OUT OF THE GAME ||| 18+

Райдер

Прислушавшись к советам Мэдисон, которая уверила меня в том, что моей семье необходимо выложить со мной несколько фотографий, чтобы вызвать лояльность аудитории, я уговорил Лиама это сделать, и он мне не отказал. Сказал, что всё это началось из-за него, поэтому брат чувствует передо мной какую-то вину, хотя я уже множество раз заверял его в обратном.

Осталось самое простое – моя сестра.

Я не знаю, как так получается, но Мэдисон действительно обладает какими-то магическими способностями, благодаря которым я делаю то, что она мне говорит. То есть я имею в виду только историю, связанную с моим раскрытием. Я прислушивался к ней абсолютно во всём, начиная с нашего увлекательного исследования мусорки, где рассказал о том, что произошло, заканчивая тем, что именно её я попросил написать статью обо мне. Мало того, что я ответил практически на все её вопросы, кроме одного – про маму, –так она ещё умудрилась вытащить из меня семейные фотографии, видео, которое я записывал раньше, и даже втянуть в эту историю моего брата и сестру.

Феноменально.

Конечно, я мог сделать иначе. Мог хотя бы обратиться к Тессере, которая точно не стала бы снимать с меня скальп канцелярским ножом. Но эта мысль пришла мне в голову только сегодня, а не вчера. И, если честно, именно это меня немного пугает.

Потому что первым человеком, о котором я подумал, была Мэдисон.

И никто другой.

Это странно.

Очень странно.

Но у меня есть оправдание, которое я уже успел придумать.

Мы с Тесс почти никак не пересекались с начала учебного года. Прошёл уже первый месяц, а она больше не работает с командой. Сейчас проходит стажировку на крупном спортивном канале — Кас рассказал об этом. Она занята, и я не хотел её отвлекать и грузить всем этим. Тем более Мэдисон наш пресс-секретарь, а это её прямая обязанность. Плюс она была должна мне, поэтому я мог договориться с ней на своих условиях.

Вот в этом же и кроется причина, почему я выбрал Мэдисон, а не Тессеру, которая всё-таки моя хорошая знакомая.

Так ведь?

Я устало потираю лицо, поднимаясь ладонью выше, к волосам, после чего оттягиваю их у корней.

Понятия не имею, для чего вообще ищу оправдания. В этом нет ничего такого. Мне нужно было рассказать всё журналисту, чтобы тот выложил это в сеть и наконец-то заткнул рты этим грёбаным придуркам. Я нашёл журналиста.

Всё.

Дело сделано.

Но почему тогда меня раздражает тот факт, что первым человеком, о котором я подумал, кому я рассказал всё от начала и до конца, была именно она?

« — Доверься мне сейчас», – сказала Блэйк вчера вечером, взяв меня за руку, по которой мгновенно прошёл электрический разряд.

И я это помню.

Помню, как она на меня смотрела. Это не было наиграно. Она действительно хотела помочь. Хотела, чтобы я это сделал. Чтобы доверился ей.

Почему для неё это было настолько важно, я не знаю.

Но я и вправду это сделал.

И обратного пути уже нет.

Я решил довериться ей, и теперь дело за ней. Только она отвечает за то, что будет делать с этой историей дальше. Она может сделать всё что угодно. Может подорвать моё доверие, как минное поле, на которое я сам зачем-то вышел. А может, наоборот, укрепить его.

Именно второй вариант мне сейчас кажется гораздо важнее, чем должен.

Решаю набрать Хейли, потому что мы давно не болтали, а с ней так нельзя – она терпеть не может, когда к ней проявляют меньшее внимание.

— Привет, сестренка.

— Нат! – восторженный голос проникает в барабанные перепонки, но быстро замолкает. — Если что, я обижена на тебя.

— Да ладно? Не может быть! – с губ моментально слетает смешок, и я отклоняюсь на спинку кожаного кресла. — Что я сделал?

— Ты мне не звонишь и стал отвечать реже. Я тебе столько фотографий прислала с лошадками, а от тебя ноль реакции,– возмущается Хейли, и я уверен, что сейчас она театрально размахивает руками. — Вот Лиам так не делает. Как ты мне это объяснишь?

— Прости, принцесса, у меня сейчас не самый лучший период в жизни, но меня это не оправдывает, знаю, – мой голос звучит виновато. — Обещаю, что исправлюсь.

— Папа рассказывал маме, что случилось, а я подслушала. У тебя всё хорошо? – её тоненький голосок выдаёт явное беспокойство, и, честно, я от этого таю. — Тебя же никто не обижает?

— Кто меня может обидеть? Было несколько инцидентов, но всё закончилось моей победой, иначе быть не может, – припоминаю самому себе ситуацию с Домиником. — Есть одно дело, ты же не откажешь любимому брату в помощи?

— Если ты продолжишь меня игнорировать, то лишишься статуса любимого брата.

— Мне можешь не врать, я знаю, что Лиама ты любишь также сильно, как и меня, – по моим губам тут же растекается улыбка.

Хоть Лиам с Хейли и ведут себя, как кошка с собакой, в силу неудобной разницы в возрасте, – это ничего не меняет. Хейли его обожает, и это взаимно.

— Тише! И не смей говорить ему об этом! – шипит в трубку сестра. — Он засранец и обижает меня.

— Неправда, – для меня правда комично выглядит каждая их перепалка в моём присутствии. — По поводу моей просьбы: можешь выложить пару фотографий, где мы втроём? Или любые другие, где мы дурачимся.

— Ты правда просишь это сделать?! – Хейли в буквальном смысле взвизгивает. 

— Да.

— Наконец-то!

Правда в том, что до всего этого раскрытия мы даже не были подписаны друг на друга в социальных сетях. Да, согласен, звучит правда глупо, и кому оно вообще надо? Но как оказалось сейчас – много кому. Хейли никогда не понимала, почему так происходит, обижалась на меня, я пытался объяснить ей, но она не понимала, потому что ещё маленькая, хоть и не глупая.

Фотографии вместе мы никогда не публиковали, но их у нас было много. И видео тоже, например, есть одно, где мне семнадцать лет, Хейли шесть, и мы утром пробрались в комнату Лиама в его тринадцатое день рождения и облили холодной водой. Он верещал, как девочка. Есть те, где мы с папой и братом на льду, где он учит нас обоих, а за этим всем наблюдает Хейли и Ванесса. Ещё, где мы втроём уснули на диване с попкорном в руках и зубах, а также, где сестра красит мне ногти детским лаком, а на моей голове покоился мягкий ободок с ушами. Мог ли я ей противостоять? Конечно д...нет, не мог. Ей подарили набор для принцесс, и она измывалась над нами с братом. Папа тогда в буквальном смысле сбежал из дома.

Ей не нужно много времени для того, чтобы совершить задуманное, потому что через пять минут, на телефон приходит уведомление, где спрашивается разрешение о совместной публикации, которое я принимаю. Она выложила двадцать фотографий, где мы вместе, точнее, где мы втроём, где только я и сестра, где Лиам и Хейли, и где мы с Лиамом, когда не видели, что она делает снимок. Некоторые кадры я вижу впервые, и они вызывают удивление, но что действительно прорывает меня на громкий и отрывистый смех, так и это подпись к её посту:
«Не хотела хвастаться, но у меня целых два старших брата. Да, они самые красивые. Да, они настоящие. Да, они мои. И нет, делиться не буду.»

Глаза натыкаются на свежий комментарий Лиама:

liam.reevs: он был чертовым Гарри Поттером, живущим под нашей лестницей, но он всё равно вылез:) теперь гадаем, как запихнуть его обратно ххх.

nathaniel.ryder: я бы сказал тебе «авада кедавра», но я хороший и этим не пользуюсь. так что «экспеллиармус», придурок:)

liam.reevs: ты как всегда плох в произношении, поэтому у тебя не получилось выбить телефон из моих рук. старайся лучше.

nathaniel.ryder: давно ли ты проверял свою дверь? я же сейчас приду и выкручу твои руки. и магические способности мне не нужны.

liam.reevs: зануда-а-а.

castiel.bronte: мои любимая сумасшедшая семейка! Но почему здесь нет фотки, где мы играем вчетвером в монополию?

hayley.reevs: есть только та, где ты уже перевернул стол. хочешь выложу?

castiel.bronte: нет!

Лиам всегда фанател по Гарри Поттеру. Причем с особой страстью и одержимостью. Каждый грёбаный Новый год, он заставлял нас пересматривать все части. Я знаю наизусть все слова из франшизы, но никогда не являлся её поклонником. Не знаю, что именно мне там не нравилось, точнее, сюжет отличный и интересный, но не моё. Мне больше нравились «Хроники Нарнии».

— Хейли, – вырывается из меня, пока я продолжаю смеяться. — Кажется, ты именно хвасталась.

— Имею право, – настаивает она, и я могу поклясться, что сейчас сестра дует губы. — Нат, можно кое-что расскажу? То есть, я не хочу никого обсуждать, просто забавная история, где я совсем немного облажалась.

— Конечно, рассказывай. Мне нужно с кем-то разобраться?

— Нет. Мы недавно с мамой летали в Лондон на один день, потому что там был мастер класс Теона Бейлиша, а я очень хотела посмотреть на него в живую. Там я познакомилась с девочкой, которую зовут Харпер, но она, кстати, младше меня, но мне понравилось с ней болтать. В клубе, где она тренируется проходил мастер класс, и она показывала мне их конюшню. Честно? Но она на порядок круче той, где тренируюсь я.

— Так у тебя появилась новая подружка? Это и есть сплетня?

— Ну, мы обменялись номерами, и я прислала ей фотографию своего любимого Хантера, потом болтали о лошадях, но не знаю, будем ли мы ещё общаться. Дело же не в этом! – восклицает она на последней фразе. — Надо было уже расходились, а мы с ней всё никак не могли наговориться, представляешь, она также помешана на спорте, как и я!

Хейли тараторит, как ненормальная. Мне иногда кажется, что у неё бесконечный поток слов.

— Тогда вам нужно продолжать общаться.

— Да, я хочу, – слышу, как она постукивает в ладоши. — Потом позади неё появился мужчина, мне показалось, что по возрасту он такой же как ты, и он сказал, что им пора уходить. А он весь в татуировках. Вот прям весь! На лице только ничего не было.

— Что ж, он определенно хорош, – я правда обожаю разукрашенных чернилами под кожей людей.

— Да, и я сказала: «Это твой брат? У меня тоже есть старший брат, и у него тоже татуировки, но не так много, как у тебя». И они посмотрели на меня так странно, что я засмущалась.

— Это не её брат?

— Это был её отец, – резко восклицает она, что вызывает у меня короткий смешок. — А я подумала, что брат, и мне так неловко стало. Ну он правда как ты выглядит по возрасту. Представляешь? Мы потом ещё разговорились, и она сказала, что ему 26 лет, а ей где-то 7, а мамы у неё нет. Мне стало грустно за неё, – тон Хейли меняется, становится более поникшим. — Мама сказала, что дети не должны воспитывать детей.

— В любом случае это их выбор, и не нужно никого осуждать.

Стать отцом в девятнадцать лет – смелое решение. Я никого за это не осужу, потому что не знаю всей истории, но сам точно не хотел бы оказаться на его месте. Не потому, что боюсь ответственности. Я прекрасно понимаю, что однажды она ляжет на мои плечи вместе с ответственностью за жену и ребёнка, и меня это не пугает. Но сейчас, когда мне двадцать один? Нет, спасибо.

— Кстати, я потом совсем чуть-чуть рассказала о тебе и Лиаме, и этот молодой отец сказал, что, если вдруг мы будем в Лондоне все вместе, ты можешь посетить его тату-салон, потому что я поведала, как ты любишь татуировки. Я не запомнила его имени, но вроде бы тоже начинается на «Ха».

— Это было одолжение или приглашение?

— Не знаю.

— Он набьёт бесплатно или сделает скидку?

— Он об этом не говорил.

— Тогда неинтересно.

— Вредина.

— Всего лишь ищу выгоду.

Мы ещё немного разговариваем с Хейли, прежде чем на экране появляется новое уведомление. На этот раз пост публикует Лиам. Несколько фотографий только нас двоих: где-то мы улыбаемся в камеру, где-то дурачимся, а на одной вообще пытаемся сделать нормальный снимок и в итоге оба смеёмся. Фотографий немного, но достаточно, чтобы стало понятно главное: мы действительно близки.

Я замечаю, как охваты обеих публикаций растут буквально на глазах. Посты уже разлетаются не только по Instagram, но и по Twitter, где люди начинают обсуждать нашу семью и особенно отношения между мной, отцом, сестрой и Лиамом. Судя по комментариям, никто не может поверить, что у нас могут быть какие-то проблемы. Глядя на эти фотографии, действительно сложно представить обратное.

Что ж, Мэдисон оказалась права. Это работает. Люди уже заинтересовались и теперь хотят услышать что-то большее, чем очередную историю о парне, которого они успели полить всяческим дерьмом. И, пожалуй, впервые за всё это время я понимаю, что мне действительно страшно от того, что будет дальше. Но меня это заводит.

****

Знаете, что я заметил в Рэйфе? Его чёткую перемену в настроении. Клянусь, я не понимаю этого парня. Он на льду может с нами как-то коммуницировать, в машине может сделать пару комментариев, но как только мы оказываемся в доме, то это испаряется, словно никогда и не было. Он сутками торчит в комнате, и если к нему постучать, то ответа не следует, иногда у меня закрадывается ощущение, что его вовсе нет в спальне, но потом на утро дверь отпирается, и Рэнделл оказывается в общей кухне, берёт кофе и снова уходит к себе.

Кас вечно закатывает глаза на такое поведение, и это не из-за того, что он так нуждается в компании своего персонального раздражителя. Просто Кастиэль любит разговаривать, а именно приседать кому-либо на уши, это его хобби выводить людей из себя. И Бронте слишком помешан на общей атмосфере, а когда что-то из неё выбивается – в нашем случае это Рэйф – его это злит, и он ещё больше до него докапывается. Иногда это уже невыносимо, потому что эти двое никак не могут ужиться вместе, а я сказал, что Рэйф в целом с нами не пересекается, но им всё же удаётся достать друг друга. Как? Хрен их знает.

Недавно Кас замахивался на него чашкой, и чуть её не разбил об его голову. Рэйф за малым не схватил нож. Это сумасшедший дом – иначе не придумаешь.

Не скажу, что мне важно общение с Рэйфом, но у нас с ним дела обстоят совсем чуть-чуть проще. Он меня не трогает, и я его тоже, поэтому мы можем спокойно стоять в компании друга друга на кухне, облокотившись руками на столешницу и молчать. Например, прямо как сейчас.

У нас сегодня общий сбор парней, то есть мы втроём собираемся в гостиной у дивана, чтобы провести время, и я решаю втянуть во всё это новообретённого сожителя.

Я бы с удовольствием предложил идею брату, но Лиам ускакал к своей новой подружке, как он пояснил. Я так и не понял, они просто общаются, или уже начали встречаться? Честно, не ожидал, что он настолько быстро обзаведется девушкой.

Рэйф уже собирается покидать пространство, когда я его окликаю.

— Мы сегодня собираемся хоккей смотреть, не хочешь с нами? – спрашиваю я, повернувшись головой в сторону Рэнделла, который тут же хмурит брови. — И мы делаем ставки, на кону будут бабки.

— Кто играет? – с прищуром глаз спрашивает Рэйф, но я замечаю, как они загораются.

Это его реакция на деньги?

Он бросает фразу настолько недоверчиво и осторожно, но в тоже время с определённым интересом. Словно он ломается, и если согласится, то с ним произойдёт что-то страшное.

Опять же это мои догадки и наблюдения.

— Монреаль с Оттавой. Начало сезона, – поясняю и тут же тянусь к холодильнику, открывая дверцу, и достаю несколько баночек пива. — Хочешь?

— Пиво – да, – соглашается он, после чего протягивает руку, забирая бутылку.

— Будешь со мной в команде? – но я не собираюсь сдаваться так быстро.

— В смысле?

— Короче, мы делаем ставки, кто победит, скидываемся чисто символически по полтиннику, победители забирают выигрыш. Я за Монреаль, Арон и Кас за Оттаву, – наше распределение достаточно простое, кто кем задрафтован – за того и болеют. Правда Арон собирается покончить с хоккеем после колледжа и посветить себя программированию. Родом он из столицы Канады, поэтому они в паре с моим лучшим другом. — Мне нужен союзник.

— Надеюсь твоя будущая команда не подведёт, – его уголок губ чуть дёргается в ухмылке. — Без обид, но я очень хочу посмотреть на разочарованное лицо твоего дружка.

— Сегодня на это хочу посмотреть и я, – усмехаюсь, потому что с Касом мы вечно спорим и заключаем пари. Но всё это по-доброму, и мы никогда по-настоящему не скандалили и не ссорились.

— Тогда мы в одной лодке, – заключает Рэйф, и мы стукаемся бутылками пива, что звон стекла разлетается по пространству, после чего мы одновременно отпиваем порцию напитка. — Я в деле.

— Супер, – я рад, искренне, кажется, это прослеживается даже в моём голосе.

Мы проходим в центр гостиной и усаживаемся на мягкий диван, по правую руку Арон, что сидит в кресле, держа стакан с виски. На телевизоре появляется знакомая заставка, показываются отрывки их прошлого сезона НХЛ, самые опасные и культовые моменты с голами, бросками и силовыми приёмами, на которых у Рэйфа перехватывает дыхание.

— Кас! – кричу я во всё горло, потому что моего друга всё по-прежнему нет, хотя мы все уже собрались и ждём только его. — Где тебя черти носят!?

— Чего ты разорался?! Иду я! – Бронте спускается со второго этажа, поправляя штаны на бёдрах, параллельно натягивая свободную футболку через голову. Волосы у него взъерошенные, а сам он какой-то запыханный.

— Всё? – встречаемся с ним взглядом, когда я запрокидываю голову назад, положив руку на спинку дивана. — Подрочил?

— Да, на своё отражение в зеркале, – хитро улыбаясь, отвечает Кастиэль.

— А я думал на мои фотки, – наигранно и обиженно выдыхаю полной грудью.

— На тебя было вчера, – на его лице заметна игривая ухмылка. — Зачем мне повторяться?

Мы начинаем смеяться от того, как тупо звучим и выглядим, однако стоит перевести взгляд направо, как в моё поле зрения тут же попадает Рэйф, который смотрит на нас настолько осуждающе, что его сейчас словно вывернет на месте.

— Успокойся, мы шутим, – поясняю я, чтобы он себе не придумал лишнего, и не решил, что мы озабоченные извращенцы и друзья с персональными привилегиями.

— Я не шутил, – вклинивается Кас рядом со мной. — Рэйф, а ты что согласился с нами время провести? Что-то с неба скоро свалится, иначе как такое могло произойти?

Вот я же говорил, что это бесполезно, Кастиэль просто неистово его достаёт, а у Рэнделла заканчивается терпение. Проблема в том, что он воспринимает это в серьёз. Но это манера общения Бронте, и по серьёзному зла он никому не желает. Если только мы не находимся на льду.

— Метеорит не успеет упасть на Землю, – исподлобья смотрит Рэйф, поднося горлышко бутылки к губам. — Мой кулак пробьёт твою челюсть куда быстрее, если ты не захлопнешься.

— И снова угрозы. Будь добрее, приятель, – Бронте изображает милую улыбку, но я знаю, что он злорадствует и выводит из себе своего оппонента. — Ты учти мы монетками не принимаем, у тебя точно есть несчастный полтинник?

— Кэп, пока не поздно, заткни его, иначе вы оба будете отмывать кровь с пола. И она будет не моей, – Рэйф ожесточённо дышит через нос, сжимая пальцами бутылку так, что она вот-вот треснет.

Я каждый раз поражаюсь с того, как быстро Рэйф загорается. При чем даже не как спичка, он как ткань, которую погрузили в бензин, а потом поднесли к ней фитилёк.

— Прибережем споры до начала игры, – покачиваю головой, сохраняя спокойствие. — Не раскидывайтесь этим энтузиазмом, нам он пригодиться.

— Оттава победит, можно даже не смотреть, – Кастиэль разводит руками.

— Объективно их состав сильнее, – наконец-то голос подает Арон, отвлекаясь от телефона.

— Вы слишком переоцениваете их, – с моих губ слетает смешок.

— Согласен, они показушники, – Рэйф ловит зрительный контакт со мной, одобрительно кивая, а после переводит взгляд на Каса. — Собственно, неудивительно, что они выбрали именно тебя, Кас. Ты вписываешься в их коллектив.

— Нет, вы слышали? Он так много обо мне знает. Рэйф, я польщён твоей внимательностью. Ну так давайте более по-крупному сыграем? Может хотя бы по сотке вкинем. Или не все могут?

Рэйф сжимает челюсть, а после тянется к карману джинс, и кидает на стол две сотни долларов, после чего скрещивает руки на груди, отклоняясь назад и произносит:

— Давай.

— Не последнее хоть отдаёшь?

— Поразительно, когда ты считаешь, что у меня проблемы с деньгами, – звучит самоуверенно, и, кажется, Рэнделл потихоньку включается в игру. Но больше всего в его глазах загорается азарт.

— Что ж, этот вечер перестаёт быть томным, – одобрительно улыбается Бронте, повторяя его жест, дополняя на столе нужную сумму, а мы с Ароном делаем то же самое.

Теперь победить хочется ещё сильнее, сам выигрыш будет приятным бонусов, да и терять свои же деньги, которые совсем не лишние, никому не хочется.

Телевизор постепенно перестаёт быть просто фоном. Как только начинается матч, разговоры сами собой становятся тише, а наши взгляды прилипают к экрану. Рэйф поначалу почти не двигается, только время от времени отпивает пиво и следит за игрой, но уже через несколько минут становится понятно, что вся его отстранённость куда-то исчезла. Особенно после первой опасной атаки Монреаля.

Кас громко ругается, но радуется, Арон смеётся над моей реакцией, а Рэнделл только качает головой.

Параллельно мы обсуждаем тактики команд, их лидеров в нападении и защите, а Кастиэль с Рэйфом спорят насчет силовых приёмов. Я более внимательно наблюдаю за игроками своей будущей команды, в которой окажусь уже в следующем году. Честно? Каждый раз, когда я задумываюсь об этом, то по телу пробегает волна мурашек, перемешиваясь с волнением. Главный тренер интересно выстраивает своих подопечных, используя их сильные стороны, а также даёт время для адаптации новеньким.

Через несколько минут Монреаль действительно забивает.

Шайба оказывается в сетке настолько неожиданно, что я вскакиваю с дивана раньше, чем успеваю понять, что произошло.

— Гол! – вырывается из меня.

Рэйф поднимается следом, и мы одновременно хлопаем друг друга по ладоням, после чего он толкает меня плечом. На экране игроки Монреаля уже собираются у ворот, а комментатор перекрикивает шум арены.

— Деньги всё ближе к нам, – резюмирую, поглядывая на друга.

— Один гол ничего не значит, – закатывая глаза, отвечает Бронте.

— Кажется назревает второй, – Рэйф толкает меня в бок, чтобы я перевёл внимание на экран, где Монреаль действительно забрасывает ещё одну шайбу. — Бронте, сегодня не твой день.

— Так радуются люди, которые проигрывают последние деньги, – Кастиэль склоняет к Арону, на что тот тихо посмеивается. Рэйф пинает его ноги, и мы возвращаемся на диван.

Проходит два периода и счет меняется после одной атаки Оттавы, и мой друг несказанно этому рад.

— Поразительная, мать её, команда! – восклицает Рэйф, когда Монреаль теряет своё преимущество в две шайбы, и счет становится равным.

Его реакция мне понятна, у меня такая же, когда я смотрю их игры. Самое забавное в них то, что они скорее будут проигрывать три шайбы и отыграют их на последних десяти минутах, чем удержат своё же преимущество.

— А я говорил, что они – отстой. Райдер, тебе явно с командой будущей не повезло, – расплывается в улыбке Кастиэль. — Готовитесь прощаться с деньгами, мальчики.

До конца остаётся меньше минуты. Монреаль перехватывает шайбу в центре площадки. Следует передача на левый фланг, ещё одна – ближе к воротам. Нападающий уходит от защитника и бросает.

Шайба попадает точно в угол.

— Да! – выкрикиваем почти в один голос мы с Рэйфом.

Он хватает меня за плечо, я смеюсь и хлопаю его по спине, а Кастиэль с другого конца комнаты уже кричит что-то про невезение и продажных судей. Рэйф тяжело опускается обратно на диван, проводит ладонью по лицу и только после этого переводит взгляд на стол, где лежат наши деньги.

— Было приятно иметь с вами дело, приходите ещё, – парирую я, измываясь в ухмылке, ловя недовольные возгласы перед собой. Отсчитываю деньги, отдавая половину Рэнделлу. — А ты фартовый.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно мне порой везёт, – парень искусно тянет слова, словно говорит о том, что известно только ему. Он пересчитывает свою часть, убирает купюры в карман и впервые за весь вечер выглядит действительно довольным.

— Райдер, поздравляю, теперь ты тоже в моём чёрном списке, – объявляет Кас, после чего отправляется на кухню за еще одной порцией пива. — Оба пошли на хер.

— Зависть тебе не к лицу! – кричу ему в след. — Умей достойно проигрывать!

— Особенно когда эта зависть стоит двести долларов, – Рэйф тихо смеётся, и я замечаю это краем глаза.

Кажется, сегодняшний вечер всё-таки оказался неплохой идеей.

****

Телефон вибрирует рядом с моим бедром, и я перевожу взгляд в сторону, взяв его в руку. Вижу на экране сообщение с прикрепленным файлом от девушки, от которого мои брови ползут вверх.

Мэдисон:
«Привет. Я дописала статью, прочти, если что-то не так, то я исправлю.»

Райдер:
«ты уверена, что это правильно? разве журналист должен присылать герою материал на согласование, если мы с тобой об этом не договаривались?

Мэдисон:
«Ты определённо прав. Не должна была. Просто подумала, что тебе будет важно увидеть текст первым, а не со всеми остальными. Но если не хочешь, я прямо сейчас всё опубликую, и можешь идти лесом со своими правками)»

Райдер:
«не заводись так быстро, Мэдисон, я же ещё ничего не сделал.»
«сейчас прочту, подожди.»

Первый абзац заставляет меня нахмуриться.

«В последние несколько дней имя Райдера оказалось в центре внимания не из-за хоккея. Ирония в том, что именно от этого внимания он пытался уйти большую часть своей жизни. Но если убрать фамилию Джеймса Ривза, громкие заголовки и многочисленные предположения, останется парень, который в двенадцать лет принял решение начать собственную карьеру с чистого листа.»

Я перечитываю первые строки ещё раз, медленно пробегаюсь глазами по каждому предложению. Ничего лишнего. Ни одного факта, которого я ей не рассказывал. Она просто собрала мои слова и не попыталась сделать из них что-то большее.

«Райдер не отрицает очевидного: ему повезло родиться в семье, которая могла дать ему больше возможностей, чем многие другие. Хорошая экипировка, дополнительные тренировки, доступ к сильным специалистам – всё это было частью его детства. Но наличие возможностей никогда не означало отсутствие работы.»

Я медленно выдыхаю.

Она написала именно так. Без попытки сделать из меня бедного мальчика, которому пришлось бороться со всем миром. Без этой жалости, которую я терпеть не могу.

«"Мне никто никогда не говорил: ты сын Джеймса Ривза, иди отдохни, сегодня можешь не напрягаться".», – говорит Райдер.

Я останавливаюсь и смотрю на собственную цитату.
Она действительно оставила её почти без изменений.

«Райдер говорит о тренировках спокойно, но за его словами легко увидеть то, что не попало ни в один из последних заголовков. До двенадцати лет он уже пытался доказать окружающим, что находится на льду не благодаря фамилии. А потом понял, что единственный способ перестать слышать это обвинение – убрать фамилию из своей спортивной жизни и вычеркнуть себя из собственной семьи. И это было его первое взрослое решение»

«Смена фамилии не была попыткой отказаться от отца. Скорее наоборот.»

Горло сжимается, когда перечитываю каждую реплику по несколько раз, словно это не я ранее обо всём поведал, а кто-то другой, и теперь вижу всё это впервые.

«На спине Райдера сегодня написана фамилия его покойной матери. А номер, который он выбрал для своей карьеры, принадлежал его отцу. "Это мой способ оставить обоих рядом. Просто по-разному", – объясняет он.»

Пальцы сами собой надавливают на краю телефона. Здесь я почти жду, что дальше появится что-нибудь про маму. Любая деталь, которой можно было бы зацепить читателя и превратить историю в очередную семейную драму.

Но следующего вопроса нет.

Она действительно оставила это за пределами статьи. Как и обещала.

«Возможно, самая большая ошибка последних дней – попытка объяснить за Райдера его собственную семью. В сети уже появились версии о сложных отношениях с отцом, конфликте между братьями и якобы многолетнем отчуждении. Однако ни одна из этих историй не совпадает с тем, что рассказал сам Райдер.»

Следом идут семейные фотографии, которые я отправил ей ем вечером. На ней мы оба ещё совсем мелкие. Лиам улыбается во весь рот, а я держу его за плечо и смотрю куда-то в сторону.

«В его рассказах Лиам появляется чаще других членов семьи, и каждый раз меняется тон разговора. Уверенность исчезает, а улыбка появляется раньше, чем он успевает её спрятать.

Именно поэтому особенно странно видеть в сети предположения о том, что братья якобы находятся в конфликте из-за истории с Джеймсом Ривзом. По словам Райдера, они самые обычные братья. Ссорятся, поддерживают друг друга, спорят и продолжают быть семьёй.»

На моих губах сразу появляется улыбка.

«Возможно, Райдер действительно слишком долго пытался доказать то, что уже давно не нуждается в доказательстве. Что он способен добиться чего-то самостоятельно. Что его место в первом звене, капитанская нашивка и всё, чего он добился на льду, не являются подарком от фамилии, которая когда-то стояла за его спиной.»

Честно говоря, это прочтение заставляет и меня взглянуть иначе на историю, что я пытался прятать почти десять лет, боясь какого-либо осуждения, что всё снова повторится, а слово «блат» опять встанет поперёк горла. Но я читаю и смотрю на всё другими глазами, пытаясь понять самого себя. И нет, во мне нет осуждения. Это был мой собственный выбор, и я не считаю его глупым, слабым, посредственным.

«Но есть одна деталь, которую невозможно не заметить: Райдер не пытается уменьшить заслуги своего отца, чтобы увеличить собственные. Он не говорит о Джеймсе Ривзе с обидой. Он говорит о нём с уважением.

"Я хотел доказать себе, что без него смогу чего-либо добиться.", – поясняет Райдер.

Пожалуй, это самая точная формулировка всей истории. Не доказать миру. Не убедить журналистов. Не заставить замолчать людей из прошлого. Себе.»

Я снова возвращаюсь глазами к экрану, а напряжение в плечах понемногу отпускает.

«История Райдера не заканчивается сменой фамилии. И, вероятно, никогда не закончится окончательным доказательством того, что он чего-то добился сам. Потому что в спорте всегда найдётся тот, кто решит приписать чужой успех связям, деньгам или фамилии. Вопрос только в том, сколько времени мы готовы тратить на то, чтобы доказывать обратное людям, которые уже приняли решение не верить.»

Медленно опускаю телефон, пока в комнате становится непривычно тихо, хоть я здесь не один.

Я ожидал другого. Ожидал, что после этой статьи мне станет хуже, что я снова начну прокручивать в голове каждый вопрос, каждую фразу, каждое слово, которое мог сказать не так. Что у меня появятся в голове те отрывки, которые я ненавижу видеть перед глазами, но которые никак не покидают моё сознание – настолько сильно они приросли ко мне.

Но ничего этого нет.

Мэдисон:
«Ну?»
«Твоё долгое молчание меня напрягает.»
«Я уже три раза перечитала, пока ты молчишь»

Райдер:
«мне нравится.»
«очень нравится.»
«никаких правок не нужно делать.»

Мэдисон:
«Правда?»

Райдер:
«да.»
«спасибо тебе большое.»

Мэдисон:
«Не за что. Рада, что понравилось.»

Я терпеть не могу смайлики в сообщениях, особенно когда их отправляют целыми пачками, вместо одного единственного. Но сейчас мне хочется что-либо отправить, даже что-то милое, но сдерживаю себя.

Удовлетворённо откидываюсь на спинку дивана, наконец позволяя себе расслабиться. Закрываю статью и почти сразу захожу в Instagram. Уведомлений там уже целая куча: лайки, комментарии, новые подписки. Всё это мелькает перед глазами, но желания открывать хоть что-нибудь нет.

Вверху появляются кружочки с историями. Третий сразу цепляет взглядом. Мэдисон. Взаимной подписки так и не дождался. Видимо, корона не позволяет. Нажимаю на её историю.

На экране появляется коллаж из нескольких фотографий. На первой девушка сидит перед зеркалом в домашней одежде и очках, явно не для зрения, а для работы за компьютером. На второй открыт ноутбук, на экране которого виден рабочий файл, но текст специально размыт. Третья фотография показывает чашку кофе, спокойно стоящую на столе.

Я возвращаюсь взглядом к ноутбуку. Даже с размытой картинкой понятно, что это статья.

Посередине всего одна подпись:
«Бессонная, но очень увлекательная ночь.»

Недолго думаю, ставлю лайк на её историю, после чего убираю телефон, возвращаюсь к бутылке с пивом. Но не успеваю я сделать и маленького глотка, как по деревянному столу отражается неприятная вибрация, и я вновь беру гаджет в руку, видя уведомление:

Мэдисон Блэйк подписался(-ась) на вас.

Экран тут же гаснет, и в чёрном отражении я замечаю собственное лицо. Точнее, идиотскую улыбку во все зубы, от которой сам на себя смотрю как на последнего счастливого придурка.

Всё. Кажется, я в жопе.

Похоже, мы действительно пришли к какой-то точке невозврата, и я не могу этого отрицать. Я плыву от того, что сейчас происходит. От статьи, которую она написала. От того, как она со мной общается. От каждого нашего разговора, чёрт возьми. Стоит мне оказаться рядом с ней чуть ближе, чем обычно, и я тут же включаю все свои манеры, начинаю очаровывать её, провоцировать, делать всё, чтобы увидеть реакцию.

Раньше я объяснял это тем, что мне просто нравится наблюдать за ней и выводить из себя. Возможно, когда-то так и было. Но сейчас я понимаю, что дело уже не только в этом. Я сам выбираю это делать. А я не буду искать постоянную близость с человеком, которым мне безразличен.

Я достаточно отрицал очевидное, даже не замечая, что происходит со мной. С моими мыслями. С моим телом, когда я вижу её рядом с Домиником. Когда она пошла за мной, хотя я был в ужасном состоянии. Когда предложила помощь. Когда оказалась единственным человеком, который вообще попытался что-то сделать для меня. Она не стала жалеть меня, не начала расспрашивать из любопытства, а просто выслушала и сказала, что мне делать. Да, тогда я не успел выложить видео и многое пошло не по плану, но это ничего не отменяет. Она всё равно пыталась помочь мне со своей стороны.

И я до сих пор не понимаю её мотивов. Она может сначала подпустить меня, потом резко отстраниться, похолодеть, перестать разговаривать и смотреть так, будто я последнее дерьмо на этой планете. А потом вдруг улыбаться мне, шутить, выводить на эмоции, идти следом, когда я нахожусь в отвратительном состоянии, и пытаться меня понять, хотя совершенно непонятно зачем ей это нужно. Она дрожит рядом со мной. Затаивает дыхание. Не сразу отталкивает. Слушает меня. Реагирует на меня точно так же, как я на неё. И я больше не могу делать вид, что ничего этого не замечаю.

Она мне нравится.

Не просто как девушка, которая меня внешне привлекает. Это было в начале. Я же не слепой, она красивая и в моём вкусе. Но вокруг много красивых девушек. Сейчас она мне действительно нравится как человек, которые также в моём вкусе. Мне интересно с ней. С первого дня, когда мы познакомились, мне нравилось с ней разговаривать и спорить. Она интересный собеседник, а для меня это всегда имело значение. Мне нравится, что наши разговоры не строятся исключительно на попытках задеть или оскорбить друг друга. Каждый наш диалог для меня скорее вызов, потому что наши мнения чаще всего расходятся. Мы можем выслушать друг друга, сказать, что думаем, и не пытаться насильно переубедить. Она говорит мне то, что считает нужным, а я сам решаю, согласен с ней или нет. Мне кажется, с её стороны происходит примерно то же самое.

Но я не могу залезть ей в голову и узнать, что там происходит. Так было бы куда проще.

Особенно после крайнего случая. Она буквально затащила меня за угол, потому что у общежития стоял её бывший с девушкой. Мэдисон испугалась, что он увидит нас вместе. Говорила, что дело не в её чувствах, но я до сих пор не понимаю, в чём тогда была причина. В бизнесе родителей? Ну это же бред полный. Хотя я уже несколько раз замечал, что она даже не смотрит в его сторону, когда он пытается что-то сделать, просто игнорирует его. И именно поэтому я окончательно не понимаю, что у неё в сознании.

Я хотел её тогда поцеловать. Честно.

Напряжение между нами дошло до такой степени, что уже едва держался. Я видел в её глазах то же самое желание, но что-то её остановило. Я не собираюсь вторгаться в её личное пространство только потому, что мне этого хочется. Особенно когда не понимаю, чего хочет она. Мэдисон сначала подпускает меня, а потом в следующий момент разворачивается и буквально бьёт по лицу, возвращая меня на землю. И я правда не понимаю её действий. Она для меня странная. И, к сожалению, именно это меня тоже цепляет.

Замечательно. Она, кажется, из тех людей, которые постоянно отдаляются, когда к ним приближаются, а я внезапно оказался тем идиотом, который начинает идти следом. Я так давно не бегал за девушками. По-моему никогда этого не делал. Прекрасно. Просто охренительно.

Как там сейчас говорят? Избегающий тип привязанности? Получается, что я догоняющий.

«Не сейчас, пожалуйста».

Что это вообще, блять, значит? Не сейчас, Райдер, потому что я всё ещё люблю своего бывшего? Не сейчас, Райдер, потому что ты мне до сих пор противен и вообще не нравишься? Не сейчас, Райдер, потому что ты просто не мой типаж? Или не сейчас, потому что я недавно вышла из отношений и пока не готова подпускать к себе кого-то нового?

Всё из этого хреново.

Последний вариант я хотя бы могу понять. Прыгать из одних отношений в другие сразу после расставания обычно не лучшая идея. В какой-то момент ты просто пытаешься заглушить одного человека другим. А я не хочу быть для неё способом забыть Доминика Хашманда. Да пошёл он на хуй.

Я не собираюсь становиться заменой её бывшему.
Я хочу, чтобы она выбрала меня сама. Основательно.

Поэтому да. Я признаю: она мне нравится. Но я не влюблён по уши и не собираюсь сейчас бросаться напролом, как какой-то обезумевший идиот. До этой стадии я ещё не дошёл. Наверное. Надеюсь. Но у нас, судя по всему, всё впереди.

А значит, нужен план. Точнее тактика.

Если я начинаю слишком сильно давить на неё, Блэйк сразу закрывается и отворачивается. Но стоит мне каким-то образом перешагнуть тот невидимый порог, который она сама между нами выставляет, она позволяет мне подойти ближе. Проблема только в том, что этот порог у неё постоянно меняется. И я понятия не имею, в какой момент окажусь на этой долбаной пороховой бочке и подорвусь из-за какой-нибудь её мысли, которую даже не успею ухватить.

Нужно найти границу. Безопасную зону, которую я не буду переступать ни при каких обстоятельствах. Потому что, судя по всему, она мне не доверяет вообще. У меня к ней доверие уже есть, а с её стороны, кажется, его пока нет. Хотя я сделал достаточно, чтобы она хотя бы поняла: я не собираюсь её унижать, играть, высмеивать или намеренно причинять ей боль. Мне это и самому не нужно. Я не мудак.

Значит, действовать придётся аккуратно. Медленно. Постоянно сокращать дистанцию, но одновременно оставлять ей её воображаемое пространство, в котором она чувствует себя спокойно. Потому что, если я полезу слишком далеко, она тут же закроется, выставит свои иголки, и потом хрен я к ней подойду.

Я ведь уже сказал ей, что, если бы между нами был какой-то романтический подтекст, я бы сказал об этом прямо. И это правда. Только мне кажется, что если сейчас подойду к ней и скажу: «Мэдисон, ты мне нравишься», то она долбанёт меня по яйцам. Поэтому сейчас этот вариант отсекается. Пока что. Вряд ли она встретит меня с распростёртыми объятиями.

Придётся ждать подходящего момента и сначала понять, что он вообще наступил. Не потому, что я боюсь сказать ей о своих чувствах. Господи, нет. Мне не страшно признаться девушке в том, что она мне нравится. Но, если я хочу построить что-либо между нами, то нужно действовать иначе.

И вот здесь я снова буквально наступаю себе на горло. Спасибо, девушки. Похоже, именно ради одной мне впервые приходится учиться не делать всё так, как привык.

Мне нужно не заставить её подпустить меня. Мне нужно сделать так, чтобы она сама захотела перестать от меня прятаться.

И первая идея у меня, кажется, уже есть.

Посмотрим, сработает ли.

Райдер:
«получается, из-за меня ты лишилась сна?»

Мэдисон:
«Да, представь себе. Но я настолько увлеклась, что уже не смогла оторваться.»

Райдер:
«перечитал ещё раз, правда, спасибо, что преподнесла всё именно так.»
«с меня ужин за испорченный сон.»

Мэдисон:
«Хаха, всё в порядке. Теперь мы в расчете, и никто никому ничего не должен)»

Райдер:
«объективно ты сделала больше работы, чем я тогда, поэтому мне неловко.»
«давай на общем большом перерыве пообедаем? или кофе попьём?»

Мэдисон:
«Райдер *смеющийся смайлик*. Успокойся, я же сказала всё нормально. Ты помогал мне больше раз в совокупности, поэтому теперь мы квиты.»
«Статью опубликую чуть позже, а сейчас я пошла отсыпаться.»
«Можешь перечитать еще раз и снова восхищаться самим собой)»

Райдер:
«очень смешно, но когда я перечитываю, то восхищаюсь только одним человеком.»
«и не самим собой)»
«спокойной ночи.»

Что ж... Не сработало. Даже обидно, пришлось зайти под другим предлогом, чтобы она не посчитала это, как личную и официальную встречу, но даже это не прокатило.

Я ожидал, что она хотя бы зацепится за предложение, но Блэйк снова сделала шаг назад.

И я не собираюсь делать следующий за неё.

Значит, будем искать другой путь.

Телефон вновь загорается, и внутри закрадывается надежда, что девушка всё-таки передумала и решит встретиться на нейтральной территории за ланчем. Но надежда потухает также быстро, как и появилась.

Кимберли:
«Мне кажется или на всём этом ажиотаже вокруг тебя сейчас, ты и сам поймал звезду?»

Райдер:
«тебе кажется.»

Кимберли:
«Ладно, приедешь ко мне? Моя заносчивая соседка уехала до завтра, можем с пользой провести время.»

Зависаю над экраном, начиная размышлять над ответом. У меня около недели не было секса, не скажу, что я вообще о нём думал последние дни, мне вообще было не до ублажения собственного тела. Сейчас я бы от него не отказался, а наоборот с превеликой радостью дал волю физике, потому что чувствую себя намного лучше и менее напряжённо. От одной мысли член уже напрягается.

И я отвечаю на это манящее предложение следующим образом:

Райдер:
«у нас сегодня командная посиделка дома, пиво и хоккей, поэтому не могу. сегодня занят и уже пьян.»

Кимберли:
«Да ты серьёзно? Не можешь уехать?»

Райдер:
«ага, я же всё-таки капитан и не могу их оставить. не обижайся.»

Спать с одной девушкой, когда нравится другая – так себе идея. Я же хочу заполучить её доверие, придётся чем-то жертвовать.

****

Пары тянутся настолько долго, что я уже начинаю сомневаться, переживу ли этот день. Хочу на улицу, есть, пить и просто перестать сидеть за этой долбаной партой, которая за последние несколько часов успела стать моим главным врагом. Поэтому решаю, что после занятий лучше сразу выбраться куда-нибудь перекусить.

Кас сегодня не составляет мне компанию. Ему нужно куда-то отъехать, причём куда именно он так и не сказал, оставив это в какой-то странной тайне. Рэйф в принципе одиночка, а Лиам учится в другом корпусе, как и положено первокурснику, которому ещё предстоит осознать все прелести студенческой жизни.

В итоге я направляюсь в одну из наших не самых популярных кафешек. Место небольшое, с немного старомодным интерьером: потёртые деревянные столы, тёплый свет, полки с книгами и фотографиями, которые, кажется, висят здесь ещё со времён динозавров. Здесь редко бывает много людей, зато еда действительно хорошая, а Кастиэль особенно любит их кофе. За ним я сюда, собственно, и пришёл.

Стоит мне зайти внутрь, как взгляд автоматически скользит по залу. Почти пусто. Занят всего один столик, за которым сидит девушка с тёмными волосами. Она что-то листает в меню, периодически отвлекаясь на телефон, и выглядит настолько погружённой в свои мысли, что, кажется, вообще не замечает окружающих.

Я останавливаюсь на пару секунд.

Мэдисон.

Не знаю, что именно в этом мире постоянно сталкивает нас лбами, но случайная встреча в пустой кафешке после занятий выглядит как никогда кстати. С учётом того, что вчера вечером я звал её на обед, но она мне отказала. Видимо, нам суждено пообедать вместе, как я и хотел.

Сворачиваю к её столику, подходя сбоку, и ещё до того, как она успевает поднять голову, понимаю, что всё равно не смог бы просто пройти мимо.

— Какая неожиданная встреча, – мой голос звучит слишком самодовольно, когда я становлюсь рядом с ней, засунув руки в карманы бомбера.

Блэйк от неожиданности вздрагивает, поднимает на меня взгляд, после чего устало выдыхает.

— Да ты издеваешься...?

— Можно?

— Займи любой другой стол, Райдер, – девушка поднимает левую руку, обводя ею всё помещение.

— Так они все заняты.

— Здесь только мы вдвоем, – Мэдисон исследует глазами всё пространство, крутясь из стороны в сторону, подтверждая свои слова.

— Да, а столики забронированы, я уточнил уже, – но я продолжаю корчить из себя идиота.

— В забегаловке? – она театрально прикладывает ладонь к щеке, изумлённо качая головой. — Забронированы столики? Шутишь?

— Я тоже удивился.

— Ты что, следил за мной?

Она продолжает смотреть на меня с подозрением, и я едва сдерживаю улыбку. Чёрт, я действительно не следил за ней. Но объяснять это человеку, который уже решил, что я способен устроить слежку ради одного обеда, похоже, бесполезно.

— Нет, – достаточно быстро отвечаю, потому что это правда, но Мэдисон недоверчиво смотрит на меня, склонив голову. — Чистая случайность, – настаиваю я, но выражение её лица не меняется. — Кас любит здесь кофе, я пришел за ним.

— То есть, сейчас придет ещё и твой друг? – она сужает глаза, скрестив руки на груди.

— Нет, он отъехал, – пожимаю плечами, присаживаясь на диванчик, и теперь мы прямиком смотрит друг на друга. — Нас никто не увидит вместе в свободное время. Ты же именно этого опасаешься, не так ли?

— Тебе знакомо понятие «личное пространство»?

— Конечно, именно поэтому я сел напротив тебя, а не рядом, закинув руку на спинку дивана.

— Ты опять становишься раздражительным, как ты это вообще делаешь? – девушка моментально вскакивает с места, явно решая, что с меня на сегодня достаточно.

Вот и всё. План по расположению Мэдисон Блэйк продержался примерно две минуты. Кажется, я теряю хватку.

— Подожди, – повторяю её движение, преграждая путь, и она совсем немного врезается в меня, но тут же отступает назад. — Я правда не следил за тобой, и это вышло случайно. Успокойся, я не сумасшедший сталкер. Что такого случится, если мы пообедаем?

Она смотрит на меня снизу вверх, явно не собираясь облегчать мне задачу.

— Ничего. Ты в очередной раз собираешься вести себя как обычно, или я всё таки могу побыть спокойной сегодня? Ты чего вообще хочешь?

Справедливый вопрос, но я сейчас не могу тебе сказать прямо, что именно, а точнее кого, потому что твоя реакция на меня меняется быстрее, чем делает свой оборот секундная стрелка.

— Мэдисон, я хотел угостить тебя обедом, без какого-либо подтекста. Ты помогла мне, я хотел отблагодарить, что тебя так смущает? – мне кажется, что я звучу убедительно, тем более это действительно часть правды. — Это простая вежливость.

— Я помогла тебя, потому что возвращала должок, ты сам это обозначил, если не забыл.

— Моя прошлая помощь ничтожна по сравнению с твоей.

— Ты невыносим, Райдер, – Блэйк закатывает глаза, а её руки от бессилия опускаются вниз.

Боже, ну всё же было уже нормально между нами, но теперь она снова выстроила стену, после того происшествия у общежития. Но буквально вчера мы нормально переписывались, и она даже на меня подписалась, что опять не так? Или это на неё так действует любимые подписке социальной сети?

Чувствую, что нужно поговорить и обсудить кое-какой момент.

— Хорошо, давай кое-что проясним. Согласен, тем вечером я перегнул, ты поэтому меня сторонишься? – пожалуй, это единственное предположение, которое у меня есть. — Извини, если напугал и был слишком напористым. Обстановка, понимаешь, была накаленная.

— То есть, ты не хотел меня поцеловать? – девушка моментально задаёт этот вопрос, и, как мне, кажется, сама жалеет об этом, уставившись в окно по правую сторону от неё.

К такому повороту я точно не готовился, из-за чего мои брови ползут вверх.

— Не совсем. Гормоны в голову ударили, – пожимаю плечами, после чего наклоняюсь к ней, пытаясь поймать взгляд карих глаз. — А ты всё-таки хотела, чтобы я тебя поцеловал?

— Как думаешь, если бы хотела, то стала бы просить отойти от меня? – усмехнувшись спрашивает она, бросая мне вопрос, словно вызов.

Всего лишь наблюдение, но тогда ты с трудом-то это из себя выдавила.

— Вдруг ты меня проверяла? Что-то вроде: отталкивала, но ждала, что я всё равно не остановлюсь. Нет?

— Нет, Райдер.

Она отвечает слишком быстро.

Я киваю, принимая ответ, прикусов нижнюю губу.

— Хорошо, я умею воспринимать слово «нет», – я вскидываю руками вверх, выражая своё поражение. — Давай по бургеру съедим в знак перемирия?

— Нет, спасибо, – сразу отсекает мою идею девушка.

— А ты себе уже что-то взяла?

— Нет.

— Но ты голодная?

— Да.

— Но тут из еды только бургеры, а ты именно здесь листала меню, я видел, – ловлю её на собственной нелогичности. — Или ты не хочешь есть его при мне? Мэдисон, это же не свидание. Не надо производить на меня впечатление девушки, которая питается святым духом. Тебе оно не нужно.

— Знаешь? Да, ты прав. Чего это я стесняюсь? – Блэйк снова садится, откладывая телефон в сторону, хитро улыбаясь. — Мы же не на свидании, и мне нечего бояться, что я выгляжу как-то не привлекательно и могу испачкаться. Это же всего лишь ты. И у меня нет цели тебе понравиться.

«Всего лишь я...» Прозвучало, конечно, обидно, но она вновь подхватила эту игру слов, которая преследует нас с первого дня знакомства. Теперь вопрос: кто кого переспорит?

— Ну наконец-то дошло! – восторженно и облегченно произношу слова. — Какой будешь?

— Классический самый.

Я поднимаюсь направляюсь к кассе, оставляя её разбираться со своими уведомлениями. Заказ всё равно нужно сделать там, а потом нам принесут еду к столику. Останавливаюсь перед стойкой, называю два бургера и картошку, после чего провожу оплату.

«И у меня нет цели тебе понравится...» Супер, спасибо, главное вовремя, особенно когда я только вчера продумал план по твоему завоеванию. Очень своевременно, Мэдисон. Держи меня в курсе.

Но ладно. Если отбросить моё задетое самолюбие, кое-что я всё-таки понял. Ей не неприятна моя компания. Если бы это было так, она бы уже ушла и не сидела напротив меня. Значит, проблема не в самом факте моего присутствия рядом с ней. Проблема в том, насколько близко я пытаюсь оказаться.

Оглядываюсь назад. Честное слово, я был уверен, что она сейчас сбежит под шумок, но нет. Мэдисон всё ещё сидит на том же месте, уткнувшись в телефон, и даже не пытается придумать очередную причину, чтобы уйти.

Через несколько минут к нашему столику подходит девушка с двумя подносами и ставит их перед нами, после чего коротко желает приятного аппетита и уходит. Передо мной оказывается тот самый классический бургер, который я выбрал, рядом с ним внушительная порция картошки. Мэдисон забирает свой поднос, и мы одновременно начинаем разбирать еду, надевая одноразовые перчатки.

— Разве у вас нет тренировки сегодня?

— Есть, она через час.

— Странное у тебя питание перед нагрузкой.

— У нас сегодня облегченная программа, поэтому со мной ничего не случится. Да и я просто очень голодный.

— Понятно....

Я откусываю первый кусок и на несколько секунд просто забываю обо всём. Господи, как же это вкусно. Я действительно не ел целый день и только сейчас понимаю, насколько был голодным. Сочное мясо, свежие овощи, сыр, обволакивающий котлету, соус, дополняющий каждый элемент, создавая сочность. Кажется, ещё немного, и я действительно испытаю гастрономический оргазм.

— Когда ты опубликуешь статью? – спрашиваю я, когда проглатываю еду, потянувшись к салфетке.

— Завтра или послезавтра. Как же вкусно, – комментирует Мэдисон, облегчённо выдыхая, после чего отпивает воду из стакана. — Хочу сначала мистеру Конорсу сказать, что собираюсь выложить на нашем сайте команды, но под своим именем, а не от пиар-отдела. Как думаешь, он согласится?

— Хороший вопрос, если учесть, что он так сильно навязывал именно своего знакомого журналиста.

— Думаешь разозлится? – Блэйк хмурится и поджимает губы. — Потому что он как бы просил меня поговорить с тобой и убедить тебя дать интервью.

— Ну так ты справилась с поставленной задачей, – смешок слетает с моих губ. — Интервью-то я дал.

— Да, но не тому кому он хотел.

— Меня мало волнует то, чего он там хотел. Я лично хотел, чтобы это была ты.

— Мы его переиграли, получается.

— Именно, – расплываюсь в улыбке, но замечаю, как она погружается в свои мысли, словно просчитывает на несколько шагов наперёд. — Если что скидывай всё на меня, что я такой плохой, заставил тебя, не оставил выбора...

— ...Пытал, избивал, угрожал, насиловал? – перебивает, начав кивать головой на каждом слове, с полной серьезностью загибая пальцы.

— ...Что? – я поперхнулся водой. — Ты думаешь, я бы мог такое сделать?

— Нет, я пошутила.

— Только не говори мне, что это сейчас прозвучали твои какие-то сексуальные фантазии, – конечно, я понимаю, что это не так, мне интересно, что она ответит дальше. — Я такие вещи не практикую.

— Так, а с чего ты решил, что фантазии связаны с тобой? – Мэдисон самодовольно улыбается, сузив глаза.

— Подловила.

— 1:0.

Я говорил уже, что обожаю с ней разговаривать? Кажется, да. Неоднократно.

Мы ненадолго замолкаем, и я поднимаю взгляд на Мэдисон. Она тоже выглядит довольной после вкуснейшего бургера. Тёмные волосы лежат на плечах, несколько прядей выбились вперёд. Я задерживаю на ней взгляд чуть дольше, чем собирался. Даже сейчас она выглядит слишком хорошо, хотя, кажется, совершенно об этом не думает. Именно это мне нравится больше всего.

— Почему ты так боишься, что нас могут увидеть вместе? Я правда не понимаю, и я сейчас не о твоём бывшем.

— Хочешь правду? Легко, но без обид. Ты – бабник, и я не хочу, чтобы меня с тобой как-либо обсуждали. А твое имя сейчас слышится в колледже из каждой бочки, у меня скоро уши отвянут от того, сколько девочек в моей группе о тебе разговаривают. Мне сейчас только этого в жизни не хватает для полного счастья.

— С чего ты решила, что я бабник? – мои брови съезжают к переносице, и я подпираю свой подбородок ладонью.

— Так это вроде не тайна, нет? Твоя репутация тебя обгоняет, если ты не заметил.

— Да и половина слухов, как оказалась ложь, и ты буквально об этом писала.

Конечно, я знаю, что обо мне всегда говорили в колледже, помимо самого хоккея. Из-за того, что мы с Касом настолько подняли на уши всех будучи первокурсниками – они продолжают говорить о прошлом, думая, что сейчас настоящие не изменилось.

— Если не секрет, сколько у тебя было девушек? – Мэдисон повторят мою позу рук, только опирается сразу на две, создавая зрительный контакт.

— У меня были одни отношения в старшей школе.

— А половых партнеров?

— Тут уже больше.

— Вот тебе и ответ, – она пожимает плечами, заправляв выбившуюся прядь за ухо.

— Я не меняю девушек как перчатки, мне это перестало быть интересным после первого курса, – оправдывать не собираюсь, просто хочу немного развеять эти её пагубные мысли обо мне. — Поэтому я не считаю себя бабником, я переспал только с двумя разными девушками за последние восемь месяцев. Если тебя вдруг это интересует.

Ты, кстати, входишь в это число.

И она это сама сейчас поняла, после чего поёживается в теле и ёрзает на месте, убирая глаза.

— А что было на первом курсе? Вроде бы оттуда идут все слухи.

— Они преувеличены, если честно, но это был сумасшедший год, – воспоминания о былом времени вызывает тепло по телу. — Я тогда только вышел из отношений, точнее мы в очередной раз расстались, а мне это порядком надоело. Ну и считай, что полная свобода действий, нет никакого контроля от отца. Плюс внимание, потому что мы с Касом буквально с ноги зашли в колледж и в раздевалку, также полный расцвет сил. Сама понимаешь, во что это вылилось.

— И сколько же сердец ты тогда разбил?

— Не знаю, но, наверное, кому-то точно сделал больно. Я не горжусь этим, – беру в руки прозрачный стакан, начиная его перебирать. — Если я смотрю в прошлое, то понимаю, что был ужасен в восемнадцать лет.

— Но люди не меняются.

— А я не изменился. Повзрослел – да. Когда на меня взвалили ответственность за команду, из которой ушёл прошлый капитан, и я стал первым номером – я просто не мог быть тем раздолбаем. Поэтому в голове что-то щёлкнуло.

— То есть, ты по-прежнему бабник, раз никак не изменился? – вот она не хочет нормально разговаривать явно, потому что она всё ещё пытается подловить меня.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? – я сейчас начну смеяться. — Я им никогда особо не был. С шестнадцати до восемнадцати я был в отношениях. И не изменял своей девушке. Потом мы расстались, и я решил попробовать другой образ жизни. Мне не понравилось. Конец.

— Ты не хотел отношений во время учебы, правильно понимаю?

— Поначалу да, я не хотел из старых сразу прыгать в новые, но это лишь одна из причин, да и вариантов особо не было. Просто мне никто сильно не нравился, да и я ни в кого не влюблялся, чтобы из-за случайного секса бегать за кем-то. Я в этом плане не влюбчивый.

— Ну, да, разовый секс вообще редко, когда перерастает в нечто большее, не так ли?

Но у нас уже переросло, ты же это сама понимаешь. Мне даже в слух это проговаривать не надо, по её лицу видно, что она думает также.

Моя голова чуть опущена вниз, а глаза направлены на колени, но я поднимаю взгляд исподлобья, отвечая:

— На моем опыте такого ещё не было.

Но с тобой будет. Не переживай.

— Славно.

Это теперь как понять?

Мы сидим здесь достаточно спокойно, даже слишком мирно для нас, и в какой-то момент мне в голову приходит одна идея. Хочется кое-что проверить. Просто из любопытства. Ну и, возможно, немного ради себя.

Возвращаюсь к своей тарелке и замечаю, что картошки осталось совсем немного. Решаю добить её, потому что оставлять еду после того, как я чуть не умер от голода, было бы преступлением. Успеваю взять всего несколько долек, когда напротив меня внезапно появляется рука Мэдисон. Она совершенно спокойно вытягивается через стол, забирает с моей тарелки несколько кусочков картошки и возвращается обратно, совершив наглое ограбление. Я смотрю сначала на её руку, потом на её собственный поднос, где лежит точно такая же картошка.

— Ты серьезно? – усмехаюсь я, положив ломтик к себе в рот.

— Это тебе за тот случай, когда ты украл мой виноград, – улыбается, девушка макая дольку в кетчуп.

— Мэдс, напомни, когда это было? Месяц назад?

— Скорее всего.

— Ты вообще не злопамятная, да?

— Конечно же нет, – Мэдисон цокает языком, театрально закатив глаза. — Но память у меня хорошая.

— Понял.

Оглядываюсь на часы и понимаю, что до тренировки у меня ещё около сорока минут. С учётом дороги и переодевания времени не так много, но минут пятнадцать мы вполне можем ещё посидеть. Если уж мне выпал такой редкий шанс поговорить с ней без свидетелей и лишней суеты, глупо было бы им не воспользоваться

— Скажи неочевидный факт о себе, – прерываю затянувшееся молчание, после чего девушка задумывается.

— Я не умею кататься на коньках.

— Чего? Правда что ли?

— Да, – выпрямляет спину, усаживаясь поудобнее. — Я боюсь.

— А ты хотела научиться?

— Всегда хотела. И сейчас хочу.

— Сколько вы встречались с Хашмандом?

— Зачем тебе? – лицо тут же приобретает  недоверчивый оттенок.

— Просто ответь.

— Три года.

— И он не научил тебя стоять на коньках? Или ты не просила?

— Вообще-то, он учил, – Мэдисон, выставляет указательный палец вверх. — Много раз мы выходили на лёд вместе.

— Ты необучаемая, да?

— Очень смешно.

— Я не шутил.

— Иди к чёрту!

— Не злись, – моя серьезность тут же испаряется, и я слегка посмеиваюсь. — Ты сказала, что боишься. Чего именно?

— Когда мы приходили на лёд, то обычно были там в свободные часы. Помимо нас каталось ещё много людей. И мне страшно, что я упаду, а кто-нибудь переедет мне пальцы коньком. Я тревожный человек и боюсь крови.

Она замолчала на секунду, но когда видит мои округленные глаза, тут же добавляет:

— Пожалуйста, не смотри на меня, как на больную. Я говорю серьёзно. Мне очень страшно выходить на лёд, когда там большое скопление людей. Половина из них такие же неуклюжие, как я. И, если я начинаю об этом думать и представлять эту картину, меня начинает мутить, – на последних словах её тело перекручивает, а сама она морщится. — В общем, мы несколько раз там были, но так ничего и не вышло. Дом постоянно злился, а я решила, что нам нужно прекратить. Иначе мы бы просто разругались из-за меня.

— Мэдс, я не смотрю на тебя как на больную, и я понимаю, о чём ты говоришь.

Сказать, что я шокирован, значит ничего не сказать.

Боже, да что же ты за дятел? Её страх решается за минуту. Она боится не людей самих по себе. Она боится отсутствия контроля. Боится оказаться рядом с теми, чьи намерения не может предугадать, и не успеть остановить то, что способно причинить ей боль.

Мне не нужно даже создавать ситуацию, в которой она должна будет доверять незнакомым людям. Мне нужно только дождаться момента, когда она начнёт доверять мне. Не в одном случайном разговоре и не потому, что в конкретную минуту я оказался рядом, а по-настоящему. Осознанно. Когда она будет понимать, что рядом со мной ей не нужно постоянно держать всё под контролем.

И этим мы обязательно займёмся.

— Получается, мы теперь друзья, – а теперь время проверить мою догадку.

— С чего это вдруг? – возмущаться начинает моментально.

— Я дважды назвал тебя «Мэдс», и ты ни слова мне не сказала. В прошлый раз чуть не прибила.

Именно это я и хотел проверить. Сработало, и она уже не отвертится.

— Вот чёрт, – Мэдисон прислоняет ладонь ко лбу, начиная смеяться. — Подловил.

— 1:1.

— Но ты вроде как не веришь в дружбу между парнем и девушкой.

— Напоминаю, я дружу с твоей соседкой.

— То есть, ты хочешь быть моим другом? – в голосе настолько очевидно слышится это недоверие, хотя сейчас, оно вполне имеет смысл.

Нет, не хочу. Какая к чёрту дружба?

— Да, почему нет? – развожу руками. — Мы видимся почти каждый день, у нас общее дело. Ты вроде как перестала испытывать ко мне личную неприязнь или нет?

— Возможно, но ты мне по-прежнему не нравишься.

А ты мне нравишься.

— Так я и не предлагаю себя в роли парня. Не твой типаж и всё такое. Светленькие в моде сейчас, да-да. Золотые ретриверы? Я уже это понял, можешь не напоминать, – мой сарказм вырывается из меня быстрее, чем я успеваю подумать. — Но я хороший друг. Тессера, кстати, подтвердит.

Мэдисон опирается локтем о стол, кладя голову на сжатую ладонь, а второй обводит контур прозрачного стакана по краю, задумчиво следя за своими движениями. Видимо, сейчас она прокручивает множество вариантов у себя в сознании, взвешивав все «за» и «против».

— Ладно, – девушка поднимает на меня взгляд. — Давай проверим, насколько ты хорош в дружбе.

Кажется, мой план только что получил первые рабочие вводные, хотя сегодняшний день лишь маленькая проверка и прощупывание почвы.

Может я и вправду не верю в дружбу между парнем и девушкой за редким исключением. Но Мэдисон сама говорила о том, что самые крепки отношения начинаются с дружбы.

С этого мы как раз и начнём. Дружба так дружба.

Посмотрим, сколько времени ей понадобится, чтобы понять, что я никогда не собирался становиться ей просто другом.