{~2~}
Съёмка одиннадцатого выпуска далась мне ой как непросто. Наверное, это был один из самых тяжёлых дней за всё моё пребывание на Битве. Я долго решалась, долго думала, прежде чем сказать вслух о своей «симпатии». Хотя кого я пыталась обмануть этим словом? Это уже давно не было простой симпатией.
Дженнифер даже удивилась и начала беспокоиться, заметив, что сегодня я молчаливее обычного. Не раскидываюсь шутками направо и налево, не цепляюсь ко всем подряд со своими глупостями, а просто сижу в гримёрке, уткнувшись в телефон, будто совсем выпав из реальности. Она попыталась поговорить со мной.
— Варь, ты чего такая кислая сегодня?
— Всё нормально.
— Ты с утра ни разу не пошутила, даже с Виталей не разговариваешь. Всё нормально?
Я только слабо усмехнулась.
— Просто не выспалась, - Конечно не выспалась. Всю ночь думала о Семёне, будто предчувствовала всё это. Лежала, смотрела в потолок и прокручивала в голове сотни вариантов того, как может пройти этот день. Что я скажу. Как он посмотрит на меня после этого. Изменится ли что-то между нами или, наоборот, разрушится окончательно.
Страшно ведь не признаться - страшно потерять человека после признания.
Когда всё закончилось и я выходила из готического зала, то мельком посмотрела на дверь, в которой сейчас стоял мой возлюбленный, и невольно улыбнулась.
Победа Семёна — моя победа. И никак иначе.
Я дождалась конца съёмок, чтобы, как обычно, поехать вместе с Семёном домой. Причина моего ожидания была не только в этом. Конечно, нам стоило обсудить всё то, что произошло сегодня.
Мы встретились на нашем привычном месте, за особняком.
Он стоял, слегка покачиваясь от усталости, и докуривал сигарету, стряхивая пепел в мульду. Почему-то не оборачивался ко мне, хотя я была уверена: он давно почувствовал моё приближение.
— Сёма?
— М?
— Ты вызвал такси?
— Нет ещё. Ты со мной поедешь?
— Да... Ты ведь не против?
Он наконец повернулся ко мне. Уставший, немного растерянный, с этим своим спокойным взглядом, от которого у меня внутри всегда всё переворачивалось.
— Нет.
И снова эта короткость. Эта его привычка говорить мало, но так, что мне хватало одного слова.
Мы ещё какое-то время стояли молча. Я ковыряла носком ботинка асфальт, а он смотрел куда-то в сторону дороги. Воздух между нами будто натянулся до предела.
— Ты из-за сегодняшнего молчишь? — наконец спросил он.
Я тихо усмехнулась.
— А ты будто не понимаешь.
— Понимаю.
И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
Потому что одно дело — признаться человеку, который ничего не замечает. И совсем другое — понять, что он всё видел с самого начала.
— Семён... — я нервно выдохнула. — Я не хотела, чтобы это прозвучало так глупо.
— Не прозвучало.
— Мне вообще казалось, что ты после этого начнёшь меня избегать.
Он опустил взгляд и едва заметно улыбнулся уголком губ.
— Я не умею избегать людей, Варь.
— Да ну? А мне казалось, это твой главный талант.
Он тихо хмыкнул. И от этого стало легче, совсем чуть-чуть.
— Я правда... очень сильно к тебе привязалась, — продолжила я уже тише. — Наверное, даже слишком. И сегодня, когда всё это сказала... мне было плевать на камеры, на людей вокруг. Я просто устала делать вид, будто ничего не чувствую.
Он молчал.
Господи, как же я ненавидела его молчание в такие моменты.
Но потом Семён вдруг сделал шаг ко мне ближе.
— Я не знал, что тебе настолько тяжело.
— А тебе будто легко, — усмехнулась я.
Он отвёл взгляд.
И этого хватило, чтобы я всё поняла.
Не знаю почему, но именно в тот момент меня отпустило. Будто все страхи, которые мучили меня последние недели, наконец исчезли.
Я осторожно взяла его за руку.
— Сёма... Я тебя люблю, - Сказала я и сердце будто остановилось.
Он замер. Даже дышать перестал на секунду.
А потом тихо выдохнул, переплетая свои пальцы с моими.
— Ты невозможная, Варя.
— Это не ответ.
— Я знаю.
Он улыбнулся. По-настоящему. Так тепло и мягко, что у меня внутри всё окончательно растаяло.
Домой к Семёну мы ехали уже совсем в другом настроении. Я без остановки что-то рассказывала, лишь бы скрыть собственное смущение, а он слушал меня и иногда тихо смеялся.
И, честно, этот смех стоил для меня всего мира.
У него дома было спокойно. Тихо. Даже слишком уютно для человека, который постоянно пытался казаться закрытым и холодным.
Мы решили посмотреть «Остров проклятых», но нормально смотреть фильм у нас, конечно, не получилось.
Потому что сначала я полезла помогать ему готовить.
— Варь, не трогай.
— Я вообще-то помочь хочу.
— Ты уже пять минут мешаешь.
— Это неправда.
— Ты только что уронила ложку.
— Это была проверка твоей реакции.
Он закатил глаза, а я засмеялась и уселась
на кухонный стол.
Семён готовил сосредоточенно и серьёзно, будто от этой пасты зависела судьба человечества. А мне просто нравилось сидеть рядом, воровать ингредиенты со стола и специально отвлекать его.
— Не ешь сыр.
— Почему?
— Он для соуса.
— Теперь уже нет.
— Варвара.
— Лесков!
— Ты невыносима.
— А ты меня любишь.
После этих слов он замолчал на секунду, а потом тихо усмехнулся себе под нос.
И вот в такие моменты он ощущался совсем другим человеком.
Не закрытым. Не холодным. Не тем молчаливым парнем из готического зала, которого многие боялись лишний раз потревожить.
А настоящим, тёплым, живым.
И это было для меня дороже всего на свете.
Потом мы всё-таки включили фильм. Я устроилась рядом с ним на диване, укутавшись в одеяло, и уже спустя полчаса поняла, что почти не слежу за развитием сюжета. Потому что всё моё внимание было приковано к человеку рядом.
К тому, как он иногда комментировал происходящее на экране. Как хмурился на странных моментах. Как спрашивал меня, когда что-то не понимал, либо удивлялся закрученному сюжету этого фильма.
Наверное, именно тогда я впервые почувствовала себя по-настоящему дома.