Обманщица

— Запеченный лосось, апельсиновый сок и сырную тарелку, — официант повторил наш заказ и удалился.

Мы заехали в небольшой ресторанчик у набережной. Лия любит этот ресторан, а я любил все, что связано с ней. Даже полюбил гребаный дождь, который всегда портил мои планы.  

— Ты только взгляни! Эта бешеная бабка поцарапала мне ногу своим облезлым веником, — Лия указала на свою ножку, на которой действительно были небольшие покраснения.

— Нечего лазить по торговым будкам.

— Нечего быть такими вредными! — Ли нахмурилась и убрала ногу.

Как же я ее любил.

Я любил ее, даже тогда, когда не знал об этом. С первого дня. С того момента, когда увидел ее танцующей возле костра. С момента, когда я к ней прикоснулся и вдохнул ее запах. С момента, когда был запущен обратный отсчет.

5 ЛЕТ НАЗАД

— За весь день не встретил ни одной симпатичной девчонки, — еле слышно произнес Миша. — Так и знал: зря мы в эту деревню поперлись.

— Хватит ныть. Тебе же тот дедуля сказал: самые красивые девушки в этой деревне выйдут сегодня к костру, — как взрослый ребенку, объяснил Мише его брат. — Да и видел ты только продавщицу и девчонку, собирающую яйца.

Мы приехали в деревню, где жил друг Кости. Он слишком настырно уговаривал нас поехать с ним, а у нас все равно выходные обещали быть скучными, поэтому мы согласились. К тому же, как оказалось, сегодня здесь будет проходить некий «Праздник костра». Как нам объяснили, это местный традиционный праздник: мужчины обязательно должны сидеть полукругом, а незамужние девушки — танцевать вокруг костра.  

Неважно. Отдохнем от города. Подышим свежим воздухом. Если девушки действительно красивые, то и ночь не будет скучной. Неплохая поездка выходит.

— Пошли сразу туда. Все равно больше нечем заняться, — предложил Макс. — Костян, Ройс, идете? — Брат с Костей, уже пребывающие в состоянии бревна, поплелись следом.

На поляне у леса подготовка к празднику была почти закончена. Полукругом разбросаны подушки и пледы, возле них стояли столики из ящиков, накрытые белыми простынями и тканями. В центре поляны собрана конструкция «шалаш» из хвороста и поленьев. По деревьям натянуты уличные гирлянды. Женщины приносили на стол еду, а мужчины таскали бочки с вином и кувшины с медовухой. Поодаль от костра расположилась группа людей разных возрастов с музыкальными инструментами.

Мы помогли Феде, другу Кости, натянуть оставшиеся гирлянды. Наносили еще пару связок бревен для костра и между делом выпили по кружке медовухи с отцом Феди.

— Предупреждаю: блондинка с пышными формами — моя невеста! — Федя указал на девушку с действительно пышной фигурой, круглым лицом и россыпью веснушек. — Машка! Иди сюда, познакомлю.

Он представил нас своей невесте. Та оказалась не из робких: она обняла каждого, похлопав по спине так, что точно могла бы спасти жизнь, если бы у кого-то застрял булыжник в горле.

— В твоей деревне сильные женщины, — потрясенно протянул Макс, потирая спину через плечо.

— Еще какие! А знаешь, как готовят! — Федя одобрительно помычал, покачав головой. — За невестой сюда приезжайте, нечего в этом вашем городе ловить.

— Пусть невесты за нами приезжают! Посмотри, какой шикарный муж получится, — Костя указал на Ройса, который засунул под юбку женщины лет шестидесяти телефон с включенной камерой, делая вид, что завязывает шнурок.

Мы делали так в школе. Девчонки же либо не подавали вида, что замечают, либо сами приподнимали юбки. Но, Господи, она же в бабушки ему годится! Идиот. Женщины всех возрастов, которые находились на поляне, были одеты в белые платья длиной по щиколотку, с народными росписями по юбке и декольте. Неужели нельзя сначала посмотреть на лицо, а потом уже пытаться сфотографировать задницу?  

Я поднял его за руку и пихнул в бок.

— Что? Это ты меня научил! — недоумевая, почему я ему помешал, Ройс довольно уставился в телефон. — Я все равно успел, — заикаясь, пробормотал тот.

Где он успел так напиться?

Лицо брата с довольного медленно сменилось непонимающим, а после — шокирующим. Он посмотрел на меня, затем на ребят, обернулся на бабульку, которая, ни о чем не подозревая, продолжала выкладывать хлеб с подноса на стол.

— Твою мать! Прости, Господи! Убери это! — заорал брат, кидая телефон в Костю и зачем-то отряхивая руки.

— Это определенно судьба. От ненависти до любви, знаешь ли, — мы отправились к столам, поддразнивая брата.

На поляну опускались сумерки. Местные музыканты играли веселую музыку. Женщины подтанцовывали, а мужчины усаживались за столы.

— Сколько же в ней энергии, — посреди разговора сказал Федя с улыбкой, скорее самому себе.

Я проследил за его искрящимся взглядом. Его невеста стояла в компании девушек, помогая им закрепить венки на голове.

Взгляд парня говорил сам за себя. Он был влюблен. Я не понимал этого. Как можно полюбить незнакомого человека? Я любил отца, брата, дядей, Риту. Но чтобы полюбить женщину — нет. Какой-то период я даже пытался заставить себя влюбиться. Она была милой, скромной, симпатичной. Девочка из параллельного класса. Многим нравилась. Но не смог. Меня хватило на пару раз отнести ее школьную сумку и на раз погулять. А когда мы с ней переспали, тот маленький интерес и вовсе испарился. Ее отчислили из школы за серьезную провинность, и больше я о ней не вспоминал.  

— Правда, любишь? — я окинул Федю скептическим взглядом.

— Очень, — он кивнул, еще на пару секунд задержал взгляд на Маше и повернулся ко мне. — Чего так смотришь? Тебе двадцать, и не ври, что ни разу не влюблялся.

— Ни разу, — я пожал плечами и отпил пива из деревянной кружки.

Федя задержал на мне взгляд и подвинулся ближе.

— Ты не веришь… — констатировал тот, закивав. Парень оказался достаточно проницательным. — Слушай, дружище, я раньше тоже думал, что вся эта любовь, чувства и прочее — полная хрень. А все разговоры о браке с матушкой и вовсе обрывал на корню. Но, как видишь, вот он я, весь такой жених, — он понимающе улыбнулся.

— Значит, плохо думал. Если бы ты не был на это настроен, этого не произошло бы. Ты сам выбрал, — скучающе сказал я, оглядываясь по сторонам.

Нет никакой химии, взрывов и молний между людьми. Эту хрень придумали писатели для красивого слова в своем тексте. Какая, к черту, химия? Как это? Когда ты хочешь человека — это влечение, страсть. Для этого есть название. Зачем выдумывать?

— Нет, Артем. Я думал так же, как ты сейчас. И нет, я не выбирал. И никто не выбирает. Это случается и все.

Думаю, я смотрел на него, как на пятилетнего ребенка, который утверждает, что Дед Мороз существует. Федя рассмеялся и похлопал меня по плечу:

 — Если когда-нибудь еще свидимся, лет через десять, поговорим, Сэм.

— Я не могу это развидеть. Даже сиськи той рыженькой не помогают, — заныл Ройс, прервав нас.

— Засунь между них свой член, страдалец. Она не против, кажется, — смеялся Миша, раздевая глазами рыжую, кудрявую девушку с внушительной грудью, которая разливала напитки.

Музыка становилась веселее и громче, девушки кружились вокруг костра быстрее и активнее. Мужчины с каждой выпитой кружкой становились пьянее. Кто-то уже успел подраться.

— За здоровье, мужики! — сказал отец Феди, поднимая кружку, и остальные последовали его примеру.

Время шло незаметно за алкоголем и беседами. Стало немного прохладнее, когда я отошел от стола к деревьям и закурил. Еще в школе мы с пацанами договорились, что когда выпиваем с посторонними людьми, кто-то должен оставаться более или менее трезвым. Мало ли что. Сегодня такая честь выпала мне.

— Расслабься. Медовуха у них огонь, выпей. Люди вроде нормальные. Конфликтов не намечается, — протянул мне наполненную кружку Костян.

— Конфликты конфликтами, а эти три тела еще нужно дотащить до домика, — я кивнул на брата и близнецов. — Окажи услугу, не будь четвертым.

— Меня тащить не тебе, а вон той подружке невесты Феди, — он указал на танцующую для вида девушку с черными волосами, которая не спускала с него глаз. — Девчонки тут и правда красивые.  

Косте на глаза попалась другая подружка невесты с достаточно нестандартными чертами лица, которая весь вечер пила наравне с мужчинами и приставала к Мишке.

— Большинство, — добавил он.

Мы разговаривали, а я бесцельно бродил взглядом по поляне. Есть симпатичные девочки. Есть очень симпатичные. Есть парочка тех, кто уже намекал мне на продолжение танцев, но в кровати. Не сегодня. Настроение не то. Хочется побыть с друзьями, пообщаться с людьми. А потанцевать в постели я могу и в городе. Да и музыка не стихала уже часов пять. Заснуть бы в тишине.

Я остановил взгляд на танцующей босиком, смеющейся девушке невысокого роста. Она повторяла движения за другими и при каждом взмахе руки смеялась. Девушки опустились на колени, а следом начали медленно подниматься с вытянутыми вверх руками, делая плавные движения под музыку. Она повторила движения. Немного отставала, но быстро схватывала. Юбка ее платья рассыпалась по земле и медленно собиралась обратно по мере того, как она вставала. Плавные движения ее рук и тела были подобны пробиванию цветка сквозь землю. Она поднялась на ноги и закружилась, смеясь еще громче. Я видел ее широкую, красивую улыбку, когда свет от гирлянд попадал ей на лицо. Девушки закружили хоровод, и когда малышка оказалась по другую сторону костра, я смог рассмотреть ее лучше. Она была юной, моложе остальных, но чертовски красивой.

В груди что-то сжалось, когда она рассмеялась в очередной раз. Щеки порозовели, а глаза блестели. В ней было столько жизни, столько красоты, сколько я никогда еще не встречал.

Чем дольше я наблюдал за ней, тем сильнее сжималось внутри. Ощущение странное. Не понимаю.

— Кружка с пивом вызывает Сэма, — пихнул меня Костя, который, кажется, все это время мне что-то рассказывал.

Я перевел на него взгляд и только тогда понял, как сильно стучало сердце. Может, я все-таки пьянее, чем думал.

— Куда ты пялишься-то? Ты хоть слушал, что я сказал? — друг попытался найти объект моего внимания, всовывая кружку мне в руки.

— Та девчонка скоро сожрет Мишу, надо его спать отвести, — быстро сказал я и направился к столу. — Отведу его в дом и вернусь.

Ройс кивнул, лапая новую подружку.

Я закинул одну руку Миши на плечо и потащил в сторону дома Феди. По пути послушал пьяный бред, довел до кровати и заставил уснуть. Именно заставил. Если честно, Миша мог бы еще посидеть, но мне нужно было оттуда уйти. Слишком жарко. Слишком шумно, и с организмом что-то. Только на подходе к дому сердце перестало стучать так, будто через него заряд тока пропустили.

Я вышел на крыльцо дома и присел на ступеньки. Ночь была теплой, но не душной. Луна светила, казалось, ярче, чем обычно. За деревянным забором прошли две девушки, и я присмотрелся. Нет, не она…

Стоп. Кто она? Та девушка с красивой улыбкой? С чего бы именно ей тут проходить? Я фыркнул в ночную темноту и двинулся в сторону праздника.

Вокруг брата кружилась девица. Макс целовался с… С той, которая приставала к Мише. Ну, за всем не уследишь. Наутро Максик будет в восторге от красоты и запаха своей спутницы. Костя увидел меня и дал знак, что уходит со своей подругой. Я кивнул, облокотился на пустую бочку из-под вина и присмотрелся к танцующим девушкам, но не нашел среди них маленькую, жизнерадостную, подобную цветку девочку с заразительным смехом. Где она?

Нет. Она мне не нужна. И нет, я не хочу ее к себе в кровать — слишком юная. Просто хотел еще раз посмотреть, как она танцует, и послушать полный жизни смех, который пробивался сквозь музыку и разговоры. Но ее нет. Ушла.  

«А может, и не одна!» — издевательски прохрипел внутренний голос.

И что? Мне какое дело? Она незнакомка. Плевать.

Праздник подходил к концу. Я помог убрать бочки, потушить костер, проводил Ройса и Макса с подругами до их домов и, наконец, добрался до своей кровати. Настроение по какой-то причине испортилось, и хотелось просто уснуть. Но сон не шел.  

«Может, кто-то целует те губы, которые так красиво растягиваются в улыбке, прямо сейчас?» 

Мне. Нет. Никакого. Дела.

«Может, кто-то заставил тот смех превратиться в стоны?» 

Мне. Нет. Дела!

«Может, чьи-то руки держат ее запястья?» 

Мать вашу!

Я вскочил, включил холодный душ и встал под него. Неприятное ощущение в груди затихло, а мысли успокоились. Достаточно. Это просто красивая девочка. Таких миллионы. Через пару дней меня здесь уже не будет, а она останется. Я вернусь домой и продолжу трахать девушек, а потом прощаться с ними. Мне действительно нет никакого дела до незнакомой девчонки. Возможно, я вообще ее больше не увижу. Ну и плевать. Я вернулся в постель и через какое-то время уснул.

Наутро голова болела так, будто все имеющееся вино на вчерашнем празднике влил в себя я, а не близнецы с братом. Я отделял рассол от огурцов, Федя делился планами на будущее, когда входная дверь распахнулась, и вошли счастливый, хоть и слегка помятый, Макс и Ройс с видом мученика. Странно. У Ройса подруга была точно получше, чем у Максима. Я ожидал другого настроения у обоих.

— Доброе утро, — Макс с довольной рожей открыл бутылку газировки и залпом отпил половину. — Нужно сделать поездки сюда традицией на каждый сентябрь!

— Я думал, у Ройса настроение получше твоего будет, — разделяя мои мысли, Федя скептически осмотрел парней.

— Естественно, оно было бы лучше, если бы мне этот засранец не подложил вместо Золотой Рыбки селедку! — Ройс метнул на Макса убийственный взгляд.

Макс виновато опустил глаза, но, если судить по его плечам, которые дергались, сдерживая смех, вины он явно не чувствовал.

— А Золотая Рыбка куда делась? — уже зная ответ, поинтересовался я.

— Себе забрал! Козел долбаный! — Макс залился смехом.

Ройс начал кидаться в него фруктами, а тот даже не пытался увернуться.

— Просто я вовремя включил фонарик на телефоне и обнаружил ее личико, — айкая от ударов фруктами, объяснил Максим. — Ладно, ладно. Буду должен. Хватит!

— Теперь испуг к бабке выливать поедем, — простонал брат, оставляя фрукты в покое.

— Ты вида, надеюсь, не подал? Девочка может обидеться.

— Я предпочел выйти в окно и, кажется, потерял часы, — он посмотрел на меня. — Но туда я не вернусь!

Я устало вздохнул.

— Мы с Костей должны встретиться у магазинчика, купим продуктов. Если не забуду, зайду к ней.

Деревня была большой. В ней кипела жизнь, все друг друга знали. У каждого какие-то заботы и свои истории. Пока я добирался до небольшого старого магазинчика, успел стать свидетелем ссоры между супругами из-за ревности, погони бабульки за дедом с бутылкой, полагаю, водки и урока «как зарубить курицу» от отца для сына. Возможно, мне показалось, но люди выглядели счастливее, чем те, кого я встречал на улицах города.

— ... И два белых хлеба, — дочитал список покупок Костя.

Мы решили, что пока гостим у Феди с его отцом, будем покупать продукты. Те противились, но после нескольких аргументов от Костяна, кажется, смирились. В магазине было только то, что люди не могут вырастить или приготовить сами. В основном — полки с макаронами, мукой, крупами, сладости для детей и бытовая химия. Остального — понемногу.

— Ох, какими судьбами такие женихи-то к нам пожаловали? — кокетничала с нами продавщица в синем фартучке лет тридцати. — Глядишь, полдеревни девчонок вслед за вами поедут.

— У нас места на всех хватит, — улыбнулся ей друг, пребывая в хорошем настроении.

Мы вышли из магазина. Я отправил Костю домой и пошел на поиски часов к дому, в котором жила та «красавица». На удивление, дом я нашел быстро. Федя хорошо объясняет. Правда, ориентиры у него оригинальные: камень, как две сиськи; неровный забор красного цвета, напоминающий пальцы его соседки в вишневом варенье; а низкий столб, заросший снизу травой и окрашенный коричневым, он сравнил с тем, что я даже представлять не хочу.

Мне не пришлось входить в зеленый деревянный дом с шиферной крышей и тем более вести беседу с кем-либо из его жителей. Часы Ройс сорвал, когда перелезал через забор, а не во время ночи, которую запомнит на всю жизнь. Они поблескивали в помятой клумбе недалеко от деревянной приоткрытой калитки.

Он что, перелезал через забор, когда в паре метров можно выйти через распахнутую калитку?  

Я запихнул часы в карман спортивных легких штанов и развернулся, чтобы удалиться подальше от дома любви, как вдруг меня что-то чуть не сбило с ног.

Свинья?

Только я сообразил, что удивляться здесь нечему, как из-за поворота выбежало стадо гусей, расправив крылья и громко гогоча. Где-то заорал кот, и залаяла собака. Я решил отойти в сторонку, пока этот парад не закончится.

— Лови! — раздался девчачий голос, и на меня выпрыгнула курица откуда-то сверху.

Я не успел среагировать, и она принялась носиться по помятой клумбе, пытаясь перелететь через забор. Калитка открыта.

Какое бы имя ни дали этой курице, явно промахнулись.

Вадимкой звать ее надо.

— Лови же! Чего стоишь! — я опомнился, быстро поднял бьющуюся о забор курицу на руки и обернулся на хозяйку животного.

Моментально желудок сжался, а в горле застрял ком.

Это она. Девушка с праздника костра, виновница моей почти бессонной ночи. При свете дня я смог отличить цвет ее волос: русые с золотистым отливом на солнце. Она была еще меньше, чем мне вчера показалось.

Девушка, запыхавшись, подошла ближе и облокотилась на забор.

— Молодец, — выдохнула девушка и подняла на меня глаза.

Твою мать.

Она была юна, как я и предполагал. Чистое, красивое лицо, пухлые розовые губы, светлая кожа. Хрупкая фигура с эффектными округлостями во всех нужных местах, как я вчера успел заметить. В жизни не видел никого красивее. В жизни не слышал звука приятнее, чем ее голос.

— Я за ней уже час бегаю. Думала, никогда не поймаю, — попыталась посмеяться малышка с красивыми глазами.

Она задержала взгляд на курице в моих руках, а после вернула его на меня. Чувство, похожее на сильное волнение, накатило еще раз. Я не мог оторвать от нее глаз.

— Спасибо, — наконец, отдышавшись, она улыбнулась.

Улыбнулась.

С организмом что-то начало происходить. Я молча развернулся и пошел в противоположную сторону от нее и дома.

— Эй! Куда это ты пошел? — услышал я за спиной.

«Беги, Артем! Уходи подальше. Происходит что-то ненормальное. Так не должно быть», — подсказывал мне здравый смысл.

— Эй, куда пошел, спрашиваю? Верни курицу!

Я остановился. Идиот.

Действительно, куда я иду с ее курицей? Почему я вообще ухожу молча? Хренов олень.

Я повернулся к ней. Странное чувство никуда не делось, но я решил его игнорировать. Она догнала меня и уставилась, как на инопланетянина.

— Не выспался, извини, — я протянул ей птицу, но она не спешила ее забрать.

Еще немного изучив меня взглядом, она сомкнула губы и потопталась на месте.

— Ладно, после праздника люди и не так себя ведут. Если больше не собираешься сбегать с ней, то моя благодарность остается в силе. Спасибо.

Она расслабилась и улыбнулась.

— Не за что. Ты ее заберешь? — выпалил я, как робот.

— Да. Да, конечно, — она неуверенно протянула руки, занервничав.

— Все в порядке? — я заглянул ей в лицо.

— Да… Просто я уже два раза ее ловила, но она клюется, и я отпускала. Тебя тоже сейчас клюет, если что, — неловко объяснила девушка.

Я посмотрел на свои руки. Курица пыталась отгрызть кусок кожи с пальца. Не заметил. Кожа была грубой из-за боев. Да и ситуация отвлекала, я уже молчу про реакцию своего организма.

— Давай донесу? — предложил я.

— Я бы, конечно, отказалась из вежливости, но если действительно не торопишься, то давай! Не хочу опять по всей деревне бегать, — она махнула рукой, подавая знак идти за ней, и я пошел.

— Как так получилось? — вышло уже более человечно.

— Меня соседка попросила загнать ее куриц обратно к определенному времени и приглядывать за ними. Когда загоняла, одну не увидела, и она убежала, — рассказала девушка с виноватой улыбкой.

— А остальные животные?

— Ой, а они разбежались, когда я гонялась за этой, — она ткнула в курицу пальцем. — Пока пыталась ее догнать, раскрыла все калитки.

— Их тоже надо поймать, выходит? — немного успокоившись, я посмотрел на нее.

Она ответила мне прищуренным взглядом:

— Зачем? — развеселилась Дюймовочка. — Меня просили присмотреть только за курочками.

Она улыбнулась уже широкой улыбкой и хихикнула.

Красивая. Сердце, немного затихшее, снова начало биться о грудную клетку более уверенно.

Может, я просто умираю?

— Логично, — я наконец-то смог выдавить что-то наподобие ухмылки.

Наверное. Потому что, глядя на меня, красавица развеселилась еще больше.

— А ты не местный? — решила спросить девушка, поворачивая на другую улицу.

— Нет. Вы здесь все друг друга знаете. Был бы местным, думаю, уже давно познакомились.

И только тогда, когда я это озвучил, понял, что она не похожа на местных девушек. Надо сказать, что она вообще не похожа ни на кого, кого я знаю. Через секунду она подтвердила мои мысли.

— Нет, это вряд ли. Бабуля только пару лет назад купила здесь дачу, а теперь решила продать. Вот, наслаждаюсь атмосферой пока есть время.

Мы подошли к курятнику, если судить по звукам. Она его аккуратно открыла и махнула рукой:

— Запускай.

Я выпустил курицу к ее семье и поймал себя на том, что всю дорогу непрерывно смотрел на девушку. Меня пронзило острое желание срочно узнать ее имя.

Я хочу знать имя!

— Вот, возьми, — она протянула мне пакетик с банками, который достала из-за соседнего забора. — Это квас, бабуля сама делает. Вся деревня у нее покупает. Спасибо еще раз за помощь.

— Как тебя зовут, цветочек? — я никогда не забуду ее танцующий образ.

— Алианочка, можно Лия, — посмеиваясь, представилась она.

Несмотря на то что у меня было стойкое ощущение, что всю дорогу она смеялась именно над моим лицом, разбираться с этим я сейчас не хотел.

Она протянула руку:

 — Как твое имя?

— Артем, можно Сэм, — я принял ее руку и немного сжал.

Черт. Ее рука ощущалась такой же хрупкой и нежной, как и она сама. От прикосновения по телу побежали мурашки.

Что. За. Хрень. Такая?

— А почему можно Сэм, а не Тема? — в ее глазах мелькнул интерес, и она убрала руку.

«Верни», — пронеслась мимолетную мысль.

Успокойся, дурак. Она и так смеется над тобой, хочешь, чтобы вообще убегать начала?

— Можно и Тема, — я приложил все усилия, чтобы расслабиться и улыбнуться.

Она щурилась от солнца, а ее кожа светилась. Как мне успокоиться, когда она вот такая.

— Можно Артем Викторович Семинский, как тебе больше нравится, — попытался пошутить.

Очень смешно.

Ее брови поползли вверх, и губы приоткрылись.

— Семинский? — недоверчиво переспросила Лия.

Алиана. Красивое имя.

Я кивнул в ответ.

На ее лице сменилось несколько эмоций, будто она выбирала и остановила свой выбор на удивлении, если я правильно понял. Надеюсь, у нее нет какой-нибудь сестры, которая считает, что я ее бросил после секса. Внутри на смену всем предыдущим ощущениям пришло беспокойство. По какой-то причине мне совсем не хотелось, чтобы эта девочка считала меня мудаком.

— Надо же! — она расхохоталась.

Я выдохнул, и беспокойство, атаковавшее меня пару секунд назад, исчезло.

Алло, сердце, ты там справляешься с таким количеством эмоций?

 — Мне нужно было растерять весь скот бабы Любы, чтобы мы встретились.

Я пытался понять, о чем она говорит, но при виде ее губ и звуке ее смеха все путалось к чертовой матери. Все, на что меня хватило, — это вопросительно поднять бровь.

— Что ж, дубль два, — она снова протянула руку. — Алиана Александровна Бергер. Рада знакомству сквозь годы, друг семьи.

Она улыбнулась искренней, спокойной улыбкой, и я…

Стоп. ЧТО? БЕРГЕР?

Я моментально протрезвел от всех предыдущих чувств. Охренеть.

— Ты дочь Риты и Саши?

— А ты сообразительный, сын дяди Вити, — все еще веселясь, подшутила она. — Что тут скажешь, днем раньше, днем позже.

— Не понял?

Я переваривал информацию явно медленнее, чем дочь людей, которых считал семьей.

— Дядя Витя приедет забрать меня завтра. Сказал, что сын тоже в какой-то деревне, и мы за ним заедем. Дела появились, — она принялась мыть ручки водой из шланга. — А ты, оказывается, здесь.

«Артем, возьми себя в руки!»

— То есть мы, будучи членами практически одной семьи, знакомимся вот так, посреди деревни, в которой даже не живем, случайным образом? — я рассмеялся.

Она повернулась ко мне и восхищенно закивала:

— Бывает же!

Я посмотрел на нее внимательнее. Цвет глаз и волос — как у дяди Саши. Есть знакомые черты от Риты. Да, она их дочь.

Мы немного поговорили и распрощались. По пути в дом все эмоции и чувства, которые я с таким трудом успокоил, обрушились с новой силой. Я закурил и постарался разложить все по полочкам в голове.

Не знаю, понимал ли я тогда, что влюбился в эту девочку с первой же секунды. Но знаю, что с каждым последующим днем эта влюбленность росла. Знаю, что теперь до смерти в моем сердце не будет ни для кого места, кроме одной. А еще знаю то, что, в конце концов, эта любовь либо сделает меня самым счастливым мужчиной в мире, либо убьет.