Ловушка для двоих 2

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım – Моя любовь

Kraliçe — Королева

Canım – Мой дорогой/милый, моя дорогая/милая

Hayatım — Жизнь моя

Сын

Рахим на секунду лишился дара речи, а потом радостно вскрикнул:

— Машаллах! Это лучшая новость за весь сезон! Я всегда чувствовал, что эти ваши искры на площадке добром не кончатся.

Он тут же бросился их обнимать.

— Я так рад за вас! — и снова стал целовать Эврим.

— То, что ты за нас рад, это я понял. Целуй меня, а Эврим не надо целовать.

— Барыш-бей, ревнивый? А что мне делать, если я люблю твою Эврим?

— Давай-ка следи за языком. И за руками тоже.

Рахим в шутку толкнул локтем Барыша в живот.

— Я ещё ничего не решил. Может, я тоже её давно люблю.

— Должен расстроить тебя, малыш. Она любит меня. — Он посмотрел на неё. Она улыбалась во все свои тридцать два зуба. — Не молчи, canım.

— Я же сказала: да, я люблю тебя. — Румянец появился на её щеках.

— Вы такие сладкие! — Рахим снова чмокнул Эврим в щёку.

Барыш взглянул на неё.

— Придётся убить малыша. Он не понимает слов.

— Так, — Барыш обнял их обоих за плечи. — Ну что, семья в сборе. Давайте обсудим планы. Мы свободны. Ты как, сынок?

— Я с удовольствием провёл бы с вами время. Просто не хочу вас напрягать.

— Ты что? — воскликнула Эврим. — Мы только рады тебе. Соскучились.

— Идём, покажу тебе нашу территорию. Тут и бассейн, и мангал с беседкой, — Барыш положил руку ему на спину, направляя к выходу в сад.

— Только можно сегодня не мясо. Давайте что-нибудь морское, — попросила Эврим.

— Конечно, милая. Мы с Рахимом съездим и всё купим.

— Без вопросов. Рыбу, кальмаров, креветок — что душе угодно.

Рахим подошёл к беседке, окинул взглядом разбросанные полотенца, пустые бокалы и бутылку на столе.

— А что тут у вас творилось? Я смотрю, вы умеете веселиться. Бардак знатный.

Они засмеялись и втроём принялись наводить порядок. Рахим поднял с пола трусы — те самые, с мордой тигра — и заржал.

— То есть я смотрю, у вас вечеринка 18+ тут была? Может, ещё и пенная?

Эврим слегка порозовела, засмеялась и уткнулась лицом в спину Барышу. Тот выхватил трусы из рук Рахима и с издевкой сказал:

— Не завидуй, а учись.

И сунул в карман.

— Эврим, ты поедешь с нами?

— Нет, можно я останусь дома? Приберусь до конца и буду вас ждать.

Барыш чмокнул её в нос.

— Хорошо, милая. Пиши, если вспомнишь, что ещё хочешь, чтобы мы купили.

— Рахим, ты за ним следи, не давай ему скупать там всё. Мне — одну рыбку.

— Не волнуйся, за всем прослежу. Всё сделаем в лучшем виде.

Кричать всему миру, но прятать геолокацию

Машина выехала на трассу. Ветер трепал волосы. Рахим достал телефон, вытянул руку и поймал их в кадре.

— Ты не против? Выложу. Пусть все знают, что мы вместе проводим время.

— Только без геолокации, — предупредил Барыш.

— Не учи учёного. Классный у тебя кабриолет.

— У меня вот какое предложение, — начал Барыш. — Давай сгоняем в Измир. Лишний час, но мне очень хочется. Эврим сделала мне необыкновенный подарок — очень редкую сигару. Раз ты приехал, мы могли бы её вместе выкурить. Думаю, ей будет приятно.

— Ничего себе, — Рахим присвистнул. — Она и до такого добралась?

— Ты даже представить себе не можешь, докуда мы уже добрались. — Барыш бросил косой взгляд на него и довольно улыбнулся. — Но я люблю, когда всё красиво. Нужна гильотина, зажигалка и хотя бы пепельница. Здесь такого не купишь.

— Да не проблема, поехали. Час нас ни от чего не спасёт. Тем более вы меня оставляете. И в Измире выбор больше, конечно. Купим Эврим каких-нибудь экзотических морских гадов.

Машина рванула вперёд. Рахим уже листал ленту, просматривая, сколько лайков набрало их свежее селфи.

...

Они накупили полный багажник.

— Теперь я понимаю, что имела в виду Эврим, когда сказала «следи за ним». Если бы я тебя не останавливал, нам бы нужен был прицеп.

— Мне нравится делать покупки, особенно когда я в хорошем настроении. А сейчас оно у меня превосходное. Всё сделали — помчались. Эврим уже написала, потеряла нас.

Они ехали, и Рахим не удержался, спросил:

— Барыш, прости, но не могу не поинтересоваться. Айше в курсе?

— В курсе чего? Я ей сказал, что хочу развестись. Про Эврим, конечно, не рассказывал.

— И как она отреагировала?

— Ожидаемо: развода не хочет. Пытаюсь решить всё по-хорошему, но она периодически срывается на угрозы. Если бы во всей этой истории был только я, я бы всё открыто сказал. Но я переживаю за Эврим.

— Я поэтому и спросил. Надеюсь, у тебя всё получится без шума. А давно вы вместе?

— С июня.

— И что, Айше не догадывается? Ты уж прости, что лезу с вопросами, но она любит всё контролировать. Если скажешь, я замолчу.

— Нет, наоборот. Иногда хочется с кем-нибудь поделиться. Мало кто это знает, а хочется всему миру кричать. Ты же знаешь, у нас давно с Айше скорее деловой брак. Живём как друзья, как партнёры.

— Тебя же всё устраивало?

— Всё устраивает, пока ты не влюбишься. Эх, Рахим. А сейчас меня ничего не устраивает. Моя главная задача — защитить Эврим.

— Я вижу, как сильно ты её любишь.

— Что, прям так бросается в глаза?

— Очень.

— Я должен её оберегать. И не отдам никому на растерзание. Ни журналистам, ни Айше, ни этому дурацкому Алышику.

Рахим быстро бросил взгляд на него.

— Не смотри на меня так. Да, меня это тоже волнует. Я очень ревную и не могу держать себя в руках.

— Так классно, что у вас такая любовь. Я искренне рад за вас. И так хочется, чтобы всё у вас решилось мирно и вы были счастливы...

— Спасибо, дорогой.

— И чтобы ты не обижал Эврим.

— Это ещё откуда взялось? Когда я её обижал?

— Да я шучу. Никогда. Ты правда всегда заботился о ней.

Барыш выдохнул, глядя на дорогу.

— Почему люди не хотят договариваться? Почему предпочитают воевать? Не понимаю.

Всё для тебя

Они ввалились в дом с бесконечным количеством пакетов и выгрузили всё на стол.

— Господи, Рахим, я же тебя просила не скупать весь рынок!

— Это оказалось непосильной задачей. Но, в принципе... я следил. Мы купили всё по минимуму.

Барыш, не обращая на них внимания, стал доставать покупки.

— Здесь всё, что просили, и так: два сибаса, две дорады, коробка креветок двух видов, одна сетка с мидиями. — Он по-хозяйски раскладывал пакеты. — А, да, ещё десяток гребешков. И всё. Разве это много?

— А что же в остальных ста пакетах? — поинтересовалась Эврим.

— Там фрукты, зелень, лимоны, специи, какие-то закуски. Всякая ерунда. Немного разных маринадов, огурчиков, перчиков, халапеньо. Салфетки, вода, кола, виски, вино. Горячие лепёшки...

— Они были горячие. Уже, наверное, остыли, — подметил Рахим.

— Неважно. Это говорит о том, что они только из печи. На мангале подогреем. Вот тут персики, инжир, виноград, ягоды разные. Айран нам на утро.

Он повернулся и поцеловал Эврим в губы.

— Всё, как ты любишь, дорогая. Всё для тебя.

Эврим довольно покачала головой.

— Правда, Эврим, всего понемногу покупали, — подтвердил Рахим.

Барыш ещё раз нырнул в какой-то пакет.

— Вот здесь сладости для тебя.

— Опять?! Не разрешаю тебе сладости покупать. У нас ещё шоколада море.

— Я тоже сладкое люблю, так что не волнуйся, помогу, — подшутил Рахим.

— Так, — Барыш хлопнул в ладоши. — Распределяю обязанности. Ты, Рахим, разжигаешь угли. Я всё мариную и готовлю. Эврим сервирует. Ну и ты ещё, как молодой, носишься туда-сюда — перетаскиваешь всё в беседку.

— Уговор! — сказал Рахим и протянул ладонь.

Барыш хлопнул по ней и продолжил, оглядываясь:

— Эврим тут такую чистоту навела.

— Как твоя Кывылджим в «Клюквенном щербете». Помнишь, как она к нам в квартиру переехала и заперлась в моей комнате убираться? Как ей такая мысль пришла?

Они засмеялись.

— У молодого человека убираться! Там могли быть игрушки 21+, полная комната, — продолжал Рахим.

— Так она поэтому и пошла туда! Это же Кывылджим. Она такая: хотела посмотреть, может, какие-то взять, поиграть... — прикалывался Барыш, подмигивая Рахиму.

— Прекратите! Что вы такое несёте? Как вам не стыдно? — шутливо возмутилась Эврим.

Все громко засмеялись.

Невыносимо сладкие

Лёгкая суета, музыка и дружеская атмосфера заполнили сад. Барыш виртуозно разделывал рыбу: колдовал что-то с крупной солью, оливковым маслом и тимьяном. Следом взялся за креветки — щедро залил их лимонным соком и тоже чем-то приправил. Гребешки перекочевали в отдельную мисочку, над ними Барыш тоже совершил какой-то кулинарный обряд.

— Рахимджан! Иди сюда, налей папе виски. Видишь, руки заняты, не могу.

Рахим с довольным видом разлил алкоголь по стаканам. Из дома вышла Эврим, неся стопку тарелок.

— Милая мамочка, тебе что налить? — тут же отозвался Рахим.

— Я буду белое вино. Хотя, кажется, я уже не могу столько пить... Рамо, неси скорее со стола из дома всё, что я нарезала и намыла: там зелень, фрукты, овощи.

— Слушаюсь, моя госпожа!

Всё было настолько непринуждённо, мило и легко. Они без устали вспоминали смешные моменты с общих съёмок. Рахим периодически обнимал Эврим и говорил, как многому она его научила, какая она великолепная и в кадре, и за кадром: и поддержит, и актёрский совет даст, и пошутит, когда надо расслабиться.

— Ну всё, всё, всё, остановись, — смеясь, Барыш слегка толкнул Рахима в плечо. — Сынок, ты увлёкся комплиментами. Оставь мне хоть немножко!

— Не переживай, попозже я и тебе отдельную оду спою, ты тоже мой герой навеки! — не унимался Рахим. Он искренне их обоих любил и не скрывал этого, а алкоголь лишь больше располагал к откровениям.

Веселье не прекращалось. Барыш виртуозно жарил всё по очереди, приносил, раскладывал. Эврим пританцовывала. Он наклонялся и всё время её целовал — то в шею, то в губы. Рахим не выдержал:

— Какие же вы невыносимые! Такие милые. Сладкие. А ты, Эврим, такая красивая. Такая необыкновенная женщина. Я завидую Барышу.

— Малыш, ты угомонишься сегодня или нет? Я уже ревновать начинаю, — подал голос Барыш, не отрываясь от жаровни.

— Рамо, бойся его, он бешеный в ревности. Дай я тебе пожалуюсь: ты не представляешь, он мне жизни не даёт! Ну-ка достань свой телефон, господин Барыш.

— А, я видел сегодня. Там экран разбит. Мы же заезжали, купили ему новый. Он сказал, что уронил.

— Ага, уронил об стенку, — осуждающе сказала Эврим.

— Вот это да! То есть настолько?!

Барыш отвернулся и сосредоточенно стал переворачивать рыбу на мангале, делая вид, что не слышит. Потом снял очередную порцию и занёс в беседку.

— Госпожа Эврим, я бы не стал на вашем месте так педалировать тему ревности. У меня тоже есть что рассказать! Она приревновала меня к игрушечной лисичке в магазине на заправке и не разрешила купить, — обратился он возмущённо к Рахиму. — А сама, ты не представляешь, обнимается тут с одним медведем и берёт его в поездки.

— С каким медведем? — заржал Рахим.

— Я ей подарил лондонского мишку. Уже сто раз об этом пожалел. Он всё время со мной конкурирует! И за столом сидит, и в постели спит.

Эврим присела, смеясь:

— Он даже один раз его чуть не выкинул в окно по дороге!

— Аллах, Аллах, что у вас происходит? Мишки, лисички... Вы дети?

Рахим потянулся чмокнуть Эврим, но Барыш в этот момент схватил её и отодвинул, так что Рахим промахнулся.

— Сколько раз тебе повторять? Хватит её целовать!

Они снова дружно чокнулись. Рахим, улыбаясь, пошёл в дом. Барыш вытер руки, резко схватил её, прихватив за попу.

— Пока мы одни, я хотел тебя спросить: как ты надумала такой наряд надеть?

— А что с моим нарядом? Не то?

— Всё не то! Прозрачная майка, эти длинные трусы, которые всё обтягивают...

— Мне паранджу надеть?

— Было бы неплохо!

Он схватил её и жадно стал целовать в губы.

— У меня такое шикарное настроение. Я так рад, что Рахим к нам приехал и мы ему всё рассказали.

Он целовал её тело, ласкал её грудь под майкой.

— Прекрати, сейчас он придёт! Что ты творишь?

— Не могу, хочу тебя безумно. И этот ещё молодой задолбал со своими комплиментами.

В этот момент появился Рахим и закричал:

— Оу-оу-оу, молодёжь, что происходит? Давайте без близости. У вас всё-таки гости! Держите себя в руках.

Тут заиграла медленная музыка. Рахим схватил Эврим за руку и выдернул из объятий Барыша.

— Приглашаю на танец эту прекрасную леди!

Барыш не успел ничего ответить, как Рахим уже подхватил её за талию и завальсировал.

Реальность без дубля

Барыш стоял у беседки, облокотившись плечом о столб. Закурил, медленно попивая виски, чуть щурясь от дыма и наблюдая за ними.

— Ты обрати внимание, как он на тебя смотрит. Я начинаю его бояться, — прошептал Рахим ей на ухо.

Музыка подходила к концу. Эврим сказала ему:

— А давай не будем его больше нервировать, пойдём.

— Заботишься о нём? Любишь?

— Конечно. Очень. Он же мой, зачем его дразнить?

Она подошла к Барышу, обняла его за талию и положила голову на его грудь.

— Я думал, ты хотя бы в «Клюквенном щербете» играл. Оказывается, ты в моменты ревности в сериале реально ревновал? Просто одно и то же лицо, я узнаю его, — чуть подшутил Рахим и взял стакан. — Я хочу выпить за вас. За ваше счастье. Я вот сейчас здесь и не пойму: в сериале я или в реальной жизни. У меня всё слилось. И вы — одно единое целое. Барыш, ты же не ревнуешь ко мне? Я уже запутался. Лично я вас одинаково люблю.

Барыш гладил Эврим по спине.

— Я вот тут смотрел на вас, подумал и решил, что в новом, четвёртом сезоне никаких тебе... то есть никаких Кывылджим, новых мужчин.

Она подняла голову.

— В смысле? Что это значит?

— Не могу, сил нет ревновать ни там, ни тут. И Омера надо пожалеть.

— Кто ж тебя спрашивать будет? Мне никто не указ! — возмутилась Эврим.

— Ты серьёзно так думаешь? — Он взял её за подбородок и взглянул ей в глаза. — Там я командую. Раз сказал, что не будет у тебя никого, значит, не будет. Точка.

— А у тебя?

— Откуда я знаю, что они там напридумывают? Может, и приведут какую-то новую партнёршу.

Барыш сделал нахальное лицо. А Эврим рукой, которую не было видно Рахиму, засунула под майку, вцепилась пальцами ему в бок и выкрутила кожу. Посмотрела на него, сильно надавив подбородком на грудь, сузила глаза и тихо сказала:

— Я тебя убью.

Барыш наклонился и прошептал ей в ухо:

— Отпусти, синяк же будет. Ты дикая у меня кошка?

— Не шепчитесь!

— Ладно, что мы о нас. Рамо, расскажи про свой новый проект. Так жалко, что ты уходишь от нас, — переключился Барыш.

— Честно говоря, надоело в «Клюкве». Совсем мне линию не пишут. Скучно уже играть. Вас я, конечно, очень люблю. Но руки до Метехана у сценаристов явно не доходят. А здесь вроде неплохой сюжет. Но я нормально ухожу, согласовав всё с Фаруком. Это же его тоже проект.

Эврим развернулась к нему, облокотившись спиной на Барыша.

— Я очень-очень желаю тебе хорошего проекта. Ты талантливый.

— Правда?

— Конечно. Ты великолепно играешь. Но в нашей индустрии этого недостаточно — ещё, ты же знаешь, надо попасть в обойму. Давайте выпьем за Рахима.

Эврим взяла бокал.

— С удовольствием, — сказал Барыш. — Я тоже тебе желаю успеха. Эврим права. Очень важно оказаться в нужном месте в нужный час. Иншаллах, у тебя всё будет!

Они чокнулись. Рахим уже был достаточно пьян. Он подошёл, обнял их за шеи и головой уткнулся Барышу в грудь.

— Я и так благодарен судьбе, что встретил вас.

И они втроём обнялись.

— Любимчики мои, может, освежимся в бассейне? — предложил Барыш.

— Я за! Давно хотел, но не решался спросить.

Рахим стянул майку, разбежался и в шортах нырнул в бассейн. Барыш наклонился, взял её руку и бережно поцеловал.

— Я прошу тебя, моя ревнивица, надень купальник, не ныряй в одежде.

— Я и не собиралась, — улыбнулась Эврим и пошла переодеваться.

Барыш тоже скинул майку и быстро ушёл под воду. Рахим схватил матрас, который лежал у бортика, и опять рассмеялся в голос:

— Ну серьёзно, у вас даже матрас детский, с русалочкой!

Эврим подошла к бортику.

— Помоги мне, не хочу волосы мочить.

У неё был собран высокий, лохматый пучок. Барыш протянул руки и аккуратно опустил её в воду. Она одной рукой зацепилась за его шею, вися на нём.

— Он уже месяц обещает купить новый, и всё никак.

— Да я забываю. Напомнила бы мне хоть раз!

— А мне и детский подходит, — сказала Эврим и схватилась за матрас.

Они с Рахимом одновременно стали бить ногами так, чтобы Барыш оказался весь в брызгах.

— Ну всё, держитесь!

И они стали резвиться. Барыш их подкидывал, они подныривали, и Эврим вскоре наплевала на свою причёску — нереально было её не намочить. И снова весь двор наполнился шутками, подколами и смехом.

Кашемировое тепло

Они вылезли из бассейна и пошли обратно в беседку. Мужчины тут же принялись обновлять порции виски, а Эврим посильнее закуталась в полотенце. Барыш подошёл сзади и стал энергично растирать её плечи ладонями.

— Ты что, замёрзла, aşkım?

— Да, немножко, — она чуть втянула голову в плечи.

— Иди срочно переодевайся. Аллах! — вдруг ахнул Барыш. — У меня же для тебя ещё подарок остался. Пошли скорее!

Он схватил её за руку и повёл в дом.

— Я тоже хочу посмотреть! Несите сюда! — закричал Рахим им вслед.

Через пару минут они вернулись. Эврим была в своих любимых мягких леггинсах и просторном худи. Барыш держал в руках коробку. Эврим помогла ему распаковать её, и внутри оказался чёрный кашемировый шарф Burberry в классическую бело-серо-красную клетку. Эврим взяла его в руки.

— Боже, какой он мягкий! — она приложила его к щеке. — Невероятный.

Барыш накинул шарф ей на плечи, а она элегантно его подкрутила и закинула один край за спину.

— Представляешь, — заговорщицки сказал Барыш, — когда заезжал за подарками, проходил мимо и увидел, что там какой-то бешеный sale. И эта роскошь досталась мне почти за копейки. Так что мой зяблик, который вечно мёрзнет на съёмках, теперь будет согреваться.

Рахим, потягивая виски, оценивающе прищурился.

— О, это не просто подарок. Это супер-мега подходящий стиль нашей Эврим. Прямо в точку.

— Думаешь, Рамо? — подхватил Барыш.

— Это же её коронный спортивный шик. Она у нас мастер.

— Ага, — кивнул Барыш, — натянет кроссовки, леггинсы, кепку, а сверху — элегантное пальто.

— И вот такой шарф! И всё, готовый городской люкс. Это звено, которого не хватало между комфортом и статусом, — со знанием дела рассуждал Рахим.

Она покрутилась перед ними, поправляя концы шарфа.

— Валлах, Эврим, этот стиль Athleisure придумали специально для тебя! — Рахим отсалютовал ей стаканом.

Барыш снова притянул её к себе, прижимая и утыкаясь носом в её висок.

— Спасибо, canım, — она чмокнула его в губы.

Идеальный момент

Барыш оглядел сад, который уже полностью поглотили густые августовские сумерки. Воздух стал плотным, остывающим. Стол освещали мягкие лампочки, и воцарилась особая, доверительная обстановка.

— Самое время, — негромко произнёс он. — Сейчас момент идеальный. Просто выкурить роскошную сигару, которую мне подарила, hayatım, и вести умные разговоры с приятными людьми.

Он быстро сходил в дом и вернулся, неся сигару и пакет.

— Признаюсь, мы же ради этого сегодня в Измир гоняли, — добавил он, раскладывая на столе гильотину, специальную зажигалку и тяжёлую большую пепельницу. — Для меня это целая церемония. Спасибо тебе.

Он наклонился и поцеловал Эврим в губы.

— Теперь понятно, почему вы так долго ездили. Ты знаешь, Рахим, он так интересно рассказывает про те вещи, которые любит. Я столько нового узнаю о том, что кажется обычным. Он всё знает про вино, виски, сигары — как их делают, как пробовать, как выбирать... Мы же с ним много путешествовали эти дни, он и историю знает, вплоть до древней, — она обвила рукой его бицепс и прижалась щекой. — Пока вы тут готовитесь к таинству, я пойду сделаю чаю. Вам принести?

— Какой чай, милая! — Барыш склонил голову и подмигнул. — У нас виски.

Они засмеялись.

Эврим вернулась с подносом, на котором стояли чашка чая, тарелка с турецкими сладостями и пиалка с шоколадом и орешками.

— Рахимджан, ты же любишь сладкое. Всё, что у нас было, принесла. Для тебя. Наслаждайся.

Барыш тут же вскинулся:

— Что мы так о малыше заботимся, а? А мне что? Где мои бонусы?

Эврим села рядом с ним, наклонилась к его уху, почти касаясь губами мочки, и прошептала так, чтобы не слышал Рахим:

— Тебе на сладкое — минет.

Барыш замер на секунду, а потом разразился таким громким и искренним хохотом, что Рахим вздрогнул.

— Какая у меня женщина! Такой ни у кого в мире нет! — вскрикнул он, светясь от гордости.

Эврим завела голову за его спину, прячась от всех, и хихикала.

— Опять у вас какие-то тайны, — отметил уже порядком захмелевший Рахим и махнул рукой.

Барыш занялся ритуалом. Обрезал, раскурил, поймал первый кайф и протянул сигару Рахиму.

— Такую ты точно в жизни не пробовал. Это редчайшая вещь. Эврим, я до сих пор перевариваю твой подарок, — довольно отметил он.

Рахим затянулся и многозначительно сказал:

— Насчёт умных разговоров не обещаю, я уже в дрова, но послушаю вас с удовольствием. Это всегда за счастье.

Они сидели в густом ароматном дыму, и Барыш заговорил медленно, вдумчиво:

— Знаете, что хочу сказать? Как же важно иметь рядом людей, перед которыми не надо рисоваться, ничего из себя не строить, не изображать. Мы же в такой индустрии работаем — сплошные маски, всё ненатуральное. В лучшем случае деловые отношения, а так — сплошная конкуренция. А у нас такая прекрасная компания вышла. Понимание. Это невероятно ценно. Когда ты можешь открыться и знаешь, что тебя поймут, примут и точно не будут осуждать.

Эврим положила голову ему на плечо. Рахим молча кивнул, затягиваясь элитным табаком и глядя на своих «родителей» с пьяным обожанием.

Он помолчал, будто собираясь с мыслями, потом вдруг оживился:

— Ого, путешествуете! Какие вы молодцы! Расскажите, куда ездили, что видели. Вы обгоняете свою пару КывМер из сериала. Там вам никак не дадут куда-нибудь съездить. Только намылитесь — и сразу облом какой-то. А вы танцуете и режетесь в нарды на раздевание, как в «Щербете»?

— Сюда-то мы как пришли! — засмеялась Эврим.

— Сражаемся, Рахим, ещё как! — подхватил Барыш. — И не на раздевание, а круче. Так сыграли, что до сих пор разобраться не можем.

Они переглянулись и снова рассмеялись. Рахим взял стакан и опять поднял его:

— Какие же вы классные. Как я вас люблю! Такой отличный день! Спасибо, — он потянулся чокнуться с Барышем. — Я, наверное, уже собираться буду.

— Ты что? Куда? Мы тебя не отпустим в таком состоянии, — заботливо защебетала Эврим.

— Не хочу вас стеснять.

— Да какое там «стеснять»? Ерунда. Оставайся. Завтра вместе позавтракаем и проводим тебя.

— Правда, я вам не помешаю?

— Успокойся, малыш, — Барыш по-отцовски похлопал его по плечу. — Если не будешь лезть к нам в спальню и целоваться с Эврим, то всё будет прекрасно.

И опять все загоготали.

По-домашнему

Барыш разобрал диван в гостиной, а Эврим постелила. Мужчины уже были прилично пьяны, и Эврим посмеивалась над ними. Они стояли, слегка шатаясь, и прощально обнимались.

— Барыш, ты мощный человек. Я тебя по-настоящему уважаю и люблю. Так рад, что ты ко мне хорошо относишься.

Барыш хлопал его по плечу.

— Да как же тебя не любить? Ты прекрасный малый. На тебя можно положиться.

Эврим подошла и взяла Барыша за руку.

— Всё, мальчики, расходимся. На завтраке дообъясняйтесь в любви.

— Дай я тебя поцелую, Эво, kraliçe! И как же ты великолепно пахнешь, весь вечер хочу тебе это сказать. — Рахим потянул к ней руки.

— Не-не-не, всё-всё, — Барыш собственнически загородил её. — Ты на год вперёд её наобнимал и нацеловал. Лимит исчерпан.

Они уложили Рахима и зашли в спальню.

— Любовь моя, давай потанцуем.

— Ты что, Барыш, там же он спит.

— Да что Метехан? Наверное, из пушек сейчас пали — он не проснётся.

— Хорошо, только не шуми. Метехан у него спит, — смеясь, подколола она его.

Она быстро включила медленную мелодию, которую любил Барыш. Он взял её руку, вытянул и положил её ладонь на свою. Второй рукой обнял за спину. Она смотрела на него и улыбалась.

— Такой был прекрасный день. Как здорово, что Рамо к нам приехал. Мы действительно как семья. Такая добрая обстановка. Мне было приятно за вами наблюдать, ухаживать. Всё было весело, интересно. Как-то очень по-домашнему, по-родному. Ты жарил рыбу и другие вкусности. Рахим носился и во всём мне помогал. Мне так нравилось накрывать на стол, создавать уют. Это было невероятно. У меня такое приятное состояние души сейчас. Так тепло и хорошо.

Барыш с умильным лицом прижимался щекой к её щеке и медленно переступал. После её слов отпустил руку со спины и прокрутил её вокруг оси. И вдруг из гостиной раздался крик:

— Вы что, продолжаете вечеринку без меня? Так нечестно!

Они прыснули со смеху.

— Всё, я выключу, иначе он и правда придёт к нам в спальню, — прошептала Эврим.

— Малыш, спи, мы тоже закончили и ложимся! — крикнул Барыш, сдерживая смех.

— Что мы закончили? — прошептала Эврим.

— Танцевать закончили. И тоже ложимся спать.

— Спать ложимся? — Эврим удивлённо подняла брови домиком.

— Это что такое с лицом, aşkım? Мы не можем с тобой просто лечь поспать?

— Я хотела тебя, очень. Такой прекрасный вечер.

— А как ты это видишь, canım? Ты же такая громкая. Я не могу позволить, чтобы этот молодой человек услышал тебя.

— Я буду стараться.

Барыш тихо засмеялся.

— Ты — и сдерживаться?!

— Но если ты меня опять на четвереньки не поставишь... Тогда как ни старайся, у меня не получится.

Барыш снова засмеялся.

— Раздевайся и быстро в кровать. На четвереньках у неё не получится.

Эврим скинула одежду на пол.

— А как мне ложиться? На живот или на спину?

— На бочок, моя радость. На бочок ложись. Спать будем. Я тебя обниму, поцелую в плечико — и будем спать.

— Нет, я не хочу. Так нечестно. Я тебя хочу.

— Ложись на спину, — прошептал Барыш. — И ни одного звука.

— Я постараюсь, — шептала она, сияя во всё лицо.

Барыш стал одним коленом на кровать и медленно пополз по её телу, целуя в икру, потом в колено, в ляжку. Потом раздвинул ноги.

— Ну, проверим, проверим. Как ты безмолвно сможешь отдаться любви?

Эврим закинула руки за голову и довольно покрутила головой. Он поцеловал её в складочку, потом перешёл к груди. Сделал несколько кругов языком и стал нежно, посасывающе целовать её. Она схватилась руками за его голову и стала слегка направлять её от одной груди к другой.

— Это что за командирша тут у меня?

Барыш ногами раздвинул её ноги, упёрся руками возле её подмышек и стал медленно, осторожно входить в неё. Она закинула голову и тихо-тихо охнула. Он наклонился и взял её рот, накрыл своим.

— Ты же помнишь: ни звука.

И он сделал резкий толчок. Эврим от неожиданности вскрикнула.

— Ах!

— Я же говорил, что ты не сможешь.

Она улыбалась.

— Я стараюсь, но ты специально так сделал.

— Как это — специально? Я не понимаю, как заниматься любовью и не делать движений...

Он вошёл в неё ещё раз глубоко, она тихо ахнула, и он застыл.

— Ну и как нам быть? — прошептал он, усмехаясь.

Она стала сжимать его внутренними мышцами.

— Это очень приятно, — выдохнул он. — Но боюсь, что так дело не пойдёт.

Он опять почти вышел из неё и резко вошёл. Она опять ахнула, уже громче:

— А-а-ах! Я не могу, не получается! — она схватилась руками за рот.

— Я это сразу тебе сказал: ты не сможешь.

— Нет, ты так сейчас специально делаешь.

— Хорошо, говори, как делать?

Она схватила его за плечи, притянула к себе, закинула ноги на него и на ухо прошептала:

— Двигайся медленно.

Барыш опять максимально вышел из неё и медленно, но очень глубоко вошёл. Она издала стон.

— Я не знаю, не получается... — залепетала она. — Я стараюсь, правда, не получается.

— Ты прекрасна сейчас, знаешь? А где мои подарки, милая?

— Я всё в шкаф убрала. Ты зачем сейчас о них?

— Жди.

Он подошёл к шкафу, быстро покопался и достал галстук.

Эврим захихикала.

— Он-то тебе сейчас зачем?

— Очень нужная вещь оказалась. То ты меня свяжешь, то я сейчас попробую заглушить твои децибелы.

Галстук

Барыш вернулся к кровати, на ходу расправляя шёлковую полоску галстука. Эврим наблюдала за ним, прикусив губу. В её глазах плясали смешинки и предвкушение.

— Ты серьёзно? — прошептала она, глядя, как он делает петлю.

Он быстро коснулся пальцем её губ.

— Это использование по назначению, — невозмутимо, еле слышно произнёс Барыш. — Удерживать мужчину или удерживать женщину... — он сделал паузу. — ...от крика. Суть одна.

Он опустился над ней и действовал медленно, почти торжественно.

— Ну-ка, госпожа командирша.

Он провёл тканью по её губам.

— Давай проверим, возможно ли справиться с этой громкостью.

Эврим послушно приоткрыла рот, глядя ему прямо в глаза. Он аккуратно пропустил ткань между её зубами и завязал мягкий узел на затылке, зарываясь пальцами в её волосы.

— Ох-х-х-х, — вырвалось у неё, но звук получился глухим и тягучим.

— Вот так, — Барыш довольно улыбнулся, любуясь контрастом тёмно-синего шелка и её кожи. — Теперь ты выглядишь как подарок, который я собираюсь распаковывать очень долго.

Он вошёл в неё — на этот раз иначе, позволяя себе больше.

Эврим вскинулась, её пальцы вцепились в простынь.

— А-а-а... — из горла вырвался сдавленный стон, который запутался в складках галстука. Она попыталась что-то сказать, но получилось лишь прерывистый, плавный, манящий звук.

— Неужели тебя не слышно, милая? — поддразнил он, ускоряя ритм. — Неужели я свободен в действиях?

Он целовал её лицо, скулы, лоб, пока она извивалась под ним, пытаясь справиться и со страстью, и с невозможностью выплеснуть её голосом. Шорох простыней и их дыхание были громче.

Эврим закинула голову, её глаза затуманились.

Барыш ускорялся, вжимаясь в неё глубже, почти теряя контроль, и замирал на мгновение, давая им обоим перевести дыхание. Она выгибалась навстречу, сжимая его бёдра, и в этом движении были не только страсть, но и полная, безоговорочная отдача.

И когда пик накрыл её, она лишь крепко зажмурилась, сотрясаясь почти в безмолвном экстазе. Глухие звуки «М-м-м-м» мягко разлетались по комнате.

Барыш накрыл её тело своим, срывая узел и освобождая её губы. В тот самый момент, когда она наконец смогла произнести его имя.

— Бары-ы-ыш... сумасшедший, — выдохнула она в его шею, когда галстук улетел на пол.

— Мне... понравилось... и Рахим... спит как младенец, — задыхаясь, сбито выговорил свою шутку Барыш. — И видит сладкие сны!

Поцеловал её в губы и перевернулся на спину.

Следы на идеальном утре

С утра все сидели на кухне. Эврим суетилась, накрывая завтрак, пока мужчины с помятым видом ожидали.

— Что-то мы увлеклись вчера с алкоголем, — вздохнул Рахим, потирая виски.

— Да, есть немного.

— Сейчас поедите, и всё будет в порядке, — обнадёжила Эврим.

— Где там наш айран холодный? Сейчас он будет очень кстати, — поинтересовался Барыш.

Эврим достала упаковку из холодильника и подала им.

— Аллах, идеальная женщина мне досталась, — отметил Барыш, улыбнулся и поцеловал её в руку. — Рамо, я тебе не сказал: помимо сигары, моя любовь подарила мне необыкновенный галстук.

— Галстук? Да ты вроде их не носишь.

— Ты знаешь, всё поменялось. Уже два дня практически не снимаю.

Эврим зашла за его спину и пальцем нажала ему между позвонков.

— В смысле — носишь? — задумался Рахим.

— Это такой у него юмор своеобразный с похмелья, — невозмутимо сказала Эврим, едва сдерживая смех.

Барыш повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Она рукой отвернула его лицо, взялась за затылок и слегка опустила голову.

— Милый, пей айран.

Рахим, который как раз поднёс стакан к губам, задумался и подозрительно перевёл взгляд с одного на другого.

— Что-то такое сейчас между вами происходит странное. И галстук ваш странный. И знаете, что мне это напомнило? Наше семейное утро в «Щербете» после вашей игры в нарды. Вот сейчас смотрю на ваши лица — они примерно такие же. Рассказывайте, что вы там вчера делали, когда уложили меня спать. Хотя нет, шучу, ни в коем случае.

Все засмеялись.

Эврим провела руками по плечам Барыша и слегка сжала мышцы. Барыш втянул голову и произнёс:

— Такая у меня строгая госпожа... Не разрешает сомнительно шутить...

— Я вижу вы на своей волне! А я, если вы не против, нырнул бы в бассейн после завтрака и поехал.

— Конечно, поплавай. Что ты спрашиваешь, как неродной? — возмутилась Эврим и наконец присела к ним.

В этот момент у Рахима завибрировал телефон.

— Чёрт, кому я сейчас нужен?

Он достал трубку, приподнял бровь и развернул экран к ним.

Там высвечивалось: «Айшегюль Кылыч».

— Боже! — Эврим в испуге прикрыла рот ладонями.

— Чего ей надо? — процедил Барыш. — Не отвечай.

— Да как я могу не взять? Прекрати, всё будет нормально, не бойтесь.

Он нажал на громкую связь.

— Добрый день, Айшегюль.

— Привет, Рахим. Увидела твою сторис и сразу набрала. Ты у нас в Измире? Как здорово. Где вы сейчас? Хочу к вам подъехать, поболтать.

Барыш и Эврим быстро переглянулись.

— Я бы с удовольствием, но мы уже с другом едем в аэропорт.

— С Барышем? — тут же последовал вопрос.

— Нет, я здесь проездом был со своим приятелем. А вчера повидался с Барышем, попили кофе у торгового центра. Поэтому извини, был бы рад, но уже не успею.

— Ладно, я тебя поняла. Давай, до встречи.

Рахим положил телефон на стол.

— Вы что так испугались-то?

— Как ты быстро сориентировался... — выдохнула Эврим.

— Что у вас с лицами? Как будто она сюда вошла.

— Вот что значит молодость и нервы крепкие, — подытожил Барыш и накрыл ладонью кисть Эврим.

Он почувствовал, как она мелко дрожит.

— Успокойся, — тихо сказал он.

— Ребята, если вы так каждый раз будете реагировать, у вас никаких нервов не хватит. Всё будет хорошо. Не переживайте, это просто жизнь. Я с вами.

Он отодвинул стул и пошёл к бассейну, понимая, что им нужно побыть вдвоём.

Барыш сразу встал, взял её за руку, поднял и прижал к себе.

— Я прошу тебя, не придавай значения этому звонку.

Он почувствовал, как она дрожит.

— Что ты так реагируешь? Пожалуйста, не переживай. Ничего не случилось.

Она молчала. Он сжимал её, гладил по голове, понимая, что она очень расстроена.

— Любимая, мы со всем справимся. Всё будет хорошо. Я увидел, как ты...

— Я разбилась, — перебила она.

— Что это значит? О чём ты?

— Я не могу себя контролировать. Её звонки так действуют. У меня ощущение, что сейчас на меня... что меня бросили в ледяную воду. И всё, сразу будто всё кончилось.

— Что кончилось, милая? Что ты говоришь?

— Это были такие прекрасные сутки. Я почувствовала себя... вернее, нас с тобой — единым целым. Такой счастливой парой, которая любит друг друга. К ней приезжают друзья. Не надо ничего скрывать. У нас общий быт. Я ухаживала за вами. Это было как-то особенно. И вот она всегда звонит — и вырывает с мясом душу. Ещё этот её голос. Такие бестактные вопросы, бесцеремонные. Ты прости, что я так говорю, но мне прямо плохо. Я даже представить не могу, что она сделает, если поймёт, что это я.

— Мы что, её бояться будем?

— Я не боюсь её, но она действует на меня парализующе. И ещё она разбивает моё счастье и мои мечты. Мне сразу хочется плакать.

— Не плачь, любовь моя, пожалуйста.

— Вернее, не плакать. У меня сейчас начнётся истерика. Я рыдать хочу. Я хочу биться головой о стену.

Он снова её сжал.

— Барыш, мы что, никогда не будем счастливы? Не будем свободны? Всегда будем прятаться? Ты никогда не будешь моим.

Он заметил, как срывается её голос. Он прижал её ещё крепче.

— Почувствуй меня. Я не отпущу тебя из своих объятий. Ты будешь всегда со мной. У нас всё будет хорошо. Не позволяй никому извне вламываться в нашу жизнь. Всё хорошо. Посмотри, как мы прекрасно позавтракали.

— Да, да, именно так. Всё было так здорово. И как будто она зашла в грязной обуви — и одни следы вокруг.

— Забудь ты про неё.

— Я не могу, Барыш, не могу. Как мне это забыть? Но когда ты меня обнимаешь, мне правда становится легче. Я сейчас думала, что буду кричать от бессилия. Ты не представляешь моё состояние.

— Обними меня сама.

Она обхватила его за талию, прижалась щекой к его груди и вцепилась пальцами в складки его рубашки на спине.

— Так тебе легче?

Она утвердительно кивнула.