Ловушка для двоих 2

Родная душа

— Как мне сейчас идти? — спросила Эврим, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Мама сразу поймёт, что я плакала. Начнёт расспрашивать.

— Пойдём немного проветримся, — сказал Арда. — Пока они там все сидят, болтают, Араз занят новыми игрушками, а мы с тобой выйдем и дойдём до парка.

— Отличная идея, — кивнула она. — И купим мороженое, как в детстве.

— Точно. Выходи, я пойду предупрежу, что мы часочек погуляем.

Они вышли.

— Давай быстрым, очень быстрым шагом, чтобы отработать съеденное и заработать на мороженое, — предложила Эврим и сразу широко зашагала.

В парке было почти пусто: одна пара с коляской, несколько прохожих и две девочки-подростка на лавочке с телефонами. Арда купил два рожка, протянул один Эврим, и они устроились на скамейке в тени старого платана.

Она откусила мороженое, помолчала, а потом сказала:

— Вот не знаю, как правильно поступить. Он приедет завтра. Мне захочется спросить, зачем он разместил этот сторис? Или, наоборот, быть мудрой — понять и не задавать лишних вопросов?

— Посмотришь по обстоятельствам. Ведь как бывает: иногда думаешь — не буду спрашивать, а потом любопытство разбирает, и всё равно спросишь. Мне кажется, ничего страшного нет ни в том, ни в другом.

Она ответила ему мягким взглядом. Он всегда умел находить такие слова — вроде простые, но точные, успокаивающие.

— Хорошо.

— Я так хочу, чтобы у тебя всё сложилось и ты была счастлива.

— Ты знаешь, я сейчас... себя такой и чувствую. Но мне страшно за будущее.

— Это понятно. У тебя есть сомнения, что он разведётся?

— У меня есть сомнения, что это пройдёт быстро и гладко. А в тот момент, когда нам надо будет скрывать, для меня это очень тяжёлое состояние. Ты же знаешь, я не люблю врать... Поэтому и журналистов не люблю: скажешь им правду — они всё перевернут. А не будешь с ними разговаривать — обязательно скажут, что... скрываешь.

— Я надеюсь, Барыш не будет вести двойную жизнь.

Эврим резко посмотрела на него.

— В смысле?

— Ну, что в смысле, Эврим? Ведь когда трудности с разводом, мужчина может тянуть, думать, как жену уговорить, и жить параллельно с тобой.

— Я же тебе рассказывала, я даже слышала, как он с адвокатом разговаривает. Нет, я верю ему, что он приложит все усилия. Вопрос — как себя будет вести его жена. Я скорее за это беспокоюсь. И вот этот мой отвратительный статус любовницы. Очень противное слово. — Она поморщилась. — Мне всегда казалось, что если женщина соглашается на это, она либо слабая, либо расчётливая. И вот ирония. Теперь я в этом статусе. И кто я? Слабая или расчётливая? Скажи мне, брат.

Она взглянула на него и улыбнулась.

— Ты не слабая... — твёрдо сказал он, но осекся и замолчал.

— А какая? Вот видишь, брат, ты задумался. И самое странное — я ведь себя за это не презираю.

Арда вздохнул, глядя на тающее мороженое в своей руке.

— Понимаешь, здесь действительно нет простого решения. Ты оказалась в ситуации, где нет правильных ответов. И из неё нельзя выйти красиво — только честно.

Он перевёл взгляд на сестру, словно пытаясь убедиться, что она его понимает.

— Твой Барыш производит впечатление нормального мужчины. Я вот никогда не понимал мужиков, которые заводят себе любовниц. И не в смысле, что я там осуждаю, — я даже не буду этого касаться. Как можно жить с одной женщиной, если любишь другую? Как приходить домой, как ложиться к ней в постель?

Он чуть нахмурился и продолжил:

— Для меня это какая-то дикость, за гранью. Честнее развестись. Да не только честнее... — он на секунду запнулся, подбирая слова, — нужно жить нормальную жизнь с тем, кого по-настоящему любишь.

— Я считаю, это честнее не только по отношению к себе, но и к жене, — рассуждала Эврим. — Чтобы она не строила иллюзий. Ведь когда обманывают — это ужасно.

Она на мгновение замолчала, задумчиво проводя носком кроссовки по песку.

— И почему некоторые женщины так держатся за мужей, которые им изменяют? Я этого не понимаю, но уж тем более не понимаю, если так случилось, что твой муж влюбился в другую. Ну что теперь делать? Почему они так вцепляются? Ведь что за жизнь? С тобой живёт человек, который всё время думает о другой.

Эврим посмотрела на брата, ожидая поддержки.

— Не знаю, может, я, конечно, никогда не имела семьи и не могу понять, что человек теряет. Но мне кажется, я бы на такую жизнь никогда не согласилась. Хотя никогда нельзя говорить «никогда». — Она с теплотой взяла брата за руку и чуть потрясла. — Вот сейчас я классическая любовница, которая наивно верит и ждёт.

Она шутливо схватилась за лицо, прикрывая улыбку.

— И мечтаю о завтрашнем дне, когда он наконец-то ко мне приедет и осчастливит меня.

Они засмеялись.

Ещё некоторое время сидели, болтая ни о чём, когда со стороны кустов вышла пегая кошка. Она неторопливо подошла, потёрлась о ногу Эврим, потом легко запрыгнула на скамейку и устроилась рядом, прижавшись к её бедру.

— Смотри, — усмехнулся Арда. — Тебе подоспела кошачья терапия.

Эврим улыбнулась, погладила кошку — та довольно зажмурилась.

— Дай я вас сфотографирую. Вы такие похожие. Так мило она к тебе прижалась.

Арда сделал несколько кадров. Кошка снова потёрлась головой о её руку.

— Она как будто говорит тебе: «Забери меня».

Эврим открыла Instagram*, прикрепила снимок и написала: «Говорит, забери меня».

Арда открыл свой телефон, лайкнул сторис и отметил:

— Теперь точно увидит и прилетит, чтобы никто тебя другой не забрал.

Эврим засмеялась и ещё раз погладила кошку по голове, почесала за ушком.

— Как же с тобой, брат, легко и хорошо. Ты для меня такая родная душа — ты меня прекрасно понимаешь, и мнения у нас схожи.

— Хорошо, что ты есть, сестра.

Он наклонился и поцеловал её в щёку.

— Маленькое послание в бутылке сделали. Пошли домой, — усмехнулся он.

— Послание в бутылке... — медленно произнесла Эврим. — Это очень хороший, но очень грустный фильм. Зачем ты так сказал?

— Что за фильм?

— Про любовь.

— Да я просто образно выразился. Пираты там всякие... да кто только не кидал. Чего ты сразу начинаешь?

— Там очень красивая история.

— Расскажи.

Послание в бутылке

— Хорошо, слушай. Главная героиня, журналистка, находит на берегу бутылку с письмом. А там — послание, любовное признание к умершей жене. Очень сильное, глубокое... оно буквально поражает её. Прочитав его, она понимает, что это письмо написано совсем недавно. И она решает найти автора. Находит. Он живёт на побережье, строит лодки. И его никак не отпускает любовь к покойной жене: он постоянно пишет ей, доверяя свои письма океану. Верит, что они дойдут до неё.

— И, конечно, она влюбляется в него, — вставил Арда.

— Подожди, там не всё так просто. Она сначала влюбляется в его способность любить, в то, как он писал, как чувствовал. Она в этих письмах увидела глубину, которой ей так отчаянно недоставало в собственной жизни.

— А он? Он что?!

— Он просто впустил её, позволил быть рядом. Они разговаривали, начали общаться... взрослые люди. Она не вытесняла его прошлое и не пыталась занять место умершей жены. Он постепенно начал чувствовать к ней что-то не потому, что забыл прежнюю любовь, а потому что рядом с этой женщиной в нём снова проснулась любовь. Он стал думать о жизни. И это чувство — не вспышка, не страсть. Это медленное пробуждение. Когда вдруг он понял, что сердце, оказывается, всё ещё может откликаться.

— Тогда почему грустный, ты сказала? Всё же хорошо, они полюбили друг друга.

— В итоге, когда он наконец решается выбрать её, выбрать жизнь... когда перестаёт видеть в этом предательство своей прежней любви, а видит продолжение... случается шторм. Он бросается спасать людей и сам погибает.

— Да ты что?! — Арда даже остановился, искренне расстроившись.

— Да, поэтому я так сказала. Но знаешь, всё равно не тяжело от этого фильма. В нём есть какой-то светлый смысл. Он не о потере и даже не о поисках новой любви, а о том, что настоящая любовь не исчезает, но и не должна превращаться в тюрьму. Вот он любил очень сильно. Эта любовь остаётся с ним навсегда, она стала частью его, однако нельзя цепляться за неё как за единственное, что у человека осталось. Тогда он сам перестаёт жить, становится мёртвым, будучи живым. Там вопрос скорее о том, можно ли остаться верным своей памяти и при этом позволить себе полюбить снова.

— Ты прям так сложно закрутила...

— Но фильм действительно об этом. Не забыть и не заменить, а продолжить путь, не предавая то, что было. Герой там говорит одну очень правильную вещь: одну любовь не предаёшь другой, просто даёшь ей место в новой.

Эврим медленно провела рукой под глазами.

— Ты что, сестрёнка, опять плакать будешь?

— Нет, просто я чуть-чуть расчувствовалась, рассказывая эту историю.

— Знаешь, что я хочу тебе сказать в свете нашего сегодняшнего разговора? — Арда посерьёзнел, взял Эврим за руку и крепко сжал её ладонь. — Что любви не надо бояться. И не надо от неё бежать, если она тебя настигла. Это бессмысленно. Но для чего такой тяжёлый конец — я всё равно не понял...

Я тебя уже забрал

Барыш прогуливался по яхте и поднялся на верхнюю палубу, чтобы покурить подальше от музыки и голосов. Внизу кипело веселье: кто-то танцевал, кто-то спорил у бара, смеялись громко, по-пьяному. Он достал сигарету и глотнул уже тёплого виски. Посмотрев на почти тёмный горизонт, ему захотелось взглянуть на их фотографии с Эврим.

Он включил телефон и рефлекторно заглянул в Instagram *. Открыл — и сразу её сторис. Первая. «Забери меня».

На экране только её рука и кошка. И ему вдруг так остро захотелось погладить по этой коже, по своей кошечке. Он тут же представил, как она встаёт и обнимает его за шею, а он прижимает её к себе и целует в эти самые мягкие, самые красивые губы на свете. Как она ластится к нему, как настоящая киска. Он почувствовал, как внутри поднимается то самое предвкушение, тепло, нетерпение — всё это ощущалось как-то совсем по-мальчишески. Его даже это смутило немного.

«А где она сидит? — вдруг подумал он. — Что за лавка? Что за бездомная Эврим? Откуда тебя забрать надо? Ты скучаешь, любовь моя?»

«Завтра вечером я уже буду с тобой, — пообещал он невидимой Эврим. — И никуда тебя не отпущу».

Он затянулся и сделал ещё глоток. Внизу кто-то крикнул его имя. Он не ответил, не желая расставаться с этими прекрасными ощущениями. Решил докурить, глядя на огни на берегу.

...

Эврим вошла в дом, скинула кроссовки и с наслаждением прошлась босиком по прохладному полу. День был удивительно наполненным и светлым. Она очень любила своих близких, и после общения с ними всегда оставалось тёплое, обволакивающее послевкусие.

Зайдя в спальню, разделась, открыла шкаф, достала его майку, прижала к лицу, сжимая, а затем натянула её на себя. Подхватив с кровати плюшевого Мишку, прошла на кухню, налила себе воды, а затем направилась в гостиную и плюхнулась на диван.

Она вытянула руки с медведем перед собой и обратилась к нему:

— Одной скучать не хочу. Будем с тобой, мой милый дружочек, думать о завтрашней встрече с нашим хозяином.

Эврим порывисто прижала игрушку к груди и поцеловала в мягкий нос. Завалившись на бочок, она взяла телефон. «Ну что же ты не смотришь мою сторис?» — с лёгкой досадой подумала она. Ещё в такси она проверяла — просмотра не было.

Она в очередной раз открыла Instagram *, и сердце подпрыгнуло от внезапной радости.

— О, посмотрел! Наконец-то... И сердечко поставил! — Эврим расплылась в счастливой улыбке, прижимая телефон к щеке.

— Он увидел меня, он увидел! — Эврим снова стала тискать Мишку, возбуждённо обращаясь к нему: — Так, что же мы будем завтра делать? Во-первых, с утра иду на маникюр и педикюр. Это я уже записалась. Хочется завтра быть красивой, нарядиться для него. Правильно? Ты меня поддерживаешь? Уложусь красиво... или сделать высокий хвост, как он любит? Надо подумать.

Она замерла на секунду, закусив губу.

— Так, может быть, что-нибудь купить ему в подарок? — Она посмотрела на Мишку, прищурившись. — Может, купить каких-нибудь маек? А то он ругается, что я всё у него утащила. И каких-нибудь смешных трусов... — Она захихикала, представляя его реакцию. — Что ещё ему можно купить? Что-то милое, домашнее...

Она подкинула Мишку и ловко его поймала.

— Он сейчас тоже там, наверное, сидит, скучает, думает о нас. О тебе, конечно, вряд ли. Жалко, что я не могу послать ему фотографию с тобой. Вот бы он сейчас возмущался!

Эврим сияла.

— Может, купить что-то особенное из еды? Да нет, вроде еда есть. И это неинтересно. Чем же мне его порадовать и удивить?

Она заговорила низким, напускным баском, подражая медведю: — Будешь радовать его в постели. Ему только это и надо... тебе же вчера прислали от него смс.

Эврим опять засмеялась, прижала медведя к груди, покрутилась из стороны в сторону и счастливо посучила ножками по дивану.

День третий

Он. Ты уйдёшь на руины.

Рано утром Айше подошла к Барышу. Он спал на диване в общем салоне.

— Ты второй день здесь ночуешь.

Барыш приоткрыл глаз, увидел Айшегюль, спустил ноги и сел.

— Что ты хочешь от меня, Айше?

— Тебе же здесь неудобно. Тебе не надоело бунтовать? Не хочешь выспаться в нормальной кровати? Или ты уже боишься рядом со мной находиться?

— Не неси бред. До тебя никак не дойдёт серьёзность моих намерений. Я не собираюсь больше проводить ночи с тобой в одной постели.

— А с кем ты собираешься спать в одной кровати?

— Аллах всемогущий... — Барыш встал. — Прими уже, Айше. Прими другую реальность. Я хочу жить по-другому. Но у тебя же... Ты же не собственница. У тебя нет права на меня.

— Расскажи, какое будущее ты для себя видишь. Я хочу понимать.

— Просто отдельное от тебя, своё. И выстраивать его заново.

— С кем ты собрался его строить?

— Какая разница, с кем. Ты же не будешь помогать мне, правда? Наверное, я как-нибудь сам его создам.

— Я не знаю, можешь ли ты вообще что-нибудь сам выстроить, — ехидно подметила она. — Ты хоть раз пробовал? Ты всё время отмахиваешься от меня, но прекрасно знаешь: всё устроено мной.

— Прекрасно. У тебя хорошие навыки, и ты сможешь наладить свою жизнь отдельно без меня, — чуть повысив голос, продолжил Барыш.

Она подошла к нему близко, прищурилась и пристально посмотрела в глаза.

— Барыш, я совершенно серьёзно тебе вчера сказала: никакого развода я тебе не дам. И семью разрушить не дам. Если у тебя есть какая-то интрижка, то я повторю тебе ещё раз: я уничтожу всех. Я не дам жизни никому.

— Что ты сейчас несёшь? Ты мне угрожаешь?

— Я тебе не угрожаю, я тебя предупреждаю. Скажи мне честно: у тебя появилась другая женщина?

— Я не собираюсь отвечать на твои вопросы. Я просто в сотый раз обращаюсь к тебе с человеческой просьбой: давай разведёмся как цивилизованные люди и не будем портить друг другу существование. Останемся друзьями, родителями наших детей. И будем помогать друг другу.

— А в чём я тебе должна помогать? Создать новую семью? Поддерживать твои профессиональные успехи?

— Айше, моё терпение уже на грани. Ты переходишь границы. Ты хочешь задеть меня. Я не понимаю, для чего ты это всё говоришь. Ты считаешь, что я из страха могу остаться рядом с тобой?

— Конечно, останешься. Для тебя же важнее всего твой комфорт и твоё положение в обществе. И твоя карьера. А я разрушу всё. Не будет ничего из этого, если ты... собрался уходить, то знай: ты уйдёшь на руины.

— А ты не слишком о себе возомнила?

— Нет, ты меня уже плохо знаешь, видать. Даже не замечаешь этого. Но я обросла связями. Со мной дружат все, от кого зависит твоя репутация и положение. Если, не дай бог, твоя избранница будет из киноиндустрии, я ей тоже отравлю жизнь. Её замучают журналисты, выпотрошат всё её нижнее бельё. Я подниму все её связи, я опорочу всех! Меня ничто не остановит.

Барыш смотрел на неё вытаращенными глазами.

— Ты сейчас серьёзно? Исключаешь вариант, что я могу вообще от всего отказаться?

— Не смеши меня. Ты? И отказаться? — она наигранно рассмеялась. — Я тебе уже много раз говорила: ты не имеешь права на развод. Не верю ни в какую твою новую любовь. Всё это — просто желание эмоциональной смены. Но это оскорбляет меня и разрушает нашу семью. Этому не бывать.

Она посмотрела на часы.

— У меня сейчас по графику тренировка.

Развернулась и вышла.

Она. Предвкушение

Утро началось с радостной суеты. Эврим носилась по дому, занимаясь десятком дел сразу. Она и убиралась, и варила кофе, и выбирала наряд на вечер, то и дело записывая в заметки, что ещё нужно успеть купить. Всю ночь её не отпускали мысли о подарках: хотелось чего-то простого, не вычурного, но приятного и, почему-то, непременно весёлого.

В порыве вдохновения она подлетала к стулу, одну ногу подкладывала под себя, усаживаясь прямо на неё, а вторая оставалась висеть, пока она быстро заносила в телефон очередную мысль. Расправившись с «оргвопросами», Эврим сварила себе вторую чашку и наконец села, чувствуя, как внутри воцаряется покой — всё шло по плану.

До салона оставался ещё час, и она решила изучить Италию.

— Совсем не было времени ничего изучить в эти дни, — промурлыкала она себе под нос. — А ведь это так интересно... Я придумаю какой-нибудь особенный маршрут. Что-нибудь такое, что останется с нами навсегда. Хотя... у нас каждое путешествие особенное.

Она невольно заулыбалась, вспоминая их дорогу в Каппадокию. Барыш за рулём, его рука на её ноге... Он всегда гладил её, при малейшей возможности старался коснуться. Как он любил перехватить её ладонь и целовать пальцы, нежно и долго прижимая их к своим губам. А она обожала положить ладонь на его щетину и «чесать» его, словно Чеширского кота.

— А может, нам действительно поехать из Венеции во Флоренцию на машине? — задумалась Эврим. — Надо глянуть расстояние. Мне кажется, это недалеко.

И она с энтузиазмом принялась за дело — искать сайты с авторскими маршрутами, выбирать нетуристические тропы для их особенного путешествия.

Она не с тобой

День тянулся медленно, но вполне комфортно, по-семейному: плавали с масками, ныряли с яхты, играли в карты, смеялись, гоняли на гидроциклах.

Айше устроилась в шезлонге с телефоном. Барыш подошёл к ней и бодро сказал:

— Через час собираемся.

— Давай кого-нибудь позовём на ужин, — предложила Айшегюль.

— Я сегодня уеду, — бросил он, не глядя.

— Опять уедешь?

— А ты опять удивляешься?

— Только не говори, что у тебя дела.

— Какая разница, что я скажу? Я просто сообщаю тебе, что уеду.

Её лицо побелело, но она сдержалась и ничего не спросила. Опустила голову, листая ленту.

— О, смотри, — обратилась она к Барышу, оживившись. — Редкий человек в новостях. Твоя партнёрша появилась.

— В смысле? — Барыш резко повернул голову.

— Вот написано: «Эврим обедает со своим возлюбленным в ресторане». Опять журналисты их поймали. Давно, правда, не было. Но я рада, что она не с тобой.

Она посмотрела на него. Барыш сразу двинулся к ней и посмотрел на экран. Там действительно Эврим сидела с Керемом в ресторане. У Айше явно поднялось настроение.

— Ты знаешь, я её, к сожалению, всё время подозревала. Но, по крайней мере, она не связалась с женатым мужчиной. — Она помолчала и с лёгким удовлетворением добавила: — Так куда ты там сегодня собрался?

Барыш ничего не ответил. Сел. Взял телефон, сжал его в руке сильнее, чем нужно. Воздуха вдруг стало не хватать. Он заставил себя дышать ровно.

Разговор впустую

Яхта причалила. Они спустились на пирс. Барыш вместе с ребятами загрузил вещи в машину, перебрасываясь короткими шутками.

— Пап, классная была поездка, правда? — Эмир подмигнул, слегка подкалывая его.

— Вы довольны? — коротко спросил Барыш.

— Да! — хором отозвались парни.

— Это главное.

— Мне тоже понравилось, — с лёгким укором добавила Айше.

— Вот видите, всё отлично. Каждый остался доволен, — Барыш старался сохранять нейтральный тон.

— Проводить время с семьёй для меня бесценно, — поучительно произнесла Айше, выделяя каждое слово. — Что может быть... дороже? — Она обняла мальчиков за плечи.

— Да ладно тебе, мам. У нас сейчас много всего «ценного»: потусить с друзьями, поиграть в приставку... — Эмир и Бату засмеялись.

— С родителями — это прекрасно, но недолго, — поддержал шутку брата Бату.

Барыш довез их до дома. Когда сыновья вышли из машины, он обнял их и чмокнул в макушки.

— Ладно, пап, давай! Ты опять по делам? — спросил один из них.

Барыш кивнул, они привычно стукнулись кулаками, и ребята скрылись в доме.

— Я поехал, — бросил Барыш, подходя к водительской двери.

— Я не понимаю твоей упёртости, — тихо начала Айшегюль. — Ты не можешь думать о своих «делах», находясь дома, с семьёй?

— Айше, не начинай снова. Семья всегда останется для меня семьёй. Но ты должна разделять это и наши с тобой личные взаимоотношения.

— Нет, конечно, не могу. Это напрямую связано!

— Хорошо. Каждый сказал, что хотел. Надеюсь, мы услышали друг друга и сможем с уважением относиться к чужому выбору.

— Барыш, ты никак понять не можешь... — голос Айше стал настойчивее. — Ты хочешь сделать свой выбор, а мне этого права не даёшь. Ты хочешь развода, а я — нет. Чей выбор в итоге «главный»?

— Ты сейчас передёргиваешь. Я про выбор... с кем жить. У меня есть право не хотеть жить с тобой.

— А если я хочу жить с тобой?

— Всё, Айше. Я не буду продолжать разговор в таком ключе. Ты просто упираешься и возражаешь мне из принципа.

Она схватила его за запястье.

— Барыш, я правда не хочу развода. И не из упрямства. Я ценю то, что мы построили. Мне нравится наша семья, и я буду за неё бороться. Прошу тебя, подумай. Давай сохраним всё.

Она посмотрела на него прямо, с лёгкой надеждой:

— Я помогу тебе пережить этот кризис. Я согласна даже на то, чтобы ты какое-то время пожил отдельно. Но поверь мне — это пройдёт.

— Хорошо, Айше, я тебя понял, — ответил он, аккуратно высвобождая руку. — Но и ты услышь меня: я хочу развод. Это решение окончательное. Поэтому отнесись с уважением к моей просьбе.

Он мягко похлопал её по плечу, а она потянулась и поцеловала в щёку — привычным жестом.

— На связи, — сказал Барыш и сел в машину.

Бешеный вихрь

Барыш выехал на трассу и вдавил педаль газа. Мысли бешеным вихрем неслись в голове.

«Откуда взялась эта фотография? Она с этим долбоёбом... улыбается в каком-то идиотском кафе! Она что, в эти дни была там? Почему мне ничего не сказала? Как она могла это скрыть? Зачем она опять с ним встречалась? Она же знает, как я отреагирую! Что там вообще происходит? Ещё эти грёбаные журналисты... на весь интернет раструбили».

С другой стороны, он безумно соскучился. За этот месяц они почти не разлучались, и эти три дня стали просто пыткой. Он так хотел заехать по дороге, накупить подарков, примчаться к ней, схватить, обнять, прижать к себе. Вдохнуть её запах, спросить, как она провела эти три дня... даже весело отругать за поход в бар.

И что теперь?

«Мы поссоримся? Мне что — не ехать к ней?» — пронеслось в голове, но он тут же отсек эту мысль: «Нет! Я, конечно, поеду. Ну как мне унять то, что бушует внутри?»

— Зачем ты, Эврим, с ним встречаешься? Что у тебя с ним?! Опять скажешь — дела? Какие дела?! Ты в отпуске! — выкрикнул он на всю машину.

«Надо успокоиться. Надо успокоиться и трезво во всём разобраться».

Он резко ударил по кнопке магнитолы, и салон заполнила громкая музыка. На секунду мысли остановились.

«Так, я попробую сделать вид, что ничего не произошло. Может, она сама мне что-то расскажет. Может быть, это вообще было не сейчас? Может быть, я зря схожу с ума...

Так, всё. Я буду делать так, как запланировал. Еду за подарками, а потом — к ней. Мне обязательно нужно её прижать, мне нужно её увидеть. Я должен её почувствовать. Я не буду раньше времени впадать в отчаяние».

Он резко свернул в сторону самого большого мегамолла.

Они. Я так ждала тебя...

Эврим уже была готова. Короткое милое платье, летящее, не вызывающее, но она себе в нём казалась красивой. Волосы она собрала в высокий хвост, завив концы, чтобы он получился игривый, как у лисички. Макияж — самый минимум, только подчеркнуть глаза и губы. На стол она поставила небольшую летнюю икебану, а рядом — большой пакет с подарками, которые выбирала с особым вниманием. Она взглянула на него и хихикнула: там было явно что-то, отчего ей стало смешно.

Всё было готово. Дверь в дом была открыта, и она услышала, как подъехала машина. Сердце забилось чаще. Барыш вошёл с двумя огромными пакетами и сразу поставил их на пол.

— Барыш! — она бросилась к нему и повисла на шее, обхватив руками. — Я так соскучилась, так соскучилась, ты не можешь себе представить!

Она стала чмокать его в губы. Он обнял её в ответ, прижал к себе, но клокотание внутри унять не получалось. Она что-то начала тараторить, слегка даже повизгивая от восторга, прижималась всем телом.

— Как я рада, что ты приехал! Я думала, этот день никогда не настанет. Оказывается, три дня без тебя — это невыносимо. Пошли скорее! Я хочу тебе показать подарки, я накупила тебе столько всего.

— Я тоже соскучился, — сказал он, и голос его прозвучал глуше, чем хотелось бы.

Она тянула его в сторону кухни, но в этот момент остановилась и пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты что такой?

— Ничего, — он покачал головой, — просто устал с дороги.

— Садись, я буду за тобой ухаживать, чтобы ты отдохнул! — она схватила пакет. — Смотри, первое: я тебе купила какой-то крутой виски. Мне так интересно, угадала я или нет. И знаешь, что я ещё купила? — она наклонилась и достала коробочку. — Здесь специальный бокал для виски. Ведь у меня не было такого бокала, хочу, чтобы всё было как ты любишь. Я сейчас его сполосну.

Она быстро открыла коробку и показала ему бокал:

— Нравится?

— Да, очень, — опять как-то сухо сказал он. — Эврим, успокойся. Сядь, подожди, не суетись.

— Зачем садиться? Подарки...

— Попозже разберём.

Она остановилась, замечая, что он какой-то странный.

— Что-то случилось? Я не понимаю тебя, — растерянно глядя на него, сказала она.

Он посмотрел на неё вопросительно:

— А ничего не случилось?

— У меня — нет.

— Ты уверена? — чуть жёстче сказал он.

— Да что такое?! Что происходит? Что с тобой? Ты как будто не рад...

— Эврим, что ты делала эти три дня? С кем ты встречалась? — не выдержал он, перебивая её.

— Я много с кем встречалась, — растерянно сказала она, сводя брови. — Какое это имеет значение сейчас? Я собиралась рассказать тебе обо всём позже. У меня много чего было интересного...

— Так рассказывай! Не тяни... Зачем ты с ним встречалась? — сорвался Барыш.

До Эврим вдруг дошло: он знает. Знает, что она виделась с Керемом. Но откуда? Она окончательно растерялась:

— Ты что имеешь в виду?

— Эврим, не придуривайся! Ты опять всё скрываешь? Ты встретилась с ним? Опять?! Ты что творишь? Как ты могла так поступить? Ты что, забыла, что было с нами в тот раз? — уже переходя на крик, выпалил он.

— Успокойся... успокойся, — залепетала она, отступая на шаг.

— Как я могу успокоиться?!

— Я... я встречалась с ним по делам. Ты что, следишь за мной?

— Не неси бред! По каким делам? Какие у тебя могут быть дела с ним, когда ты в отпуске?

— Я что, отчитываться должна?

— А не должна? То есть ты опять хочешь вести двойную жизнь?

— Какая двойная жизнь?! О чём ты говоришь? — вскинулась Эврим. — Не додумывай того, чего не знаешь! Ты что, меня в чём-то подозреваешь? Как ты смеешь?

— Я смею? Я всего лишь задал вопрос!

— Это допрос? А у тебя есть право задавать этот вопрос? — уже взвелась она.

— А-а-а, так вот какие у нас отношения... Мы живём вместе, но у каждого своя «закулисная» жизнь?

— Как ты правильно отметил! Молодец! Что же ты не рассказываешь, как катался на лодке с женой? Хочешь мне об этом поведать? И зачем ты выкладываешь это видео? Чтобы сделать мне приятное?

— Не сравнивай, Эврим.

— Правда?! — она подняла руки вверх, растопырив пальцы. — Конечно, это другое! Это же жена. Ты же с семьёй. Извини, конечно, больше не спрошу.

Барыш подскочил с места и стал мерить комнату шагами.

— Я от тебя ничего не скрываю! Ты прекрасно знаешь, что я поехал к семье. Там бывают ситуации, которых невозможно избежать. Нас снимали дети. Потом Эмир попросил выложить, потому что мама тегнула меня, и сын спросил, почему я не репощу. Мне проще было сделать, чем объяснять что-то!

Эврим схватила стакан и, налив воды, выпила её быстрыми глотками.

— А я не собираюсь ничего объяснять. Скажу лишь одно: это была деловая встреча.

— А надпись? Надпись — это что значит? Она тоже ничего не значит?

— Я понятия не имею, о чём ты.

Он включил телефон, быстро нашёл и сунул ей экран прямо в лицо. Она отстранилась, вглядываясь в экран.

— Это откуда у тебя?! — в шоке спросила она.

— Тебя действительно сейчас это волнует?! — заорал он. — Хотел бы я этого никогда не видеть!

Он с силой швырнул телефон в стену. У Эврим навернулись слёзы.

— То есть ты опять хочешь сказать... — она медленно, с трудом произносила каждое слово, — что я могу любить тебя и встречаться с ним по каким-то ещё вопросам, кроме дел... Ты сейчас меня оскорбляешь. Понимаешь это? Ты унижаешь меня! За кого ты меня держишь? Как ты посмел...

Она сдерживала слёзы, но это давалось ей с огромным трудом.

— Я не хочу больше с тобой разговаривать, Барыш!

Эврим хотела уйти в спальню, но он перехватил её за руку.

— Стой! Не убегай! Говори!

— Что я должна тебе сказать?

— Да объясни мне по-человечески! Что ты сразу начинаешь обижаться? Ты бы на моём месте как себя чувствовала? Да, я, может быть, говорю лишнее, но почему ты не можешь потрудиться и объяснить? Лучше бы ты меня предупредила...

— Я знала твою реакцию! Знала, что ты взбесишься! — с надрывом выкрикнула она. — А мне надо, надо было с ним встретиться! Ты же слышал — он приходил к моей маме. Я не хочу, чтобы он был около меня, чтобы он общался с моей семьёй! Я ему это и сказала. Сказала, что только рабочие отношения и больше никаких!

Она выдернула руку.

— Я не могу поверить, что слышу всё это от тебя, Барыш!

Она подошла к нему вплотную и посмотрела прямо в глаза:

— Ты какой меня женщиной считаешь?

Повисла тяжёлая пауза.

— Эврим, я не хотел тебя оскорблять, но я не могу сдержать эмоции. Да, у меня приступ ревности. Но ты подумай: если бы ты увидела такое фото, ты бы спокойно отреагировала? Почему ты не можешь понять меня, а только оскорбляешься сама?

— Я так ждала тебя... — прошептала она и заплакала.

— Я так много думала о нашей встрече, о том, как мы любим друг друга... А ты вот так себя ведёшь. Ты всё испортил!

Она повернулась к нему спиной и закрыла лицо руками. Не в силах больше сдерживаться, Эврим разрыдалась, прислонившись лбом к стене. У Барыша у самого тряслись руки. Он не знал, что делать. Сделал шаг, встал рядом, почти вплотную. Потом аккуратно коснулся её плеч.

Она дёрнулась:

— Не трогай меня!

Барыш стоял, а его руки беспомощно висели в воздухе — он не решался прикоснуться. Немного помолчав, он тихо начал:

— Эврим...

Она быстро схватилась за голову, закрывая уши, и, глотая слёзы, закричала:

— Не хочу слышать тебя! Не трогай меня! Ты ужасный человек, ужасный!

Она всхлипывала и мотала головой, снова пытаясь уйти в спальню.

— Не смей ходить за мной! Не смей разговаривать со мной! Не хочу голос твой слышать!

*Instagram и Facebook - признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории РФ.