Пролог
Вновь тьма нисходит; но теперь я знаю,
Каким кошмарным скрипом колыбели
Разбужен мёртвый сон тысячелетий,
И что за чудище, дождавшись часа,
Ползёт, чтоб вновь родиться в Вифлееме.
У. Б. Йейтс «Второе пришествие»
(Пер. Григория Кружкова)
Это падение продолжалось целую вечность. Сквозь Несколько Небес ‒ и вот наконец он ударился о землю.
После нерушимого безмолвия Авролиона шум беспокойного мира Земной Тверди накатил на него раскатом грома.
Кошмарное, терзающее ощущение. Что это? Боль? Неужели у него теперь есть тело, которое может болеть?
Мир потихоньку приобретал очертания.
Зенно приподнялся на локтях. Попытался сдуть с лица длинную чёрную прядь волос. Его руки тонули в чём-то мягком и сыпучем.
Так вот какова земля на ощупь. Он зачерпнул горсть песка и медленно просеял сквозь пальцы.
Перед ним грохочущим валом набрасывался на берег океанский прибой и, разбиваясь о большие, поросшие тиной валуны, окатывал Зенно ледяными брызгами пены.
Целый шквал отвратительных, неизвестных ему ощущений приводил в ужас.
Зенно опасливо осмотрелся по сторонам. Вокруг было темно и пустынно.
Он поёжился от холода и машинально попытался завернуться в крылья, но не смог - на их месте появилась сильная боль, пронзающая спину. Он дотянулся до лопатки и нащупал рваную, изувеченную плоть.
Секундное замешательство сменилось ужасом. Память мгновенно вернулась к нему. Его приговорили к смерти от медленной старости в чужом для него мире и лишили крыльев. Осознание непоправимости произошедшего на время заглушило терзающую боль от ран.
«Я больше не смогу летать. Я никогда не увижу Авролион. Я смертен!»
Отчаяние прорвалось наружу истошным воплем.
Его била крупная дрожь. Голова раскалывалась от грохота прибоя, и всё же он смог различить вдалеке мерный, приглушённый топот. К нему приближалось что-то крупное и тяжёлое. Звук становился всё громче и отчётливее, пока не замер поблизости.
‒ Омут, это он? ‒ послышался встревоженный девичий голос.
Зенно прислушался. Что это за язык? Датский?
Он знал множество языков и наречий, но применить эти знания оказалось не так-то просто, ведь практики в Авролионе у него не было.
‒ Ку-да я по-опал? ‒ с трудом выговорил он, ломая слова, и поднял голову.
Перед ним стоял высокий тощий конь. Даже на расстоянии Зенно почувствовал исходившую от животного отвратительную вонь. Рядом с конём топталась промокшая насквозь миниатюрная девушка с длинными тёмными волосами до пояса. Казалось, она не замечала запаха своего скакуна. И по непонятной причине избегала смотреть в сторону Зенно.
Аггел попытался различить мысли незнакомки, но они терялись в гуле десятков земных звуков.
‒ Ку-да я по-пал? ‒ уже настойчивее повторил он.
Девушка мельком посмотрела на него и поспешно отвела взгляд.
‒ Ну и выговор у тебя, ‒ наконец пробубнила она, усердно выковыривая кусочки водорослей из зелёной конской гривы. Голос у неё был низким, но приятным. ‒ Даже наш вечно пьяный сосед говорит разборчивее.
Зенно выжидающе молчал.
‒ Это остров Борой, один из маленьких кусочков раскрошенной земли, называемой Фарерскими островами. А теперь отвечай, кто ты такой и зачем явился сюда. И если будешь мне врать, мой конь тебя съест.