Глава 10
***
Саша словно в замедленной съёмке наблюдал как её утонченная фигура стремительно удалялась. Его сердце разрывалось на части.
Каждая клеточка тела кричала от боли, а в груди образовалась зияющая пустота. Она уходила, а ему хотелось чтобы время остановилось. Несколько секунд он стоял неподвижно, словно статуя, не в силах пошевелиться. А потом...
- Ты чё стоишь? Догоняй её.. - Виталя отвесил братский вразумительный подзатыльник Комолову, принуждая его к действиям. Джокер бросил колкий взгляд на друга и сквозь толпу ринулся к ней.
- Лера, - окликнул девушку, и что-то в его груди неприятно зашевелилось от мысли, что он может потерять её. Хрупкие девичьи плечи едва заметно дернулись от беззвучных всхлипов и Волкова заскочила в лифт. Саша бросился к лестнице и шусто начал спускаться. Страх сковал внутренности, все мысли были об одном - лишь бы успеть. Он пулей вылетел из здания.
- Лера! - крик застрял в горле, превратившись в хриплый шёпот. Улица была пуста, лишь редкие фонари отбрасывали тусклые круги света.
Он метался из стороны в сторону, как раненый зверь. Его руки дрожали, а в голове билась только одна мысль: «Не могу ее потерять, просто не могу».
- Чёрт возьми, куда ты делась? - прорычал он, ударив кулаком по стене. Боль отрезвила, но лишь на мгновение.
И тут... этот звук. Тихий, едва уловимый смешок. Такой знакомый, такой родной. Его сердце замерло, а потом заколотилось с удвоенной силой.
Подняв голову, он увидел её. Его девочка, его маленькая бунтарка, прислонилась к стене, скрестив руки на груди, и смотрела на него с этой своей особенной улыбкой - смесью триумфа и нежности.
- Я знала, что ты придёшь, - в её голосе слышалась победная нотка, но глаза... в глазах плескалась такая же боль, как и у него.
- Ещё бы я не пришёл, - прорычал он, в два шага преодолевая расстояние между ними.
Его руки сами собой обвились вокруг её талии, притягивая ближе, слишком близко.
–Ты что, совсем с ума сошла? Думаешь, я позволю тебе вот так просто уйти?
Она не сопротивлялась, когда он наклонился к ней. Их носы почти соприкасались, а дохатие смешивалось в едином ритме.
– Маленькая моя, – прошептал Саша, касаясь губами её щеки. –Как ты могла подумать, что я отпущу тебя?–
Её руки обвили его шею, пальцы запутались в волосах.
–Дурачок, – прошептала Лера, –я просто хотела убедиться...
Их губы встретились в поцелуе, таком жадном, таком отчаянном, что у обоих перехватило дыхание. Это был поцелуй-признание, поцелуй-извинение, поцелуй-обещание.
Он прижал её к стене, не в силах оторваться, вдыхая её аромат, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с его собственным. В этот момент весь мир перестал существовать.
Остались только они - два безумца, нашедших друг друга даже в самой тёмной ночи.
–Никогда так больше не делай, – прошептал
Комолов в её волосы. –Я не переживу.
–И не собиралась, – ответила Волкова, прижимаясь теснее. –Просто хотела, чтобы ты понял...
– Что? – его губы скользили по её шее, вызывая мурашки.
–Что я тоже не могу без тебя, – призналась она, и в её голосе прозвучала такая нежность, что у него защемило в груди.
Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я почувствовала, как его сильные руки обнимают меня. Мы стояли в тени здания, и только тусклый свет фонарей касался наших лиц. Его губы были такими родными, такими желанными.... Я растворялась в этом поцелуе, забывая обо всём на свете.
Внезапный рёв мотора разорвал тишину. Я вздрогнула, прижавшись к Саше всем телом.
Его шёпот успокаивал: «Не бойся, это просто машина.»
Но я уже знала - что-то не так.
В следующее мгновение из-за угла вылетела чёрная машина без опознавательных знаков.
Из неё выскочили люди в форме ОМОНа. Моё сердце замерло от страха.
ОМОН!...
Их грубые руки схватили Сашу, заломили за спину его руки, повели в машину. Я кричала, вырывалась, но они словно не слышали меня.
–Отпустите его! – мой голос дрожал, срывался. Я пыталась прорваться сквозь оцепление. –Что вы делаете! —
Саша пытался успокоить меня, несмотря на боль и унижение. Его глаза говорили больше слов - «Всё будет хорошо, маленькая».
– Мы выполняем свою работу! А вам лучше не мешать, гражданочка, – процедил один из полицейских, защелкивая наручники на запястьях Комолова.
–Я поеду с ним! – не унималась я и бросилась к машине.
–Девушка, вам проблем мало? Идите домой, пока мы и вас не забрали, – угрожающе произнёс другой, перегородив мне путь.
– Хорошо! как скажете, – я показательно отступила, подняв руки в знак капитуляции, но губы искривились в горькой усмешке.
Вениамин Сергеевич. Шрам. Угол. Питон..
Я видела, как выводят его друзей, отчима. Как женщин оттесняют в сторону. Василиса хватала меня за руки, пытаясь увести. Но я не могла уйти. Не могла оставить его.
Но что-то внутри меня надломилось.
Я схватила камень. Один точный бросок - и стекло полицейской машины разлетелось вдребезги.
–Вы что творите?! – взревел один из омоновцев.
–Взять её! – прогремел приказ.
Его улыбка... Даже в этот момент Саша улыбался. «Моя девочка!» - прошептал
Джокер с гордостью, а в глазах - боль. Ко мне подлетел двое в форме и потащили к фургону.
Он не отпускал меня, чётко следил, чтобы мне не сделали больно. Я видела как напрягаются его скулы от беспомощности и злости. Он не хотел, чтобы я испытала то, что пришлось испытать ему.
- Лерка! — закричала Василиса в ужасе.
Я посмотрела на сестру. Она плакала, горько, едва сдерживая громкие рыдания. А я.. Я не могла по другому. Я нужна ему. Мои глаза намокли..
- Прости, сестрёнка... - прошептала я одними губами.
Нас сажали в разные машины. Наши взгляды встретились через стекло. Его рука в наручниках тянулась ко мне. Я прижалась к стеклу, почти касаясь его пальцев.
– Я буду рядом, – прошептала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.
–Я знаю, – ответил Саша, и в его глазах я увидела не только любовь, но и благодарность.
Машина тронулась. Я не отрывала от него взгляда. Его лицо постепенно удалялось, но я знала - это только начало нашей борьбы. Я не оставлю его. Никогда.
Страх за него смешивался с гневом и решимостью. Ради него я готова на всё.
Готова пройти через любой ад, лишь бы быть рядом.
***
Холодные стены полицейского участка давили на меня со всех сторон.
Металлические двери скрипели при каждом открывании, а тусклые лампы на потолке отбрасывали жуткие тени. Я старалась держаться гордо, но внутри всё дрожало от страха. Здесь не было ни одного знакомого мне лица, все сотрудники словно с ума посходили. Суматошно носились по коридорам с тоннами бумажек.
Полицейские вели нас по коридорам, словно зверей в клетке. Сашины руки были закованы в наручники, но он всё равно пытался найти способ поддержать меня взглядом. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом.
Наконец, нас втолкнули в камеру. Железная дверь с грохотом захлопнулась за спиной. Я вздрогнула, но заставила себя не показывать слабость. Камера была маленькой, сырой и пахла затхлостью.
Комолов прислонился к стене, стараясь занять как можно меньше места. Его глаза были полны тревоги и нежности.
- Всё будет хорошо, - прошептал он, хотя сам едва сдерживал волнение.
Я подошла ближе, уголок губ нервно дернулся, когда в голове сами собой всплыли слова Василисы, про то, что Саша в обезьяннике как родной уже. Его наручники звякнули, когда он попытался протянуть ко мне руку. Наши пальцы соприкоснулись через металл. Этого прикосновения хватило, чтобы я почувствовала себя немного спокойнее.
—Не бойся, — его голос был тихим, но твёрдым. —Я здесь, с тобой. —
Страх накатывал волнами, но рядом с Сашей я чувствовала себя защищённой. Его присутствие давало силы, помогало держаться. Он улыбался, и эта улыбка согрела моё сердце.
Мы сидели в этой сырой камере, прижавшись друг к другу настолько близко, насколько позволяли обстоятельства.
В этот момент я поняла, что готова пройти через любой ад ради него. Готова бороться, готова ждать, готова быть рядом, несмотря ни на что. Потому что любовь сильнее страха, сильнее стен и решёток, сильнее всего, что может придумать этот мир.
—Комолов, на допрос. — резко открыв дверь, прилетел гневный приказ. Саша был вынужден подчиниться. Мне было тяжело отпускать его, и очень страшно. Я вжалась в стену, зажав рот обеими руками. Мысленно пыталась успокоить себя, что на дворе не девяностые и с Комоловым все будет хорошо. Но.. Где то внутри все равно боялась этого. А если.. Если... Мокрые дорожки бежали по щекам, я целовала крестик и молила об одном. Лишь бы с Сашей ничего не сделали.
***
Дверь допросной распахнулась с резким хлопком — двое оперативников втащили Сашу и с силой усадили на стул. Один из них коротко ткнул его в плечо, заставляя выпрямиться.
Следователь, худощавый, седой мужчина , сидевший за столом, даже не поднял головы от бумаг.
— Александр Константинович Комолов,— произнёс он монотонно, — у нас есть основания полагать, что вы располагаете информацией о серии незаконных сделок и двух убийствах. Предлагаю начать сотрудничество. Это в ваших интересах.
Саша поправил рукав рубашки, аккуратно разгладил складку на колене. Голос прозвучал ровно, почти равнодушно:
— У вас нет оснований. У вас есть догадки и амбиции. Этого мало.
Следователь наконец посмотрел на него — взгляд холодный, расчётливый.
— Вы недооцениваете ситуацию, — сказал он. — Мы знаем про склад на Заводской. Знаем про канал поставок. Знаем, кто давал отмашку на устранение конкурентов. Вам не выйти из этого сухим.
— Звучит как сценарий плохого сериала, — Саша слегка наклонил голову. — Если бы у вас было хоть что‑то серьёзное, я бы уже сидел в камере с обвинением. А пока это просто разговоры.
Следователь помолчал, постукивая ручкой по столу. Он вцепился в Комолова жестким, стальным взглядом,который не сулил ничего хорошего. Потом коротко кивнул оперативникам и вышел за дверь:
— Разберитесь. Но без увечий.
Один из его подчиненных шагнул
— Ну что, красавчик, будем говорить по-хорошему или по-плохому?
Саша откинулся на спинку стула, насколько позволяла жёсткая конструкция, и усмехнулся:
— О, где то я это уже слышал...
Оперативник шагнул вперёд и с размаху ударил Комолова по лицу. Тот дёрнулся, но тут же выпрямился, вытер кровь с губы и подмигнул:
— Слабовато. Бьешь как баба —
Второй оперативник схватил его за грудки, рванул вперёд:
— Ты ещё шутишь? Сейчас мы тебе настроение исправим.
Саша посмотрел ему прямо в глаза — без вызова, но и без страха:
— Давайте что нибудь новенькое, а то это всё: и угрозы, и побои, и спектакли с «добрым следователем» мне порядком наскучили.
Второй, до этого молча наблюдавший за происходящим, наконец подал голос:
— У нас в камере твоя девушка сидит. Лера, верно? Милая девочка. Жалко будет, если ей придётся поучаствовать в нашем разговоре.
Саша даже не дрогнул. Внутри что‑то ёкнуло, но он не подал виду. Стандартные манипуляции, которые Джокер слышал уже не в первый раз, никакого «вау» эффекта не произвели. Но Лерка... Он не допускал и мысли,что с ней что-то могут сделать. Нееет,он не позволит.
— О, так вы ещё и с девушками умеете работать? — его голос звучал почти насмешливо. — Впечатляет.
Оперативники переглянулись. Первый снова замахнулся и ударил Джокера в живот. Тот втянул воздух сквозь зубы, но выпрямился и рассмеялся:
— Вставай, — бросил он.
Саша остался на месте.
— Сидеть велел? Сижу. Вставать не просили, — он посмотрел на оперативника без вызова, просто констатируя факт.
Тот схватил его за локоть, рывком поднял со стула и резко развернул, прижав к стене. Второй подошёл сбоку.
— Ты решил, что самый умный? — прошипел первый. — Думаешь, твой папаша тебя спасёт?
Саша выдохнул — коротко, почти незаметно.
— Я не думаю, — ответил он спокойно. — Я знаю. И вы тоже это знаете. Иначе бы не тратили время на эти игры.
Оперативник занёс руку, но Саша даже не моргнул. Удар пришёлся в бок — не сильный, но ощутимый. Он чуть сместил вес, чтобы смягчить воздействие, и остался в той же позе.
— И это всё? — его голос по‑прежнему звучал ровно. — Даже у моей бабки удар был сильнее
— Ты че...—
В комнате повисла тишина. Оперативники переглянулись. Следователь, наблюдавший за этой сценой из за кулис, решил вмешаться и вернувшись в комнату, откинулся на спинку стула.
— Интересно, — проговорил он. — Вы так уверены в своих людях? Или в том, кто за ними стоит?
Саша наконец повернулся к нему — медленно, без спешки.
— Я уверен в одном: вы не станете рисковать. Потому что знаете — цена будет слишком высока. Вы можете меня избивать, запугивать, угрожать. — он цвиркнул, — Но это ничего не даст.
Следователь задумчиво постучал ручкой по столу, потом махнул рукой оперативникам:
— Отведите его в камеру. Пока.
Когда дверь захлопнулась за спиной, Саша позволил себе короткий, едва заметный выдох. Но тут никакого шестого чувства не надо было, чтобы понять по мерзкой ухмылке этой гниды, что это их не последняя встреча. Комолов лишь надеялся,что у него будет хотя бы пару часов,чтобы поспать.