Том Реддл и отражение грядущего || Томарри

Сознание возвращалось медленно.

Сначала Том почувствовал холод. Не колкий и вызывающий онемение, как на улице зимой, а сырой, подвальный холод старого камня. Где-то совсем рядом мерно капала вода, и этот звук почему-то казался слишком громким.

Голова раскалывалась, а все тело было невероятно тяжелым. Даже открыть глаза в первые секунды казалось задачей практически невозможной. Попытавшись поднять руку, чтобы потереть их, Реддл столкнулся с еще одной проблемой: руки не слушались. Но уже не потому, что не хотели подниматься, а потому, что были чем-то связаны за спинкой того, на чем Том сидел.

Он инстинктивно дернулся, но лишь почувствовал, как узлы затягиваются сильнее.

— Очнулся? — раздался неподалеку сиплый голос.

Том поднял голову.

Комната была небольшой и плохо освещенной. Единственным источником света служила старая масляная лампа, стоявшая на грубо сколоченном столе. Ее тусклое желтоватое мерцание выхватывало из темноты потрескавшиеся каменные стены и человека, нервно ходившего туда-сюда.

Мужчина выглядел так, будто уже давно забыл, что такое нормальная одежда.

Старая мантия висела на нем мешком, местами была прожжена и залатана настолько небрежно, что заплаты сами нуждались в заплатах. Волосы непонятного цвета торчали в разные стороны грязными прядями, а лицо казалось в таком освещении болезненным.

Он то и дело потирал руки и что-то бормотал себе под нос.

— Теперь... Теперь уж они точно заметят... Если я приведу его...

Мужчина остановился у стола и принялся торопливо перебирать какие-то пузырьки, постоянно роняя их и тут же поднимая.

— Столько лет... Столько лет... После всего, что я тогда для них сделал..!

Он говорил сам с собой, будто совершенно забыв о присутствии пленника.

Том изо всех сил попытался сосредоточиться.

Голова раскалывалась тупой, тяжелой болью, а каждый вдох сопровождался неприятным ощущением слабости. Казалось, что он проспал несколько суток подряд и теперь никак не мог окончательно проснуться. Перед глазами все еще плавали темные пятна, а потолок над ним то расплывался, то снова приобретал четкие очертания.

Том осторожно закрыл глаза и попытался восстановить события. Последнее, что он помнил... Коридор. Короста, стремительно убегающая вперед с палочкой Рона в зубах. Сам Рон, бросившийся следом, не слушая ни Гермиону, ни его самого. Затем поворот. Странная, давящая тяжесть, навалившаяся на все тело.

А потом он очнулся уже здесь. Где Рон? Где Гермиона? Что с ними произошло?

Том попытался заговорить, однако пересохшее горло болезненно сжалось. Язык почти не слушался, а губы с трудом разомкнулись.

— Где... — хрипло выдавил Том.

Голос оказался настолько слабым, что он сам едва его услышал. Мужчина, копошившийся у дальнего стола, никак не отреагировал, даже не обернулся.

Комната оказалась небольшой и совершенно незнакомой.

Толстые каменные стены были покрыты копотью и потемневшими пятнами, словно здесь годами что-то варили или поджигали. Вдоль стен стояли старые шкафы с перекошенными дверцами. Некоторые полки были заставлены пыльными банками, содержимое которых давно потеряло цвет. В углу громоздилось несколько массивных медных котлов разного размера, покрытых толстым слоем пыли, а рядом лежали проржавевшие подставки для них.

На длинном рабочем столе царил полный беспорядок. Пергаменты были разбросаны вперемешку с пустыми склянками, ступками, ножами для зелий и какими-то незнакомыми инструментами. Несколько книг лежали раскрытыми прямо поверх засохших пятен неизвестного происхождения.

Все это больше всего напоминало старую лабораторию, которой уже давно никто не пользовался. А точнее, пользовался, тайно и не утруждая себя уборкой.

Почему его принесли именно сюда? И как выбираться? Руки все еще были связаны, и палочки в зоне досягаемости, конечно же, не было. Оставалось только... Что? Ждать помощи неизвестно от кого? Кто вообще мог знать, что они с Гермионой и Роном пропали?

Он уже собирался снова обратиться к мужчине, когда внезапно комнату нарушил тихий смех. Смеялась женщина, причем откуда-то из-за спины Тома, так что разглядеть, кто это, не представлялось возможным. Смеялась она легко, почти весело, будто наблюдала за забавным трюком.

Мужчина застыл и перестал бормотать, прислушиваясь. Его пальцы так и замерли над одной из склянок.

— Кто здесь? – с тревогой спросил он, не оборачиваясь, как если бы боялся, что, обернувшись, увидит призрака.

— Ты действительно думал, что никто не заметит, Питер? – сосредоточиться еще было сложно, но голос у женщины был знакомый.

— Но никто не заметил! Никто из них и не заподозрил маленькую крысу Уизли! Они... Все они больше заняты поисками Избранного! Но я! Я один нашел его! И когда я отдам его сторонникам лорда... Мародеры поплатятся за то, что отказались от меня! – возразил мужчина. Он упорно не оборачивался, и Том начал подозревать, что тот в целом был уверен, что говорит с голосом в голове.

Женщина тихо усмехнулась.

— За столько лет ты совсем не изменился. Все такая же глупая крыса. Жалкая, трусливая... Готовая предать кого угодно, лишь бы самому выбраться сухим из воды.

Питер судорожно сглотнул. Том заметил, как мелко задрожали его руки.

— Знаешь, Питер... мне даже искать тебя долго не пришлось.

— Что?..

— Я все пыталась понять, кто же настолько бездарно обокрал кабинет зельеварения, – в ее голосе появились задумчивые снисходительные нотки. — А потом вспомнила, кто часто сваливал взрывы котлов на Сири и Ремуса. На Джеймса сваливать ты всегда боялся из-за статуса его семьи. Знаешь, это почти вызывает ностальгию. Было бы здорово устроить встречу всем Мародерам, ты не думаешь? Друзья все должны делить вместе...

Мужчина по имени Питер крупно вздрогнул и резко обернулся.

— Ты... Нет... Но... Ты же не..! – начал он.

Но так и не закончил фразу. Женщина, стоявшая где-то за спиной Тома, прервала его коротким:

— Петрификус Тоталус.

Заклинание прозвучало ровно и уверенно, без малейшего усилия, как будто она произносила его сотни раз. Яркая вспышка осветила комнату. Тело Питера мгновенно вытянулось, прижимая к бокам руки и застывая. Он рухнул вперед с тяжелым глухим стуком, даже не успев вскрикнуть.

Затем раздались уверенные шаги, приближающиеся к Тому, пока не прекратились совсем рядом.

Том поднял голову, все еще пытаясь избавиться от тяжелой пелены перед глазами. И замер. Перед ним стояла профессор Эванс.

Рыжие волосы, обычно аккуратно собранные во время занятий, сейчас были слегка растрепаны, словно ей пришлось очень спешить. Темная мантия на ней выглядела незнакомой, видимо, дорожной, а в правой руке она крепко сжимала волшебную палочку. Только теперь Том заметил, насколько непривычно серьезным было ее лицо.

Но, встретившись с ним взглядом, Лили Эванс неожиданно улыбнулась. Улыбка получилась теплой и ободряющей — совсем такой же, какой она иногда улыбалась первокурсникам, когда у них наконец получалось сложное зелье.

— Все хорошо, Том, — тихо сказала она. — Теперь ты в безопасности.

От этих слов напряжение, сковывавшее его с самого пробуждения, немного ослабло. Если здесь была профессор Эванс, значит, все действительно должно было закончиться хорошо.

Она одним быстрым движением направила палочку на веревки, заставляя их развязаться и опасть на пол. Том медленно поднял руки. Запястья неприятно ныли, кожа под веревками покраснела, а пальцы еще плохо слушались. Он осторожно потер их, пытаясь вернуть чувствительность.

Подняться оказалось сложнее. Стоило ему оттолкнуться от стула, как пол качнулся перед глазами. Ноги предательски ослабли, и Том непременно упал бы, если бы профессор Эванс не успела поддержать его за локоть.

— Не торопись, — сказала она уже мягче. — Действие еще не прошло.

Она помогла ему устоять на ногах, не проявляя ни малейшего раздражения, будто подобные спасательные операции были для нее совершенно привычным делом.

Только теперь Том смог осмотреться внимательнее.

Помещение выглядело еще более запущенным, чем показалось сначала. Каменные стены покрывала сырость, на полу толстым слоем лежала пыль, нарушенная лишь свежими следами. В углу стоял перевернутый котел, рядом валялись пустые склянки и разбросанные пергаменты с неразборчивыми записями. Все говорило о том, что когда-то здесь действительно занимались серьезным зельеварением, но очень давно.

У противоположной стены неподвижно лежал Питер. Заклинание полностью обездвижило его, однако глаза оставались открытыми. Он смотрел исключительно на профессора Эванс, и в этом взгляде читался такой неподдельный ужас, что Том невольно поежился.

Лили даже не удостоила его ответным взглядом.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказала она и внимательно осмотрела Реддла, оценивая его состояние. — Сможешь удержаться на ногах?

— Кажется... да. Где Рон и Гермиона? Их тоже похитили?

— Они в безопасности, не волнуйся. А нам пора уходить. У меня есть с собой предмет-портал, который заберет нас отсюда.

Том невольно бросил взгляд на обездвиженного Питера.

— А с ним?..

— Им займутся, – ответила волшебница. — Сейчас важнее твоя безопасность.

Она извлекла из карманов своей мантии непримечательные часы на цепочке и протянула по направлению к Тому.

— Возьмись за портал вместе со мной.

Том послушно коснулся холодного металлического корпуса. У него было множество вопросов, но они могли подождать.

— Пора возвращаться, – тихо произнесла Лили Эванс, прежде чем их затянуло в портал.