серёга, а ты чего молчишь? —

— А мы на дачу поедем, там сейчас вообще красота, тихо, никакой тебе новогодней суеты и пьяных рож. — После его слов в салоне поднялся оживленный гулл. Ромео как всегда острил, Туча выдавал всякую глупость за очень умную мысль, Ланцет следил чтоб эти двое не поубивали друг друга, а Тайпан и Отец в открытую смеялись со своих товарищей.

— А ты, Тайпан? Что делать собираешься с новым годом. — поинтересовался Пряников, запихивая в карман пустую пачку от чипсов.

— Ко мне дети приедут, до курантов дома посидим, а там как пойдёт —

— Слушайте, парни, а хотите, приезжайте к нам на дачу, Светка только рада будет. — брякнул тогда не подумав Серёжа.

— Хорошая идея, Отец! Я обязательно поговорю с Алиной — подержал Юра.

— А почему бы и нет, я думаю Варя с Гариком будут рады увидеться с Дианой и Таней —

— Да, и познакомятся поближе—

— Парни, в этот раз без нас, Лиза уже билеты взяла.. —

—Ну что, тогда удачного отдыха в Москве — пожал руку Пряникову Богатов.

Дима тогда не сказал ничего, отшутился и как можно скорее убрался к себе.

***

Пока мама нарезала салаты, я отправила папу выгуливать Пионера — тот радостно носился по заснеженному двору, поднимая клубы искрящейся на солнце пыли из снега, а Таню усадила украшать окна: она с восторгом развешивала бумажные снежинки и старые стеклянные игрушки, которые мы каждый год доставали из пыльного ящика на антресолях. Мне просто необходимо было поговорить с мамой наедине.

Я остановилась в дверях кухонной зоны, не зная, как лучше начать разговор. В воздухе витал густой аромат мандаринов и запечённой курицы, смешиваясь с запахом хвои от небольшой ёлки в углу гостиной — она казалась здесь чужой, будто её привезли из другого, более праздничного мира. Сидеть в этой глуши без сотовой связи, в компании малознакомых мне взрослых людей совершенно не хотелось. В городе остались мои девчонки, у нас были свои планы: мы собирались устроить пижамную вечеринку, смотреть старые комедии, есть пиццу и до утра болтать обо всём на свете.

— Диана, не стой столбом, помоги мне, достань бокалы из шкафа, — скомандовала мама, и я нехотя подчинилась.

Шкаф скрипнул, когда я потянула дверцу — внутри пахло старым деревом и ванилью, будто кто-то когда-то хранил там пряности.

— Хорошо, мамуль, — взяв в руки несчастное стекло, я взяла тряпку и стала протирать посуду от пыли. Каждый бокал казался мне тяжёлым, словно вбирал в себя всё моё раздражение.

— Мам, ты же мне доверяешь? — я взглянула на маму. Она чуть нахмурилась, и сильнее сжала нож, лезвие тихо царапнуло разделочную доску. На её запястье поблёскивал старый серебряный браслет — тот самый, что она надевала только по праздникам.

— К чему этот вопрос, Диана? — не отвлекаясь от работы, ответила вопросом на вопрос старшая Богатова. Её плечи были напряжены, а в уголках глаз залегли едва заметные морщинки — она явно старалась держаться спокойно, но что-то её тревожило.

— Нуу, мамуль, я же тебе говорила, что мы с девочками хотели отметить этот Новый год вместе. А тут папа с этим своим внезапным грандиозным предложением, я даже не смогла их предупредить, не то что подарками обменяться и поздравить, — я откровенно давила на жалость, ведь я действительно, как и мама, была не в восторге от папиной идеи.

Мама на секунду замерла, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом снова принялась резать овощи — резко, уверенно, будто хотела доказать самой себе, что всё под контролем.

— Как бы то ни было, Диана, мы здесь, все, значит, и праздновать будем всей семьёй. А с девочками на Рождество увидишься, — спокойно, я бы сказала, безэмоционально, словно робот, сказала мне мама.

— Но мама! Пока не поздно, я могу уехать на такси и приехать обратно, с дядей Ильёй, например, — предложила, как по мне, нормальный вариант. Только вот мама, услышав его, почему-то стала читать мне морали.

— Диана, ты в своём уме? Ты думаешь, я отпущу тебя чёрт знает с кем одну в большой город к подружкам? Нет уж, милая моя, я своего решения не изменю, — её голос прозвучал твёрже, чем обычно, и в нём проскользнула та самая интонация, которая не терпела возражений.

— Вот так да? Ну хорошо, тогда делайте что хотите, а меня не трогайте! — бросив полотенце на пол, я гордо ушла в свою комнату. Дверь за мной хлопнула чуть сильнее, чем следовало, и с полки над проёмом тихо звякнули новогодние сувениры.

— Диана! Вернись! Кто мне помогать будет? — закричала мне вслед мама, и в её голосе я уловила не только раздражение, но и лёгкую растерянность.

В комнате было темно и тихо — только уличный фонарь бросал на пол дрожащие полосы света. Я упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и на секунду позволила себе почувствовать, как несправедливо всё устроено. За стеной слышался приглушённый голос мамы, потом скрип стула, звон посуды... и где-то далеко, за окнами, снова заливисто лаял Пионер, будто ничего не знал о моих обидах и просто радовался снегу и свободе.

***

— Что у вас опять случилось, Таня? — тихонько спросил Сергей, вернувшись с прогулки. С его куртки сыпались крошечные снежинки, а шарф был намотан так небрежно, что один конец волочился по полу. В прихожей пахло морозным воздухом и собачьей шерстью — Пионер, едва завидев хозяина, радостно крутился у его ног, стуча когтями по паркету.

— Ничего нового, пап, Диана хотела сбежать к подружкам, а мама её не пустила, — буркнула Таня, не отрываясь от гирлянды: она пыталась распутать упрямый узел из лампочек, и пальцы у неё уже покраснели от усилий.

Серёжа помог младшей дочери повесить гирлянду на ёлку — та всё норовила соскользнуть с ветки, и они вдвоём хихикали, пока наконец не закрепили её скотчем. Потом он на секунду задержался у зеркала, поправил волосы, будто собирался не к дочери, а на серьёзный разговор, и тихо пошёл к комнате Дианы.

— Войдите, — чуть хриплым голосом от слёз произнесла я.

Дверь скрипнула, и в проёме показался папа — в старом свитере с чуть вытянутыми локтями, с этими своими вечными уютными морщинами у глаз, которые появлялись, когда он пытался выглядеть строгим, но всё равно улыбался.

— Что стряслось, Диана? Ты почему плачешь? — спросил папа, присаживаясь на кровать рядом со мной. Он не стал тянуть меня к себе, не стал гладить по голове — просто сел так, чтобы я сама могла прижаться, если захочу.

Я шмыгнула носом, вытерла щёки рукавом и вдруг выпалила всё сразу: про то, как обидно, что даже не успела написать девчонкам, про то, что в городе у нас были заготовлены списки фильмов и даже пицца была заказана на конкретное время, про то, что здесь я чувствую себя чужой среди маминых подруг и папиных сослуживцев и их взрослых разговоров. Слова лились потоком, иногда сбивались, иногда я замолкала, подбирая нужное, а папа кивал, не перебивая, и время от времени тихо спрашивал: «А что ты тогда подумала?» или «И что тебе было тяжелее всего?».

Папа понимал меня как никто другой — с ним я могла делиться чем угодно, и он всегда был на моей стороне, не обесценивая мои чувства дежурными «да ладно, ерунда». Вот и сейчас, когда мы разговаривали больше получаса, я постепенно перестала всхлипывать, голос стал ровнее, а внутри вместо острой обиды осталась только лёгкая грусть.

Конечно, папа пообещал, что отпустит меня к друзьям с ночёвкой на следующие выходные, и я была этому рада — не потому, что это полностью всё исправляло, а потому, что он услышал, как для меня это важно. Ещё он тихо добавил, что попробует поговорить с мамой, чтобы в следующий раз такие решения принимались всей семьёй, и от этого на душе стало чуть спокойнее.

Мы вместе спустились на первый этаж — по дороге папа нарочно громко топал, чтобы я могла тихонько вытереть остатки слёз, и шепнул: «Сейчас сделаем вид, что ты просто долго выбирала свитер». На кухне всё было по-прежнему шумно: Таня уже не возилась с гирляндой, а сидела на табуретке и макала печенье в какао, мама резала салат, но теперь в её движениях не было прежней резкости — она будто чуть расслабилась.

— Ну что, помирились? — коротко глянув на меня, спросила мама. В её голосе не было упрёка, скорее усталость и какое-то осторожное облегчение.

— Да, — кивнула я, стараясь говорить спокойно. — Я помогу, мам. Что нужно сделать?

Мама чуть помедлила, потом протянула мне миску с нарезанными овощами:
— Перемешай, только не сильно, а то всё превратится в кашу.

Я взяла ложку, начала аккуратно перемешивать, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. Где-то рядом снова зазвенел смех Тани, Пионер скребся у двери, просясь обратно на улицу, а за окном медленно опускались крупные хлопья снега, укрывая двор мягким, почти волшебным покрывалом. И пусть этот Новый год был не таким, как я хотела, но сейчас, среди всей этой суеты, я вдруг почувствовала, что всё не так уж плохо.

***

— Пап, почему мы должны его ждать? — спросила Варя недовольно, сложив руки на груди и притопывая ногой — от этого с её сапожек осыпались крошечные комочки снега, прилипшие ещё во дворе. На ней была ярко‑красная куртка с меховым капюшоном, который она всё время откидывала, потому что «выглядит по‑детски», а из‑под капюшона выбивались тёмные пряди, растрепавшиеся от ветра. — Разве не девочки обычно дольше всех собираются и в итоге ещё умудряются опоздать?

— Если мы не поторопимся, то точно опоздаем, — Фомин нервно глянул на часы, экран которых тускло светился в полумраке прихожей. — Гарик, ну ты где?! — гаркнул он, и эхо прокатилось по лестничной клетке. В ответ донёсся лишь невнятный бубнёж сына, перемежаемый грохотом — видимо, тот снова что‑то ронял в своей комнате.

— Пап, тебе звонят, — дёрнула его за рукав зимней куртки Варя, пытаясь обратить на себя внимание. Её пальцы были ледяными — она только что сняла перчатки и теперь тёрла ладони друг о друга, пытаясь согреть.

— Да, здравствуй, — Илья немного замялся, поправляя шарф, который всё норовил сползти набок. В трубке слышался лёгкий шум улицы и чей‑то далёкий смех, будто собеседница стояла где‑то возле оживлённой площади.

— Илья, привет, с наступающим тебя! У меня небольшая беда приключилась: я собиралась к Богатовым, а моя машина сломалась... — проговорила Зубкова слегка сконфуженно, будто стеснялась просить о помощи. В её голосе слышалась эта особенная интонация — когда человек старается держаться спокойно, но внутри уже немного паникует.

— К Богатовым?.. — вопросил Фомин, и брови его удивлённо поползли вверх. Он машинально провёл ладонью по волосам, хотя те и так были аккуратно уложены.

— Да, меня Светлана позвала, — сказала как есть девушка. Тайпан еле сдержал довольную улыбку — в уголках глаз собрались мелкие морщинки, и он тут же постарался сделать лицо серьёзнее, чтобы не выдать своей радости. Варя недоумённо посмотрела на отца, склонив голову набок, будто пыталась разгадать какую‑то сложную загадку: «С чего это папа так светится из‑за маминой подруги?»

— Иди, брата хоть за шиворот из дома вытащи, — подтолкнул дочку к двери Илья, а сам спустился на пару ступенек ниже, туда, где сигнал ловился чуть лучше. В подъезде пахло свежей краской и мандаринами — кто‑то из соседей явно готовился к празднику.

— Представляешь, мы тоже к ним собираемся. Давай тогда мы за тобой заедем. Скинь свою геолокацию, — предложил он, уже доставая из кармана ключи от машины. Металл звякнул, ударившись о перила, и этот звук странным образом придал всему разговору какую‑то будничную, но надёжную уверенность: всё получится, они успеют, праздник не сорвётся.

Варя тем временем уже дёргала дверь комнаты брата:
— Гарик, если ты сейчас же не выйдешь, я сама тебя вытащу! У нас вообще‑то планы, между прочим! — крикнула она, уперев руки в бока. Из‑за двери донёсся тяжёлый вздох, потом шарканье, и наконец щёлкнула ручка.

— Ладно‑ладно, иду, — пробурчал Гарик, появляясь на пороге в наполовину застёгнутой куртке и с наушниками, болтающимися на шее. На щеке у него виднелся едва заметный след от подушки — видимо, он всё‑таки успел прилечь на пять минут, пока никто не видел.

— Вот и отлично, — кивнул Илья, завершая разговор и убирая телефон в карман. — Сейчас заберём Наташу, а потом — к Богатовым. Новый год ждать не будет.

За окном медленно кружились снежинки, оседая на подоконниках и перилах, а в воздухе уже витал тот самый предпраздничный дух — смесь морозной свежести, хвои и едва уловимого запаха горячего шоколада из ближайшей кофейни. Варя на секунду замерла у окна, наблюдая, как город укутывается в снежное одеяло, и вдруг почувствовала, что, несмотря на все эти задержки и мелкие неприятности, вечер обещает быть по‑настоящему хорошим.

***

— Думаешь, ей это надо? Она же ещё не совсем взрослая... — сомневался Агеев, недоверчиво глядя на набор косметики, который Алина положила в корзину. Он слегка нахмурился, потёр ладонью подбородок, будто пытался подобрать самые убедительные слова, и покосился на яркую упаковку: на ней сияла россыпь золотистых звёздочек, а сбоку красовалась надпись «Magic Glow» — всё это казалось ему чересчур броским для подростка.

— Юр, ей четырнадцать, а не пять. Конечно, я уверена. К тому же это декоративная косметика, а не уходовая, которая не всем подходит, — твёрдо ответила Алина, чуть приподняв бровь. В её голосе не было раздражения — скорее спокойная уверенность человека, который точно знает, что делает. Она поправила прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка, и легонько подтолкнула корзину вперёд, словно этим жестом хотела сказать: «Мы это берём, и точка».

Ланцет на секунду задержал взгляд на её лице — в этих упрямых, но таких родных чертах было что‑то, отчего любые возражения рассыпались в пыль. Он улыбнулся, шагнул ближе и заткнул свою девушку нежным поцелуем — совсем коротким, едва уловимым, но от которого у Алины тут же вспыхнули щёки.

— Ты чего?.. — смущённо заулыбалась Алина, игриво глядя на парня. Она опустила ресницы, пряча улыбку, и легонько стукнула его кулачком по плечу — не всерьёз, а так, для вида, будто пыталась скрыть, как ей приятно.

— Ничего, — улыбнулся в ответ Юра, слегка взъерошив волосы и тут же снова становясь серьёзным, насколько это вообще было возможно с этим озорным блеском в глазах. — Вроде всё взяли, идём на кассу? — спросил он, разглядывая содержимое корзинки: там, помимо косметики, лежали тёплый шарф с узором из снежинок, коробка шоколадных конфет, маленькая деревянная шкатулка с резной крышкой и ещё пара мелочей, каждая из которых была выбрана не просто так, а с какой‑то тихой историей — о том, кто что любит, кому что напомнит о детстве, кого порадует больше всего.

— Да, идём, — девушка взяла парня под локоть, прижимаясь чуть ближе, чем обычно — то ли чтобы согреться, то ли просто потому, что рядом с ним всегда становилось спокойнее. Их шаги гулко отдавались по полированному полу, смешиваясь с далёкими переливами новогодней мелодии, доносившейся из динамиков торгового центра.

Вокруг кипела предпраздничная суета: кто‑то спорил из‑за скидки, кто‑то фотографировался у огромной ёлки в центре зала, дети носились между стойками, поднимая вихри конфетти, а продавцы в фирменных жилетах едва успевали раскладывать новые товары. В воздухе витал смешанный запах хвои, мандаринов и сладких духов — тот самый, который бывает только в декабре, когда весь город будто замирает в ожидании чуда.

***

Дима был у себя на квартире - в небольшой, но уютной студии на седьмом этаже старого кирпичного дома. В комнате было прохладно: батарея тихо шипела, но толком не грела, и Дима невольно кутался в куртку, накинутую поверх чёрной водолазки. Чёрные джинсы сидели привычно, как вторая кожа, но даже эта привычность не добавляла уюта.

Желание куда‑то идти вообще не было. Телефон разрывался от сообщений — уведомления сыпались одно за другим, экран вспыхивал то зелёным, то синим, то фиолетовым в зависимости от мессенджера. Кто‑то из друзей поздравлял, кто‑то звал к себе, скидывал адреса, умолял «просто на часик, ну мы же все вместе», кто‑то присылал гифки с фейерверками и смешными котами. Но Колодин не отвечал. Он сидел на кровати, уставившись в одну точку где‑то между старым книжным стеллажом и выключенным телевизором, и сам не знал, чего ждёт. Время бежало, но Дима никуда не опаздывал — и от этого становилось только тяжелее, будто пустота между делами давила сильнее любой спешки.

Тут ему прилетело голосовое от какой‑то по счёту бывшей девушки. Он даже не сразу вспомнил её имя — только интонацию: ту самую, в которой смешивались каприз и отчаяние. Она умоляла его приехать к ней, обещала, что он не пожалеет, что «всё будет по‑другому», что «они просто посидят, выпьют горячего шоколада и всё поймут». Дима слушал, не двигая ни единым мускулом, а потом коротко, чётко и ясно ответил: «Нет». В следующем голосовом девушка сорвалась на резкие слова, а чуть позже он увидел уведомление, что его добавили в чёрный список. Колодин усмехнулся — не зло, а скорее устало, будто сбросил с плеча что‑то мелкое, колючее, но надоевшее до зубовного скрежета.

— С новый годом, Ромео! — проголосил в трубку Миша, когда Дима едва успел ответить, поймав звонок на третьем гудке.

— Туча, до нового года ещё три часа. — усмехнулся Колодин, хотя и был очень рад звонку товарища — Питер и Москва находятся в одном часовом поясе. —

— Ну тогда с наступающим, и давно ты стал таким занудой, Ромео? Или это на тебя так компания Ланцета влияет. Кстати, где он? И остальных не слышно. Ты что не поехал к ним? — смеясь, любопытничал Пряников, Колодин вздохнул, думая, что ответить. В трубке слышался фоновый шум — смех, звяканье посуды, чей‑то крик «Не лей столько!», и от этого домашнего хаоса становилось одновременно и теплее, и горче.

— Эй, Димка, ты где потерялся? —

— Здесь я —

— Ты чем там шуршишь? Ты что до сих пор не собрался? —

— Да, я ещё думаю.. —

— Нечего тут думать, бери тапочки и зубную щётку и дуй к Богатовым, они тебя уже наверняка заждались. —уверенно заявил Миша, будто сам расписывал Димин вечер по минутам.

— Туча, а ты чё раскомандовался? —попытался огрызнуться Колодин, но в голосе не было настоящей злости — скорее привычная дружеская пикировка, от которой становилось легче.

— Не ну ты это слышала, Лиз, я ему как лучше хочу, а он вредничает. —тут же обернулся к своей девушке Миша. Дима рассмеялся, представляя, как Лиза закатывает глаза, а потом тянет телефон к себе.

— Ладно, давай Миш, с новый годом вас и хорошего праздника, и я поехал, а то точно опоздаю. —вдруг решился Ромео, и сам удивился, насколько твёрдо прозвучали эти слова.

— И от Светки тебе влетит. — захохотал в динамик Туча, и Дима мысленно увидел эту картину: Светлана Богатова, руки в боки, строгий взгляд, но в глазах — улыбка, потому что он всё‑таки пришёл. Он закатил глаза, но на душе стало теплее.

— Спасибо и тебя с новым годом! Дим, счастливого пути. — вмешалась Лиза и отобрала телефон у своего парня.

— С новым годом! Я потом ещё позвоню, если в состоянии буду. — на такой весёлой ноте Миша отключил звонок, и в комнате снова повисла тишина, нарушаемая только тихим шипением батареи и редким скрипом старого пола.

— Стоит ехать или нет? — спросил Дима сам у себя вновь сев на кровать, которая его словно магнитом тянула обратно в эту уютную, но такую одинокую неподвижность. Он провёл ладонью по стёганому покрывалу, нащупал прохладную складку ткани и вдруг почувствовал, как эта тишина начинает давить, как она становится не покоем, а пустотой.

— Аййй! Будь что будет! — выдохнул он, резко вставая. По‑быстрому закидав нужные вещи в сумку — зубную щётку, запасной свитер, который всегда брал «на всякий случай», пачку жвачки и маленький брелок‑талисман, который Таня когда‑то подарила ему «чтобы не терялся» — Дима щёлкнул замком, накинул куртку, проверил, не забыл ли ключи, и вышел из квартиры.

***

Света озадаченно смотрела на стол, словно чего‑то не хватало. Она машинально поправляла салфетки, выравнивала тарелки, чуть сдвигала салатницу, будто надеялась, что от этого картина станет идеальной. Ну, по факту так и было: Серёжа с Таней втихушку утащили два горячих бутерброда с праздничного стола — их любимые, с расплавленным сыром и ломтиком помидора. Но это были сущие мелочи по сравнению с тем количеством еды, что было приготовлено: три вида салатов, запечённая утка с яблоками, румяная картошка по‑деревенски, миска оливье, которую Таня торжественно назвала «главным блюдом вечера», и целая гора закусок, разложенных по хрустальным и керамическим тарелкам.

— Свет, ну всё, хватит, садись уже, — позвал свою жену Богатов. Он стоял у порога столовой, держа в руках бутылку шампанского, и смотрел на жену с той самой терпеливой улыбкой, которая появлялась у него каждый раз, когда она начинала переживать из‑за мелочей.

— Подожди, Серёж, — она ещё раз окинула взглядом стол, пересчитала блюда, проверяя, не забыла ли чего, и наконец‑то успокоилась, выдохнув так, будто с плеч свалился невидимый груз. Её пальцы чуть дрожали, когда она расправляла край скатерти — то ли от волнения, то ли от предвкушения.

— А где Диана? — спросила Света, оглядывая теперь своих домочадцев. В комнате было шумно: Таня что‑то быстро печатала в телефоне, время от времени хихикая, Серёжа пытался открыть бутылку, а Пионер, чувствуя всеобщее напряжение, тихо поскуливал у двери.

— Она в комнате, укладку доделывает, — ответила Таня, не отрываясь от экрана. — Ну, то есть сначала она делала, потом сидела и вздыхала, потом опять крутила волосы... Я уже не знаю, что там происходит.

Вдруг раздался резкий, но весёлый сигнал автомобиля — длинный, потом короткий, будто водитель улыбался, нажимая на клаксон.

— Серёжа! Кто‑то приехал, иди встречай, — Богатова отправила своего благоверного к дверям, а сама поднялась к старшей дочери, на ходу поправляя волосы и стряхивая невидимые крошки с платья.

— Диана, ты долго ещё, гости приехали, — после лёгкого стука мама вошла в комнату, не дожидаясь ответа.

В комнате пахло лаком для волос, ванильными духами и чем‑то ещё — тем особенным запахом, который бывает только в девичьих комнатах перед важным вечером. Я стояла перед зеркалом, слегка наклонив голову, и рассматривала себя так, будто пыталась разглядеть в отражении ответы на все свои вопросы.

— Иду, мам, — кивнула, любуясь на своё отражение. Всё было замечательно: и макияж, аккуратно подчёркнувший мои глаза, и причёска — лёгкие волны, которые держались именно так, как хотела, и платье, тёмно‑синее, с едва заметным блеском, которое я выбирала целую неделю. Но вот атмосфера не та: вместо предвкушения праздника внутри кружилась лёгкая тревога, будто я стояла на пороге чего‑то большого и немного пугающего. Глубоко вздохнув и резко выдохнув, словно сбрасывая с себя лишние мысли, я взяла телефон и пошла вниз, встречать гостей.

Первыми приехали папин новый начальник Илья со своими детьми и Натальей Зубковой — она работала у них следователем вместо тёти Вали. Я была знакома с ними косвенно: слышала разговоры родителей, видела пару фотографий, читала какие‑то сплетни в семейном чате. Увидев их вживую, поняла, что слухи и реальность сильно отличаются друг от друга.

Наталья выглядела элегантно, но не вычурно: классический пиджак сидел идеально, чёрная кофточка под ним добавляла строгости, а золотая юбка с пайетками — той самой искорки, которая делала образ живым. Туфли с милой застёжкой в виде бантика казались почти детскими на фоне её собранного вида, и от этого она выглядела не холодной, а скорее... человечной. Короткие волосы были красиво уложены в локоны, которые мягко обрамляли лицо. Строгий профессиональный взгляд, которым она осматривала помещение, вскоре коснулся и меня.

Я смущённо улыбнулась, кивнув в знак приветствия, и на секунду замерла, не зная, что делать дальше. На губах Зубковой расцвела тёплая, искренняя улыбка, и она осторожно, но крепко обняла сначала меня, потом Таню.

— Привет, девочки. Какие вы красивые! — голос Натальи звучал мягко, но в нём чувствовалась привычная уверенность человека, который каждый день принимает решения и отвечает за них.

— Спасибо, вы тоже... ничего, — тихо, но искренне поблагодарила я, чувствуя, как уходит неловкость.

— Девочки, идите, покажите Игорю и Варе наш дом, — миролюбиво улыбнулась мама и отправила их наверх, туда, где было тише и где можно было без спешки всё показать: старую комнату с книгами, балкон, с которого открывался вид на заснеженный двор, и крошечную кладовку, которую Таня гордо называла «секретной базой».

— Рассказывайте, как добрались? — обратилась Света к Илье, пытаясь скрыть волнение за привычными вопросами.

— Хорошо добрались, — кивнул Фомин, здороваясь за руку с отцом Дианы. Его ладонь была твёрдой, уверенной, а в глазах читалось то самое облегчение, которое приходит, когда наконец‑то доезжаешь до места, где тебя ждут.

— Ну, не учитывая пробку на выезде из города, — Наташа подмигнула Тайпану, и заняла своё место за столом, ловко пододвинув стул и расправив юбку. — Но зато успели послушать все новогодние песни по радио. Даже подпевали. Особенно Гарик старался — у него, кажется, свой собственный вариант каждого хита.

***

Мы поднялись в мою комнату. Я молча села на кровать и залипла в телефон, Таня тут же прилипла к Варе, и они, усевшись на подоконнике, мгновенно завели какой‑то свой, девчачий разговор: смеялись, шептались, время от времени показывали друг другу что‑то в телефонах, и от их лёгкого, непринуждённого смеха становилось чуть спокойнее. Игорь тем временем что‑то высматривал в окне — то ли пытался разглядеть в темноте очертания соседского дома, то ли просто делал вид, что ему есть на что смотреть, лишь бы не стоять без дела.

— Диана, а чем ты занимаешься? — спросил вдруг Игорь, сел на край моей кровати и неловко поправил подушку, будто хотел устроиться поудобнее, но сам понимал, что это выглядит странно.

— Что конкретно тебя интересует? — я закатила глаза, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри всё сжалось: терпеть не могла эти стандартные расспросы, когда тебя пытаются «разложить по полочкам» за пару минут.

— Ну, например где ты учишься? — не сдавался парень.

— В университете. — сухо ответила я, не поднимая взгляда от экрана. Пальцы машинально листали ленту, но я почти не видела букв — просто хотела, чтобы этот разговор поскорее закончился.— А ты? —

— В техникуме. — Фомин поправил свои блондинистые волосы, взъерошив их так, будто пытался стряхнуть неловкость. — На автомеханика. Ну, знаешь, машины люблю.

— Понятно — кивнула я, и в этот момент мне прилетело новое сообщение от моей лучшей подружки Кристины. Она поделилась новыми сплетнями. Я невольно улыбнулась, пробежав глазами по строчкам, и на секунду будто вернулась в свою привычную жизнь, где всё было понятно и знакомо.

— Гарик, Диана, мама зовёт за стол! — в комнату заглянула Таня, подпрыгивая на месте от нетерпения: для неё вся эта суета, все эти гости и угощения были не обузой, а настоящим приключением.

— Идём, — я спрыгнула с кровати и вышла первой из комнаты, нарочно чуть быстрее, чем нужно, чтобы не оставаться там ни секундой дольше.

Спустившись в нарядно украшенную гостиную, я услышала разговор папы и дяди Юры. Ёлка переливалась огоньками, на стенах мерцали гирлянды, а на столе уже стояли тарелки с закусками — всё выглядело так торжественно, что даже немного пугало.

— Юр, а где Ромео? Я думал,он с вами приедет. — спросил папа,слегка хмурясь.

— Я не знаю, Отец, он мне ничего не сообщал— пожал плечами Ланцет, теребя край салфетки, будто пытался найти в ней ответ — Давай позвоним ему? —

Звонок в дверь прорезал тишину дома, и внутри у меня всё сладко замерло.

— Я открою! — выкрикнула я и тут же легко побежала вниз по деревянным ступеням, едва касаясь перил.

Папа лишь снисходительно кивнул, и они с дядей Юрой ушли в сторону шумной гостиной. А я на секунду замерла на последней ступеньке, пытаясь перевести дыхание и унять внезапную дрожь в пальцах.

Я поправила волосы, глубоко вдохнула и потянула за ручку тяжелой двери.

— Привет, — прозвучало из-за порога. Дерзко, бархатисто, с легким вызовом.

Сначала в проеме показался невероятно пышный, шикарный букет из бархатных темно-красных роз. А затем из-за них вынырнул и сам Колодин.

Он стоял на пороге — невероятно высокий, широкие плечи едва не перекрывали дверной проём, а во всём его облике сквозила уверенность хищника, привыкшего побеждать. У меня на секунду перехватило дыхание.

— Привет, — выжала из себя я самым ровным и спокойным голосом, на какой только была способна в этот момент, хотя сердце уже отплясывало чечётку где-то в горле. — Проходи.

Я отступила в сторону, пропуская его в тепло прихожей. Ромео сделал шаг внутрь и медленно окинул меня взглядом сверху вниз — оценивающим, неторопливым и до того откровенным, что мне стало почти неуютно. Кожу мгновенно обдало жаром. На его красивых губах проскользнула дерзкая, чуть ленивая ухмылка — он прекрасно видел, какое впечатление производит, и ничуть этого не скрывал. Между нами натянулась ощутимая, почти электрическая искра.

— Дима, Диана, вы где пропали? — донесся из глубины коридора громкий и слегка взволнованный голос отца.

Я на миг оглянулась назад, сбитая с толку.

— Это тебе, — легко и совершенно бездумно перебил паузу парень, вручая мне тяжеленный охапок цветов, и, даже не дождавшись ответа, свойской хозяйской походкой направился прямо в гостиную.

— Спасибо... — смущенно прошептала я уже его широкой спине, чувствуя, как краснеют щеки.

Букет оказался поистине огромным. Пока я дотащила эту тяжелую красоту до кухни и судорожно искала самую большую вазу, казалось, у меня отвалятся руки. Набрав холодной воды, я поставила стебли в сосуд и на несколько секунд просто замерла, уткнувшись лицом в бутоны. Аромат был упоительным — сладкий, терпкий, глубокий и такой приятный... Он словно пьянил, подливая масла в огонь моего внезапно вспыхнувшего чувства.

— Диана, ты где пропала? — весело спросила мамуля, внезапно появившись за моей спиной.

— Вазу подходящую искала, — быстро выговорила я, стирая с лица растерянную улыбку и приводя мысли в порядок.

Сделав еще один глубокий вдох, я выпрямилась и направилась в гостиную. Там уже царила оживленная атмосфера: мужики о чем-то громко спорили, Ромео шутил и расточал свое обаяние направо и налево. Я юркнула за стол, заняв свое привычное место между Алиной и Таней.

Новый год мы встретили с бутылкой шампанского и вкусными салатами. Как только заиграла речь президента, все со счастливыми лицами насторожили уши, внимательно слушая телевизор. Вот и долгожданные куранты! Под звон бокалов все загадали желание, исполнения которого с нетерпением ждём весь новый сказочный год. Очень хочется чтоб у всех исполнились заветные мечты в новом году. После мы побежали смотреть и запускать салют. Бомбили со всех сторон, и мы с девчонками вскрикивали от неожиданности. Парни весело смеялись над нами.

Весь оставшийся вечер превратился для меня в настоящее испытание. Я ловила себя на том, что неосознанно, шаг за шагом, пялилась на Колодина. Он сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку стула, что-то увлеченно рассказывал папе и дяде Юре, активно жестикулировал, а его громкий, бархатистый смех то и дело перекрывал общий гул застолья.

Несколько раз за вечер наши взгляды случайно — или не совсем случайно? — пересекались. В эти секунды Дима не отводил глаз: он смотрел с едва уловимым, дразнящим вызовом, уголки его губ чуть приподнимались, а я буквально физически ощущала, как между нами проскакивают искры. Мне становилось настолько волнительно, воздуху в груди не хватало, а к щекам приливала такая волна жара, что в какой-то момент я просто не придумала ничего лучше, как тихо выскользнуть из-за стола и сбежать в свою комнату.

Первым делом я подскочила к большому зеркалу у шкафа, чтобы судорожно проверить свой вид: не растрепались ли волосы, не потекла ли тушь от этой душной волны смущения. Нет, с макияжем и прической все было в полном порядке. А вот мои щёки... Они были не просто розовыми — они пылали ярким, пунцовым цветом!

— Господи, да как же мне жарко! — прошептала я своему отражению.

Едва справляясь с дрожью в пальцах, я распахнула створку окна. В комнату мгновенно ворвался обжигающий, хрустальный зимний ветер. Ночной холод пронзил каждую частичку моего тела, забрался под ткань платья, заставил мурашки побежать по коже и хоть немного привел меня в чувства. Я простояла так пару минут, жадно вдыхая свежий воздух, пока наконец не закрыла окно и не забралась с ногами на мягкую постель, обняв подушку.

«Красивый. Уверенный. Харизматичный. До чертиков обаятельный... — крутилось в голове. — Ну теперь-то мне окончательно понятно, почему на него ведётся каждая вторая девчонка! Но эй, стоп, Диана! Он просто улыбнулся тебе пару раз, а ты уже полностью поплыла?!»

Мне хотелось рассердиться на саму себя, прибить за эту глупую, щенячью теплоту, которая сладко разливалась по венам, стоило мне только воспроизвести в памяти его образ. Вот же идиотка! Как бы я ни пыталась переключить мысли на что-то другое, перед глазами настойчиво стоял Дима: его широкие плечи, дерзкая ухмылка, темные внимательные глаза... Мои губы против воли сами собой растянулись в глупой, мечтательной улыбке.

— Диана, ты спишь? — неожиданно раздалось прямо над ухом.

От неожиданности телефон, который я дергано схватила с тумбочки, едва не выскочил из рук. Сердце от испуга заколотилось где-то в районе горла. В дверях стояла Таня, а за ее спиной выглядывала Варя.

— Нет! Что вы хотели, девочки? — постаралась выдать я как можно более деловитым и невозмутимым тоном, быстро закинув ногу на ногу и принимая строгий вид.

— Я хотела показать Варе нашу большую горку во дворе, а мама сказала, что не пустит нас так поздно без кого-нибудь из взрослых, — ответила Таня, подсаживаясь ближе к сестре на край моей кровати.

— Прекрасно. А от меня-то вы что хотите? — я слегка хмыкнула, скрестив руки на груди. Мне даже стало искренне интересно, к чему они клонят.

— Диан, ну пошли с нами! — умоляюще протянула Таня. — Тебе девятнадцать, ты уже взрослая!

— Доля правды в твоих словах, конечно, есть... — протянула я, задумчиво прищурившись. — Но я не хочу никуда идти. На улице жуткий дубак.

Я даже передернула плечами, живо вспомнив тот обжигающий ветер, который только что ловила из окна.

— Ну Диана! Ну пожалуйста-а-а! — тут же пискливо заканючила Варя, делая самые жалостливые глаза, на какие была способна.

— Нет, давайте лучше завтра, — твердо отрезала я и демонстративно перевернулась на другой бок, спиной к ним.

Но эти двое не думали сдаваться. Варя тут же перелезла через подушки и уселась прямо передо мной. Вот же упрямые девчонки!

— А Гарика попросить не вариант? — выдохнула я, вспомнив про среднего Фомина— Он же вроде тоже во дворе дышит воздухом.

Варя на секунду замерла, а потом вдруг звонко рассмеялась:
— Ему самому нянька нужна!

Я мысленно полностью согласилась с ней. Этот высокий блондинчик действительно не вызывал у меня ни капли доверия в плане ответственности. За все то время, что мы были знакомы, я все чаще искренне сомневалась в его абсолютной адекватности.

— А вам вообще спать не пора? Учтите, уже третий час ночи идет! — я поднялась с кровати и вышла из своей комнаты, надеясь сменить тему.

Естественно, эти две вредины увязались прямо за мной шаг в шаг.

— Нет! Ну Диана-а-а, пошли! — продолжение канюченья плавно переместилось на лестницу, и мы спустились на кухню, чтобы налить воды.

— Что у вас тут происходит? Кого-то пытают? — раздался вдруг из глубины кухни весёлый, знакомый голос.

Я чуть не поперхнулась. Напротив кухонного островка, опираясь спиной о столешницу и держа в руках стакан с водой, стоял Ромео.

Что он вообще здесь делает в такое время?!

— Нет, дядь Дим, но скоро, кажется, будем! — Варя коварно и многозначительно взглянула на меня.

Я изумленно вскинула брови, едва веря своим ушам. Мне! Угрожала! Тринадцатилетка!

— Какой я тебе «дядя»? Просто Дима, — легким тоном рассмеялся парень, качнув головой.

Клянусь, его бархатистый, чуть хрипловатый смех — это было лучшее, что я слышала за весь этот вечер... Черт! Ну вот опять!

Я мысленно дала себе подзатыльник и дала ощутимый щелчок по лбу прямо на глазах у всех, тут же ловя на себе глумливый, насмешливый взгляд Колодина.

Нет, ну а что?! Почему этим пигалицам можно его «просто Димой» называть, а мне рядом с ним вечно хочется сгореть от смущения? Мне, может, вообще к нему на «вы» и по отчеству обращаться?!

— Эти два демоненка изводят меня, чтобы я прямо сейчас сводила их на ночную горку, — призналась я, и из моего горла против воли вырвался какой-то неловкий, странный смешок.

— О-о-о, так давайте я вас отведу! — легко и непринужденно предложил Колодин. В его темных глазах мгновенно загорелись азартные огоньки какого-то совершенно детского озорства.

— Правда?! — недоверчиво и с вытаращенными глазами спросила Таня.

— Конечно. Идите собирайтесь, пока я не передумал, — скомандовал он.

Девочки радостно переглянулись, пискнули от восторга и шустро понеслись наверх по лестнице, топая как табун лошадей.

Дима на секунду задержал на мне взгляд, медленно, с особым подтекстом подмигнул мне и, как ни в чем не бывало, повернулся и ушел обратно к мужчинам в гостиную.

В эту секунду внутри меня словно что-то взлетело и тут же с грохотом разбилось. Меня накрыла волна жгучей, иррациональной злости! Ах так?! «Я вас отведу»?! И подмигивать мне не надо!

Развернувшись на каблуках, я взлетела на второй этаж. Дверь в свою комнату с психа я открыла чуть ли не с ноги, с грохотом захлопнула её за собой, судорожно и быстро разделась, скинув одежду на стул, и бурля от возмущения залезла под одеяло.

Пусть идет куда хочет, с кем хочет и катается хоть до самого утра! Мне вообще всё равно!