Обманщица

  На город опускался теплый вечер. Вдоль улиц вспыхивали огни: кто-то гулял в парках с собаками, кто-то спешил с работы домой. А мою комнату вот уже несколько часов заливал смех.

Днем я встретила Милену в аэропорту, и с того момента наши голоса не стихали. Мы расположились на моей кровати с коробками пиццы и китайской едой. На экране телевизора шла очередная серия какого-то шоу, а мы болтали, болтали и болтали.

 — Надо на них пожаловаться! Почему пицца называется «Четыре сыра», в составе они тоже пишут «Четыре сыра», а я насчитала только три? — грозно размахивая руками, я уставилась на подругу.

— Чтобы тебя удовлетворить, им стоило не добавлять в пиццу тесто. В следующий раз оставляй комментарий к заказу, — рассмеялась та и закинула ноги на изголовье кровати. — Такими темпами ты из Лии превратишься в сырного человека, и на тебе будут ставить опыты, а я сделаю еще одно тату на пятке в виде сыра с серыми глазками в память о тебе, — с восхищением проворковала Милена.

— Такими темпами ты превратишься из Мили в черное пятно, — передразнила я подругу и легла рядом.

Красота Милены была завораживающей. Ее пепельные волосы средней длины образовывали игривые волны, а янтарные глаза притягивали взгляд. Она была выше меня ростом, с шикарной фигурой и стройными ногами. Ее кожа была украшена целой коллекцией татуировок: на бедре — пышные пионы, на ключице — тонкая веточка лаванды, на руке — браслет из винограда, а на попе — очаровательный маленький персик с листочком.

 — Шампанское для прекрасных леди! — сказала Мария, подавая нам бокалы. — Хорошо вам отдохнуть, девочки, — она улыбнулась и поспешила удалиться.

— Леди, совершенно точно, закусывают шампанское китайской едой и пиццей, — рассмеялись мы.

— Что надеть на первое сентября? — задумалась Миля. — В прошлый раз Раиса Михайловна отправила меня домой, помнишь? «Длина вашей юбки не удовлетворяет требованиям нашего учебного заведения, Лебедева!».

Раиса Михайловна была нашим куратором. Она достаточно вредная и своенравная, старых взглядов, но вроде бы хорошая женщина.

Мы учились в государственном университете нашего города. Отец предлагал нам поехать в Москву и поступить там, предлагал некоторые заграничные университеты. Но нам с Милей хотелось остаться дома, да и поступить хотела сама. И поступила. Мы учимся с Миленой на одном потоке, но в разных группах. Я на экономике, а она на менеджменте. Мне нравится, ей не очень. Она планирует пройти курсы по реконструкции волос и открыть свою студию, а я продолжу дело папы. По крайней мере, постараюсь. Отец счастлив, что я сама решила остаться рядом с ним и спокойно принимаю тот факт, что его место в их компании займу я. Я любила цифры и разбиралась во всем, что их касается. Для души оставила шитьё. Я умела шить и делала это с удовольствием. Не продавала и не рекламировала свои работы, не брала никаких заказов. Шила только для близких подруг, для мамы и для себя. Мне нравилось, и я хочу, чтобы это осталось только моим.

— У тебя были видны трусики, когда ты поднимала руки, — рассмеялась я, вспоминая ее лиловые кружева, которые увидел весь поток, включая преподавателей и декана.

— Нормальная юбка! — возразила подруга. — Да и трусики ничего такие были.

— Их заценили ВСЕ, — я продолжила заливаться смехом.

— До конца лета осталась неделя. Что будем делать? Мне нужно отдохнуть после этой долбаной практики!

— Чем тебе практика не угодила? Признавайся, часто готовила?

Всегда, когда Миля нервничала, она бралась за нож и лопатку. Готовка ее успокаивала. Поэтому, если я была голодна, а Мария отсутствовала, достаточно было нервировать подружку, и оп! Готовый завтрак, обед, ужин из семи блюд на столе.

— Каждый день! Я даже эноки замариновала. Так что срочно нужен отдых, — заныла Миля.

— Ну, в пятницу пойдем на бои. Перед ними можем сходить за покупками, — предложила я.

— Бои — это здорово! Меня немного подташнивает от вида крови, но атмосфера крутая. Люблю их. Пойдем, — выдохнула она, наливая себе еще шампанского. — А завтра поеду к бабушке, как и планировала. Ты со мной?

— Нет. Я ездила к ней пару дней назад, до юбилея. А завтра договорилась с Сэмом съездить за тканями.

Миля осталась без отца и матери в совсем юном возрасте. Роковой пожар оборвал их жизни в ту ночь, когда девочку впервые оставили у бабушки. С тех пор бабуля стала ей опорой и заменила родителей, а со временем стала бабушкой и для меня.

— Как скажешь. Как там Сэм?

— Как всегда. Хорошо. Ходит, дышит, ест. Трахает все, что движется.

— А как… Ройс? — чуть запнувшись, поинтересовалась подруга.

— Так же.

Иногда мне казалось, что Милена неравнодушна к Ройсу. Но как только я начинала об этом рассуждать, сразу появлялся какой-нибудь ухажер Мили, и ее глаза искрились.

— Ясно, — задумчиво сказала моя бабочка и резко сменила тему. — Вечер у тебя, получается, свободный? Приезжай вечером.

— Не. Вечером у меня… — я выдержала паузу. — Свидание!

Милена поперхнулась своей пиццей, изо рта вылетел кусочек гриба.

Я рассмеялась.

— Какое свидание? С кем? Почему ничего не говорила? Я его знаю? — кашляя, заваливала меня вопросами подруга.

— Знаешь. Илья. Он старшекурсник. В прошлом году мы были на дне рождения его друга. Светленький, симпатичный, — начала я рассказывать, пока Миля приходила в себя. — Предвидя твой следующий вопрос: нет. Я не влюбилась. Он милый, и мы просто погуляем.

Илья действительно был неплохим. Из состоятельной семьи и владеет хорошими манерами. Он давно за мной ухаживал, и я согласилась с ним прогуляться. Почему нет?

Миля уставилась на меня недоверчивым взглядом и аккуратно спросила:

— Значит, завтра кто-то станет здоровее? Да?

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ну, говорят, что ведение половой жизни полезно для здоровья. А ты после своего первого раза хоть с кем-нибудь была? — она откусила кусок от пиццы, которой размахивала, пока рассуждала. — НЕТ, — ответила она за меня. — Вот и славненько! А то я уже начала переживать, что ты останешься старой девой.

— Я не собираюсь с ним спать! — возразила я, взмахнув рукой так, что разлила немного шампанского. — Просто погуляем. Может, поцелуй.

Миля поиграла бровями и начала расхаживать по комнате.

— Может, тебе подсыпать чего-нибудь? Расскажи, — она соблазнительно провела пальцами по губам, — как мне помочь твоим ножкам, наконец, раздвинуться, детка? — она попыталась сексуально провести рукой по бедру, но позабыла о розовом шампанском в ее руке и облилась. — Черт!

Я с улыбкой наблюдала, как она пытается вытереть пятно, делая его еще больше. Милена и Ройс созданы друг для друга. Правда, если оставить их вместе дома, через час дома уже не будет. Взорвут, затопят, случайно продадут. Но, возможно, оно того стоит?

— Мои ножки прекрасно раздвигаются сами.

Она бросила в меня скептический взгляд, продолжая вытираться.

— Что-то незаметно. Давай-ка откроем книгу твоих любовных похождений, — она сделала вид, что листает страницы невидимой книги. — Та-а-ак… ПУСТО! — выпучила на меня глаза. — Только какой-то призрачный первый и единственный мужик, имени которого мы не знаем!

— Спать давай! Утомила, — я, смеясь, кинула в нее подушку.

Да. Я не могу похвастаться богатым сексуальным опытом. Причина? Очевидна. Я никогда не спала с мужчинами. По крайней мере, добровольно. Но мне двадцать один год, и у людей всегда возникает один и тот же вопрос. Милена знает лишь то, что когда-то на вечеринке я переспала с каким-то парнем. Не помню имени и лица. Вот так. Напилась и отдала свою невинность первому встречному незнакомцу, который, возможно, вообще не местный. Миле, маме, Сэму и Ройсу я так и сказала. И планирую повторять эту историю всю дальнейшую жизнь.

— Ладно, ладно! Не кидайся. Спать так спать.

Мы уснули в обнимку под работающий телевизор.

Я распахнула глаза, сделав глубокий вдох.

Кошмар. Давно их не было. За окном уже виднелся рассвет. Часы показывали 04:27. Телевизор ушел в режим сна. Миля спокойно сопела рядом.

Накинув халат, я спустилась на кухню.

Тихо. Спокойно. Дыхание выровнялось.

Я включила свет над плитой и принялась заваривать себе чай с ромашкой и мятой. Села на барный стул, приставленный к кухонному островку, в ожидании закипания чайника.

Тихо. Спокойно. Ровное дыхание.

Чайник закипел. Залила чай. Луна пробивалась через жалюзи на стол и отражалась от воды в прозрачном кувшине.

Тихо. Спокойно.

Взгляд скользнул по луне, которая купалась на поверхности воды, и опустился на руки, державшие кружку.

Тихо. Спокойно.

Глаза устремились к мисочке, в которой лежала…

В голове запульсировало.

Удар.

Малина? Еще удар.

В миске лежала МАЛИНА?!

Живот скрутило, и к горлу подкатывала тошнота.

Откуда в этом доме малина?!

По спине прошел холодок. Руки задрожали, и мятный чай с ромашкой пролился.

КТО ПРИТАЩИЛ СЮДА ЧЕРТОВУ МАЛИНУ?!

Я соскочила со стула и на дрожащих ногах понеслась к мусорному ведру. Швырнула в него ягоды вместе с миской и, захлопнув дверцу, села на пол.

Только через некоторое времени, я поняла, что обожгла руку и направилась к мойке. Засунула ладонь под холодную воду, пытаясь успокоить дыхание.

— Все в порядке?  

Я резко обернулась. Мария.

— Я...

Дыши. Вдох, выдох. Дыши.

— Заваривала чай...

Успокойся, Алиана! Хватит!

— И обожглась.

— Давай помогу тебе, — Мария протянула ко мне руки.

— Не надо. Все в порядке, — немного резче, чем стоило, ответила я. — Откуда у нас малина?

— Малина? — растерялась наша помощница. — Ах, наверное, соседка принесла. Она заходила вечером, также передала твой любимый сыр.

— Я ее выкинула. Ужасный запах, — я вернула руку под воду.

— Конечно, я думала, с утра отнесу ее водителю, но мне не следовало оставлять на столе, — посмотрела она на меня с сожалением.

— Ничего страшного, Мар. Ты же знаешь. Я ее когда-то переела и теперь не переношу даже на вид. Я куплю водителю фруктовую корзину, ему будет приятно, — протараторила я на одном дыхании.

— Тебе сделать новый чай?

— Нет, не нужно. Я погуляю в саду, бессонница.

— Наверное, нервничаешь перед началом нового учебного года, — ободрительно коснулась моего локтя Мария и, не спрашивая, достала какой-то крем, чтобы намазать руку.

— Наверное, — я позволила ей позаботиться об ожоге и пожелала доброго утра.

Мария всегда рано просыпалась, хотя мы не требовали этого. Говорила, что в такие часы мир чуточку лучше. Я бы поспорила.

Гуляя по утреннему саду, я дышала. Просто дышала. Как всегда, пытаясь отогнать от себя ужасные воспоминания о дне, благодаря которому меня мучают кошмары. До сих пор.

Тот день отнял у меня очень много. Он отнял у меня много. Он отнял у меня тот прекрасный день, мою способность быть до конца счастливой, мою наивность, мою любовь к деревянным домикам, мою честность. Он отнял мою любовь к малине…

К полудню заехал Сэм. Я выбежала из дома и прыгнула в его, такие знакомые объятия, с которыми он меня всегда встречал. День обещал быть жарким, и я надела легкий сарафан цвета «Молоко» с голыми плечами, длиной миди. Сэм, как обычно, был в спортивных штанах с манжетами и футболке. Я любила с ним гулять. Просто так. Не торопясь. Почему-то именно с ним я чувствовала полное спокойствие. С ним мне было настолько легко, как не было даже наедине с собой. И только с ним я чувствовала, что нахожусь в безопасности. Очень жаль, что мы не общались с самого детства. Я стала для него сестрой, как он сам говорит, а он для меня… братом. Да. Тем братом, которого у меня никогда не было.

— Угадаешь, как правильно называется цвет моего сарафана, буду должна желание, — протараторила я, когда он меня кружил. — Три попытки!

Сэм кинул меня на переднее пассажирское сиденье своей «Ауди», и мы выехали со двора.

— Белый, — легкомысленно начал угадывать он.

Я грустно улыбнулась:

— Мимо.

— Бежевый? — уже менее уверенно спросил Артем.

— Н-е-е-ет, — я ехидно улыбнулась.

— АЙВОРИ! — выдал он, и я тут же рассмеялась.

— Нет! Это цвет «молоко», — через смех выговорила я.

— Боже, — он закатил глаза и устало вздохнул.

— То есть, ты знаешь «Айвори», но не знаешь «Молоко»?

Сэм кивнул с серьезным видом. Я рассмеялась еще сильнее.

— Желание оставляю себе, — нараспев протянула я.

— Ну и, пожалуйста, — буркнул Сэм и завернул на стоянку возле рынка. — Какие ткани ты хочешь?

— Не знаю, посмотрю что-нибудь. Хотела выбрать с закрытыми глазами и попробовать из них сшить что-то единое. Чтобы в одном изделии сочеталось несочетаемое.

Мой любимый растянул ухмылку. Любимый. Мне нравилось мысленно так называть его. Грело душу. Я не рисковала произносить это вслух. Казалось, перебор.

— Давай сегодня я выберу все ткани. И если из них у тебя получится что-то сделать, буду должен желание. Если нет — ты мне. Требую реванш, цветочек, — он хищно сощурил свои темные глаза, в которых блеснуло озорство.

— А давай! — я сощурила свои. — Только тогда у тебя десять минут, — я хлопнула его пальцем по носу. — И-и-и… время пошло!

Мы вылетели из машины. Он со всех ног побежал на рынок, а я залезла на будку с халатами для бабушек по ящикам, наставленным рядом с ней. Не сказать, что обзор был хорошим. Он скрылся в рядах, а я уселась на край будки, свесив ноги.

Прошло уже восемь минут, как я ощутила удар по ноге чем-то колючим.

— Это еще что такое? — кричала мне женщина в спортивном костюме лет пятидесяти. — А ну, слезай! — нанося удары по моим ногам веником, кричала та. — Слезай, кому говорят!

Я подтянула ноги и встала.

— Ваша крыша даже не прогнётся подо мной! Через две минуты слезу, — отбиваясь от веника, нахмурилась я. — Да хватит меня хлестать! Я вам не тротуар!

— Ты — хамка! Негодяйка! На вид приличная девочка, а сама как сорванец какой-то, по крышам лазаешь! — прокричала мне торговка и начала кидаться яблоками с соседней торговой будки.

Я поймала пару яблок и кинула ей обратно.

— Сказала же, слезу сейчас! Остановись, женщина! — я попыталась отбить яблоки ногами, но мой сандаль без застежек, слетел прямо ей в нос.

Женщина замерла и через мгновение уже орала вовсе горло:

— Вы это видели! Да она меня чуть не убила! — жаловалась она случайным людям, которых привлекла наша битва. — Да я тебя в полицию сдам, будешь там своими тапками бросаться!

Она подняла мой босоножек и замахнулась, целясь в меня, но ее руку перехватила другая, более сильная, и забрала обувь. Сэм. Следом он дернул меня за ногу, я потеряла равновесие и свалилась на его плечо. Он меня перекинул назад и побежал к машине.

— Куда?! А возмещать моральный ущерб?! Хулиганы! — орала нам вслед женщина, а я звонко и весело смеялась.

Сэм закинул меня вместе с пакетами на заднее сиденье, и через пару секунд черной «Ауди» и след простыл. Мы смеялись. Я пыталась выбраться из пяти больших пакетов и перелезть вперед.

— Тебя одну вообще нельзя оставить. Катастрофа ходячая, со всеми ругаешься, — причитал сквозь смех Сэм.

— Это со мной все ругаются!

— Ты зачем туда залезла?

— Чтобы лучше видеть, когда твоя нога переступит черту рынка, — я скрестила руки, скептически взглянув на друга.

— Я успел! Жду готовую вещь из двадцати трех тканей, — Сэм победно мне подмигнул. Я закатила глаза и отвернулась к окну.

Вот что мне нравилось в наших взаимоотношениях: он всегда понимал и принимал меня, мои поступки, мои рассуждения и все, что ко мне прилагается, и плохое, и хорошее. Он был мне опорой. Он всегда был на моей стороне при посторонних людях, даже если я не права, а наедине спокойно высказывал свою точку зрения, не обвиняя ни в чем. Я не боялась, что он меня осудит или не воспримет всерьез. Я безгранично ему доверяла. Могла все рассказать.

«Но кое-что ты ему не рассказываешь, обманщица!» — прошептал мой недоброжелатель в голове, от которого я отмахнулась.