КОРОНА ДЛЯ ШУТА

Дворец Вальтерии сиял так ярко, будто внутри него зажгли отдельное солнце.

Свет тысяч свечей отражался в отполированном мраморе, золотых колоннах и хрустальных люстрах, превращая главный зал в ослепительную ловушку роскоши. Музыка оркестра звучала слишком громко, смех придворных — слишком фальшиво, а воздух был пропитан ароматом дорогих духов, вина и чего-то удушающего.

Элеонора сидела рядом с королём Альдриком и королевой Селестой, сохраняя идеальную осанку.

С детства её учили этому.

Не показывать слабость.

Не спорить.

Не плакать на людях.

Не позволять эмоциям портить лицо будущей королевы.

Сегодня эти уроки были особенно необходимы.

Потому что именно сегодня решалась её судьба.

По обе стороны длинного королевского стола сидели представители двух королевств: генералы, советники, лорды, дворяне и богатые семьи, чьи улыбки казались Элеоноре одинаково пустыми.

Они обсуждали её будущее так спокойно, будто речь шла о торговом соглашении.

Не о девушке.

Не о жизни.

О выгоде.

Принц Дамиан Рейнгард сидел справа от неё.

Высокий.

Безупречно одетый.

С холодной красотой человека, который привык получать всё, что хочет.

Даже его движения были идеальными: ровные, спокойные, рассчитанные.

Он выглядел мужчиной, который никогда не теряет контроль.

И именно поэтому рядом с ним Элеонора чувствовала себя ещё более несчастной.

— Вы прекрасно выглядите сегодня, принцесса, — произнёс Дамиан.

Его голос звучал мягко, но без тепла.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Она улыбнулась так, как её учили.

Идеально.

Безупречно.

Пусто.

Дамиан слегка наклонил голову.

— Наш союз станет важным событием для обоих королевств.

Наш союз.

Не «наш брак».

Не «наше будущее».

Союз.

Политическая сделка.

Элеонора медленно опустила взгляд на бокал вина в своей руке.

Красная жидкость дрожала едва заметно.

Только это выдавало её настоящее состояние.

Король Альдрик поднялся со своего места.

Разговоры мгновенно стихли.

— Сегодня начинается новая эпоха для Вальтерии и северного королевства Рейнгард, — произнёс он громко. — Союз наших наследников укрепит мир между землями и принесёт процветание обоим народам.

Зал взорвался аплодисментами.

Музыка заиграла громче.

Кто-то начал поднимать бокалы.

А Элеонора почувствовала, как внутри неё что-то медленно ломается.

Она смотрела на счастливые лица придворных и понимала страшную вещь:

Никого здесь не интересовало, чего хочет она сама.

Она была принцессой.

А значит — принадлежала короне.

— Ты должна улыбаться, — тихо произнесла королева Селеста, почти не двигая губами.

Элеонора заставила себя снова поднять уголки губ.

Ей казалось, что ещё немного — и она просто задохнётся от всего происходящего.

Музыка.

Свет.

Люди.

Слова о свадьбе.

О будущем.

О долге.

Она уже собиралась отвернуться, когда услышала смех.

Тихий.

Насмешливый.

Совсем не похожий на искусственный смех придворных.

Этот звук словно прорезал весь зал.

Элеонора медленно подняла взгляд.

У одной из колонн стоял шут.

Красно-чёрный костюм резко выделялся среди золотых и серебряных нарядов дворян. Серебряные бубенцы на его колпаке едва слышно звенели, когда он лениво вращал трость между пальцев.

Но страшнее всего были его глаза.

Тёмные.

Спокойные.

Опасные.

Он смотрел прямо на неё.

Не на принцессу.

На девушку.

И от этого взгляда по её коже медленно пробежал холод.

Люциан Морвейн.

Главный шут дворца.

Человек, о котором ходило слишком много слухов.

Говорили, что он появился при дворе несколько лет назад и почти сразу стал любимцем знати благодаря своему уму и язвительным шуткам.

Но были и другие слухи.

Что он опасен.

Что король терпит его только потому, что Люциан умеет развлекать людей лучше всех.

Что однажды он довёл одного советника до публичного унижения всего несколькими словами.

И сейчас этот человек смотрел на неё так, будто видел её насквозь.

Элеонора резко отвела взгляд.

Сердце почему-то билось быстрее.

— Ты его знаешь? — тихо спросил Дамиан, заметив её реакцию.

— Нет.

— Тогда не стоит обращать внимание. Он всего лишь шут.

Всего лишь шут.

Странно, но именно в этот момент Элеоноре показалось, что среди всех людей в этом зале только он один не носит маску.

Музыка продолжала играть.

Гости смеялись.

Советники обсуждали будущее.

А она всё равно чувствовала на себе взгляд Люциана.

Словно он уже знал:

Эта история закончится катастрофой.