1. Начинается
В баре «Перекрёсток Звёзд», как и обычно, пахло дешёвым топливом, пережаренным мясом и миллионом частиц космической пыли, принесённой на ботинках со всех уголков галактики.
Свет неоновой вывески «СТАРКОУТ» за спиной Танны Джет мерцал алым, отбрасывая на её стол неровные блики, похожие на кровавые подтёки. Она сидела в своей привычной нише, в самом тёмном углу, где бармену приходилось щуриться, чтобы разглядеть, нужен ли ей ещё один стакан. Он был не нужен. Перед ней стоял полный бокал элеганрианского бренди. Она не пила. Она медитировала с открытыми глазами, ощущая грубую текстуру стола под пальцами. Это помогало не думать. Не чувствовать. Не помнить.
С тех пор как Эндор стал синонимом победы, а не географии, прошло достаточно времени, чтобы шрамы начали зудеть, но не зажили. Танна ловила себя на том, что в тишине между ударами сердца ей чудится отголосок того мгновения – ослепительная вспышка триумфа, и тут же волна утраты, пронзившая Силу.
Его утраты.
Джет мысленно встряхнулась, возводя привычные бастионы вокруг своего разума. Она была не здесь. Она была в пустыне, в медитации, в гуще схватки – где угодно, но не в том месте, не видя его…
Дверь с шипением отъехала в сторону, впустив знакомую до боли фигуру.
Хан Соло замер на пороге, дав глазам привыкнуть к полумраку. Взгляд его, отточенный годами контрабанды и уклонений, выхватил её в углу почти мгновенно. Он что-то буркнул бородатому деварианцу у стойки, и тот лишь кивнул, поспешно отводя глаза.
Хан подошёл к её столику с той небрежной уверенностью человека, который знает, что его либо ждали, либо ему всегда рады. Он с грохотом отодвинул стул и рухнул на него, скинув с плеча потрёпанный кожаный жилет и перекину его через спинку.
— Ну, видок у тебя, скажу, просто загляденье, — прохрипел он, без спроса ставя на стол между ними бутылку корусантского изумрудного вискаря. Дорогая штука. — Словно только что с похорон вернулась... Своих собственных.
Танна медленно перевела на него взгляд.
— А ты сияешь, как новенький дроид на параде, Соло. Свадьба пошла на пользу?
Уголок его рта дёрнулся, услышав эти слова.
— Ага, просто замечательно. Лея уже который месяц пытается превратить меня в этакого прилизанного дипломата. Галстуки, протоколы, приёмы… — он с отвращением мотнул головой, наливая два стакана. — Я бы лучше десять раз сдулся в открытом космосе. Держи.
Он подтолкнул один стакан к ней, и она не стала сопротивляться. Жидкость золотого цвета медленно переливалась в грязном стекле.
— Так что нас привело в этот райский уголок? — спросила она, отхлебнув. На вкус это было как жидкий огонь.
— Ностальгия, — солгал он, отпивая крупным глотком. — И кое-какие слухи. О которых, как мне кажется, тебе стоит знать.
Он достал из кармана маленький, отполированный до блеска кристалл данных и положил его на липкую поверхность стола.
— Мир Най-Зила. Среднее Кольцо. Ни тебе дыма, ни воронок, ни следов бластеров. Тишина. Иду по улице, а там народ. Сидят в кафе, застыли с кружками у рта. Стоят у прилавков. Лежат в кроватях. Глаза открыты, но... — он замолчал, впервые за вечер его взгляд стал серьёзным. — В них ничего. Абсолютный ноль. Как будто кто-то зашёл, стёр всё лишнее и оставил только оболочку, которая, к слову, покрывается чем-то темным. Это «что-то новое» усиливается.
Танна взяла кристалл. Он был холодным, почти ледяным. Она почувствовала, как по спине пробежал неприятный, скребущий холодок. Не страх. Приближение. То, о чём они с Кирой Морсай начинали догадываться, обретало форму и вес.
Именно в этот момент дверь в бар снова открылась.
Они вошли не так, как входят все. Они вошли как отлаженный механизм. Четыре фигуры, чьи позы кричали о готовности к бою громче любого выкрика. Воздух в баре застыл. Даже самые отчаянные головорезы инстинктивно замолкали, чувствуя исходящую от них волну абсолютной, холодной компетентности.
Первой шла Кира Морсай. Острый, как скальпель, взгляд прошелся по залу, отметил Хана, и на долю секунды задержался на Танне.
За ней, заполняя собой пространство, двигался Ренн Кейн. Его мощная фигура казалась крепостью, а рука лежала на рукояти тяжёлого бластера у бедра, не как угроза, а как констатация факта.
Сбоку, скользя между столиками, как тень, двигалась Лианна Мирра, её пальцы порхали над гаджетом на запястье, сканируя эфир.
Замыкал группу Тайсон Ноури. Старый, седой, с лицом, испещрённым морщинами-картами былых сражений. Его глаза, полные глубокой, древней печали, видели не только настоящее, но и тяжкую тень будущего.
Кира подошла к их столику, намеренно проигнориров Хана. Её слова были предназначены только для одной пары ушей.
— Танна. Он сделал ход.
Танна не пошевелилась, но Хан заметил, как резко побелели её костяшки, сжимавшие кристалл.
— Мы декодировали энергетический след на Най-Зиле, — продолжала Кира, её голос был ровной сталью. — Это не побочный эффект. Это подпись. Та же, что и на Нард-Шадде, но на порядок мощнее. Он не просто уничтожает. Он оставляет автограф.
Танна медленно подняла голову. Её взгляд скользнул по лицу Киры, затем обвёл остальных – Ренна, Лианну, Тайсона. Подмечая их собранность, она почувствовала не страх, а странное успокоение. Она была не одна.
Наконец, её взгляд упал на Хана. В её глазах не было ни извинений, ни просьб о помощи. Только холодная, выкованная в одиночестве решимость.
Она отставила стакан. Глухой стук о дерево прозвучал в наступившей тишине как приговор.
— Значит, начинается, — сказала она. И эти слова повисли в воздухе, пахнущем пылью, вискарём и грядущей войной.
Войной Танны Джет.