Глава 53: Тени прошлого
Ночь в «Золотой подкове» была шумной и пьяной. Внизу маглы горланили песни, стучали кружками и обсуждали свои никчёмные дела - футбол, погоду, женщин, которых они никогда не посмеют даже взглянуть. А на втором этаже, в маленькой пыльной комнате с облупившимися обоями и закопчённым окном, четверо друзей сидели в тишине, пытаясь осмыслить всё, что произошло. Каждый из них боролся с собственными демонами, и каждый видел перед глазами лицо Грейс - той, которую они не уберегли.
Гермиона сжала край стола так, что костяшки пальцев побелели. Она вспоминала, как они сидели в Хогвартсе, в Выручай-комнате, и Грейс учила её заклинанию Expecto Patronum. Тогда всё казалось простым. Тогда они были просто студентами, которые готовились к экзаменам, а не к войне.
Рон смотрел в стену, и перед его глазами стояла Грейс в день, когда она впервые пошутила про его маму. Она сказала: «Рональд, если ты ещё раз назовёшь Гермиону зубрилой, я расскажу Молли, что ты прячешь под кроватью». Он тогда покраснел до корней волос. А Грейс смеялась - искренне, открыто.
Джинни сидела, обхватив колени руками. Она чувствовала, как внутри неё всё переворачивается от мысли, что Грейс - там. Одна. Беременная. Ждёт. И если они не помогут, если они отступят сейчас, она потеряет всё. Потеряет Люциуса. Потеряет надежду. Потеряет саму себя.
Гарри стоял у окна, сжимая в руке свиток с пророчеством. Он вспоминал её лицо в тот день, когда они впервые встретились. Она была такой живой - смеялась над его шрамом, говорила, что он похож на карту звёздного неба. Он тогда подумал: «Какая странная девчонка». А теперь он думал: «Как я мог её не уберечь?»
- Итак, - Рон нарушил молчание, и его голос прозвучал глухо, как удар по пустой бочке. - Мы собираемся довериться Малфою. Драко Малфою. Пожирателю смерти. Бывшему слизеринцу. Человеку, который пытался убить Дамблдора. Тому, кто смотрел, как Беллатриса пытала Гермиону, и не сказал ни слова.
Он замолчал, ожидая, что кто-то возразит. Но никто не возражал.
- Мы поняли, Рон, - Гермиона коснулась его руки, пытаясь успокоить. - Ты не доверяешь ему. Мы все не доверяем ему. Но разве у нас есть выбор?
Гермиона говорила ровно, но внутри неё всё кипело. Она ненавидела Малфоя за то, что он стоял и смотрел. За то, что не подал руки, когда она упала. За то, что называл её «грязнокровкой». Но сейчас, - сейчас она ненавидела себя ещё больше за то, что готова была сжать зубы и терпеть его присутствие ради Грейс.
- А ты? - Рон повернулся к ней, и в его глазах горела боль. - Ты веришь ему? По-настоящему?
Гермиона хотела сказать «да». Хотела, чтобы он перестал сомневаться. Но слова застревали в горле, потому что она не могла лгать Рону. Никогда не могла.
- Я не знаю, - голос её дрогнул. - Но он единственный, кто может помочь нам найти Грейс. Единственный, кто знает, где Люциус. Мы никогда не проберёмся в Министерство без него.
- А зачем нам спасать Люциуса? - Рон вскочил, его стул с грохотом отлетел к стене. - Он - Пожиратель смерти. Он убивал людей. Он мучил их. Да, он изменился, по словам Грейс. Но мы не знаем этого! Мы не видели его таким!
- Грейс видела, - тихо сказала Джинни, и её голос прозвучал как удар хлыста. - Она жила с ним. Она носила его детей. Она верила ему. И если Грейс верила, этого достаточно для меня.
Джинни понимала, что Рон боялся. Боялся за неё, за Гермиону, за Гарри. Но боялась и она сама. Каждую ночь она просыпалась в холодном поту, представляя, как Грейс сидит в этой французской комнате, ждёт, надеется. А они здесь - спорят о том, можно ли доверять Малфою.
Рон хотел возразить, но Гарри поднял руку.
- Хватит, - сказал он, и в его голосе послышалась усталость человека, который слишком долго нёс этот груз. - Мы можем спорить до утра. Можем вспоминать все обиды. Можем ненавидеть Малфоя до конца своих дней. Но факт остаётся фактом: у нас нет другого выхода.
Он повернулся к ним, и в его глазах горел холодный, тяжёлый огонь.
- Я не хочу доверять ему. Я не хочу работать с ним. Но Грейс не выживет без Люциуса. И если для того, чтобы спасти её, мне придётся держать Малфоя за руку, вести в бой и прикрывать ему спину - я сделаю это. Потому что Грейс - моя подруга. Потому что она доверила нам свою жизнь. Потому что она никогда не сдавалась, даже когда мы сомневались в ней.
Гарри сжал свиток в руке, и пергамент смялся, но он не замечал этого.
- В пророчестве сказано, что именно дети Грейс и Люциуса способны сдвинуть чашу весов, - сказал он. - Не мы, не Орден, не Дамблдор. Они. Два мальчика, которые ещё даже не родились.
- Ты веришь в пророчество? - спросила Гермиона, хотя знала ответ.
- Я верю в то, что Грейс нужна наша помощь, - ответил Гарри. - И если для этого нужно работать с Малфоем - я сделаю это. Без колебаний.
Рон долго молчал. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Он опустился на стул, словно силы оставили его.
- Ладно, - сказал он, и его голос сорвался на шёпот. - Но если он нас предаст, я убью его собственными руками. И пусть Грейс ненавидит меня за это.
- Тогда постараемся, чтобы он не предавал, - тихо сказала Джинни, и в её глазах мелькнула тень улыбки.
Они сидели за столом, на котором Гермиона разложила карту Лондона - потрёпанную, испещрённую пометками, которую она носила с собой ещё со времён Хогвартса. Гарри рассказывал о тактике Волан-де-Морта в битве за Хогвартс.
- У него было меньше людей, но он победил, - произнёс Гарри, водя пальцем по карте. - Почему? Потому что он убирал сильных магов по одному. Не всех сразу, не в открытом бою. Он выслеживал их, ждал момента, наносил удар. Сначала - тех, кто был слабее. Потом - сильнее. Он ослаблял армию, вырезая командиров. И никто не мог остановить его, потому что никто не знал, где он нанесёт следующий удар.
- И ты предлагаешь сделать то же самое? - спросил Рон, взяв со стола карту.
- Да, - ответил Гарри. - Мы не можем победить их всех в открытом бою. Их слишком много, они лучше вооружены, у них есть поддержка Лорда. Но мы можем охотиться на них поодиночке. Медленно, терпеливо, как это делал он.
- Где мы найдём их? - спросила Джинни, глядя на карту.
- В таверне, - ответила Гермиона. - Пьяные Пожиратели любят хвастаться своими подвигами. Они рассказывают, где были, что делали, кого убили. А мы будем слушать, запоминать, а потом - выслеживать. Один за другим.
- Это опасно, - заметил Рон. - Если они поймут, что за ними охотятся, они начнут действовать осторожнее. Или устроят засаду.
- Всё, что мы делаем, опасно, - сказал Гарри, и в его голосе не было сомнений. - Но если мы не попробуем, Грейс потеряет Люциуса навсегда. А без него... без него она не выживет. Я видел её лицо, когда она говорила о нём. Он - её сердце. Мы не можем позволить ему умереть.
Они сидели до утра, разрабатывая план. Гермиона записывала имена Пожирателей - тех, кто часто появлялся в таверне, тех, кто был опаснее, тех, кого можно было устранить первыми. Рон изучал карту, отмечая места, где чаще всего появлялись егеря - тёмные переулки, заброшенные дома, старые склады. Джинни молчала, сжимая в руках палочку, и думала о том, что они должны успеть. Должны.
А Гарри смотрел в окно, за которым медленно светало, и думал о Грейс. Он видел её лицо перед собой - бледное, уставшее, но с горящими глазами. Она верила в них. И он не мог подвести её.
«Мы вернём тебе его, - пообещал он мысленно. - Клянусь. Даже если для этого мне придётся пройти сквозь ад».
Люциус Малфой сидел в углу камеры, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Его тело было сломлено, но разум - разум цеплялся за то, что осталось. Запах сырости, плесени и отчаяния въелся в одежду, в кожу, в лёгкие. Он чувствовал его при каждом вдохе, при каждом выдохе.
Пытки прекратились. Лорд решил, что он сам себя наказал - уничтожил то, что любил, и теперь гниёт в темноте, вспоминая о своей «погибшей» семье. Волан-де-Морт даже не заходил больше - зачем? Пустота в голове Люциуса была надёжнее любой темницы.
Но Люциус не гнил. Он ждал. Он не знал, чего именно - может быть, чуда, может быть, смерти. Но он ждал.
Он помнил всё, что сказал ему Драко. Каждое слово врезалось в память, как раскалённое клеймо. О зелье, стёршем память. О Грейс. О детях. О том, что они живы и ждут его. Где-то там, за стенами Министерства, за серым лондонским небом, за проливом, была его семья. И он не мог до них дотянуться.
Но вспомнить он не мог. Воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы, оставляя только ощущение потери - острую, разъедающую пустоту.
Ему снился один и тот же сон. Девушка в белом платье стояла в саду, а рядом с ней бегали двое мальчиков с серебристыми волосами. Она смеялась. Она была счастлива. А потом она поворачивалась к нему и говорила:
- Ты сможешь присоединиться к нам, когда вспомнишь меня.
Люциус просыпался в холодном поту, хватая ртом воздух. Сердце колотилось, как бешеное, а в голове билась одна мысль: «Вспомни. Вспомни. Вспомни».
Иногда, в редкие минуты затишья, перед его глазами всплывали картинки. Девушка в форме Гриффиндора. Она шла по коридору Хогвартса, гордо вскинув голову, и смотрела прямо на него - не отводя взгляда, не боясь. Она кривлялась после матча по квиддичу, показывая ему язык, когда профессор Макгонагалл вручала кубок Гриффиндору. Она сидела за столом в Большом зале и смеялась над чем-то с Гермионой Грейнджер.
«Грейс, - подумал Люциус, и имя отозвалось теплом в груди. - Её зовут Грейс».
Но он не помнил её голоса. Не помнил её прикосновений. Не помнил, как она пахла. Только глаза - большие, тёмные, с вызовом и нежностью одновременно. Эти глаза преследовали его даже во сне.
«Кто ты? - спрашивал он у пустоты. - Почему ты снишься мне?»
Ответа не было. Только тишина - тяжёлая, гнетущая, почти осязаемая.
Он закрывал глаза и снова видел сад. Мальчиков - старший бегал за мячом, младший сидел у ног Грейс и что-то лепетал. А она смотрела на него - не на детей, на него - и улыбалась.
- Иди к нам, - говорила она. - Мы ждём.
Люциус протягивал руку, но она исчезала в тумане, и он просыпался с криком, застывшим в горле.
Однажды ночью ему приснился новый сон. Он стоял в пустом коридоре Хогвартса - том самом, где она впервые посмотрела на него без страха. А перед ним была Грейс. В форме, с палочкой в руке, с заплетёнными в косу волосами.
- Ты боишься меня, Малфой? - спросила она, и в её голосе слышалась насмешка.
- Нет, - ответил он.
- А зря, - она сделала шаг вперёд, и он увидел, как её глаза блестят в свете факелов. - Я могу быть очень опасной для тех, кто делает больно моим близким.
Он проснулся и почувствовал, что его сердце бьётся ровнее.
«Она сильная, - подумал он. - Моя Грейс. Она не сломается».
Эйвери заходил реже. Лорд приставил его к другим делам, и камера опустела. Иногда приходил незнакомый егерь, молча ставил миску с жидкой кашей и уходил. Люциуса скудно кормили, поили ещё реже, но не пытали. Он был жив, но не жил.
Он сидел и ждал. Ждал, когда память вернётся. Ждал, когда Драко придёт снова. Ждал, когда этот кошмар закончится.
«Я вспомню, - пообещал он пустоте. - Я обязательно вспомню. И тогда я вернусь к вам».
На следующее утро Гарри и его друзья спустились в таверну. Они сели за столик в самом дальнем углу, откуда был виден весь зал, и заказали пиво - не пить, а притворяться, что пьют. Глаза их были насторожены, уши - напряжены.
Пожиратели смерти появлялись здесь регулярно. Пьяные, громкие, уверенные в своей безнаказанности. Они не скрывали лиц, не прятали метки. Хвастались друг перед другом, рассказывали о рейдах, об убийствах, о наградах, которые обещал Лорд. Смеялись над теми, кто пытался сопротивляться.
Гарри слушал, и его кровь закипала. Он представлял, как эти люди убивали его друзей, как пытали незнакомых ему волшебников, как разрушали жизни. И он сжимал кружку так, что костяшки пальцев белели.
- Завтра, - прошептал он, когда очередной Пожиратель вышел из таверны, пошатываясь. - Мы начнём завтра.
Они выследили первого Пожирателя в тот же вечер. Это был молодой маг - Эдвард Нотт, сын старого Пожирателя, недавно получивший метку. Он возвращался домой после рейда, пьяный и довольный собой, и не заметил, как за ним пошли.
- Мне жаль, - прошептал Гарри, когда они зашли в тёмный переулок. - Ты выбрал не ту сторону.
- Ступефай!
Пожиратель упал на землю, даже не поняв, что произошло. Гарри и Рон связали его, забрали палочку и оставили лежать в грязи. Живого. Но униженного.
- Жив? - спросил Рон, тяжело дыша.
- Жив, - ответил Гарри. - Мы не убийцы.
- Но они - убийцы, - возразил Рон, и в его глазах горела боль.
- Значит, мы лучше их, - сказал Гарри, отворачиваясь. - Не опускайся до их уровня.
Они вернулись в таверну, где Гермиона и Джинни уже записывали следующую цель - женщину-Пожирателя по имени Алекто Кэрроу, которая любила хвастаться тем, как «учила» грязнокровок в Хогвартсе.
- Их слишком много, - сказала Джинни, и её голос дрожал. - Мы не успеем всех.
- Мы и не будем всех, - ответил Гарри. - Мы будем убирать самых опасных. Командиров. Тех, кто отдаёт приказы. Будем сравнивать их с грязью, которой они и являются.
- А потом? - спросила Гермиона.
- А потом мы пойдём за Лордом, - сказал Гарри, и в его голосе зазвенела сталь. - Сотрём его в порошок. Закончим это раз и навсегда. Ради Грейс. Ради всех, кто пострадал.
Они замолчали, думая о будущем. О Грейс. О детях. О том, что они должны успеть.
Грейс сидела у окна и смотрела на озеро. Вода была тёмной и спокойной, как её мысли. Дети внутри затихли - они тоже устали от долгого дня. Только Абрасакс иногда толкался, напоминая о себе.
- Ты снова не спишь, - сказала Астория, входя в комнату. Она держала в руках кружку с тёплым молоком и протянула её Грейс.
- Не могу, - ответила Грейс, обхватывая кружку руками, чтобы согреть пальцы. - Думаю о нём.
- О Люциусе?
- Да. Он там. Один. В темноте. А я здесь, в тепле, и ничего не могу сделать.
Грейс замолчала, и Астория увидела, как её глаза наполнились слезами. Но Грейс не плакала - она сдерживалась, потому что знала, что слёзы не помогут.
- Драко писал мне сегодня, - Астория села рядом, осторожно, как будто боялась нарушить хрупкий покой. - Он встретился с Поттером. У них есть план.
- Какой план? - Грейс повернулась к ней, и в её глазах загорелась надежда.
- Они собираются спасти Люциуса. Поттер устроит диверсию в Министерстве, а Драко выведет его через тайный проход.
- А если что-то пойдёт не так? - Грейс сжала край покрывала так, что костяшки пальцев побелели.
- Не думай об этом, - Астория взяла её за руку. - Думай о том, что они справятся. Что Люциус вернётся. Что вы будете вместе. Все четверо.
Грейс кивнула. Она хотела верить. Должна была верить. Ради детей. Ради него. Ради себя.
- Ты права, - сказала она. - Я должна верить.
Она положила руку на живот, где снова зашевелились дети. Абрасакс толкнулся рёбрами, Лиран закрутился где-то внизу.
- Ваш папа скоро вернётся, - прошептала она, закрывая глаза. - Я обещаю.
Люциусу приснился новый сон.
Он стоял в Большом зале Хогвартса. Свечи парили под потолком, столы были накрыты, и за одним из них сидела Грейс. Она была в свадебном платье - белом, с длинным шлейфом, с букетом белых роз в руках. Она смотрела на него и улыбалась.
- Ты пришёл, - сказала она.
- Я всегда приду за тобой, - ответил он.
- А за ними? - она указала в сторону, и Люциус увидел двух мальчиков с платиновыми волосами. Они стояли у стены, держась за руки, и смотрели на него.
- И за ними, - сказал он, чувствуя, как сердце наполняется теплом. - Всегда.
Грейс встала, подошла к нему и протянула руку. Её пальцы были тёплыми, и он сжал их, боясь отпустить.
Люциус проснулся и почувствовал, что его сердце бьётся ровнее, чем за всё время.
«Я вспомню, - подумал он. - Я обязательно вспомню».
Он закрыл глаза и снова попытался представить её лицо. Грейс. Его Грейс. Женщина, ради которой он предал Лорда. Женщина, ради которой он готов был умереть.
«Я иду к тебе, - прошептал он в темноту. - Жди меня. Я найду путь».
Гарри сидел на крыше таверны и смотрел на звёзды. Город внизу спал - Лондон, который он когда-то любил, который сейчас был тенью самого себя. А он не мог сомкнуть глаз.
- Ты тоже не спишь? - спросила Джинни, садясь рядом. Её рыжие волосы развевались на ветру, и в свете луны она казалась призраком.
- Не могу, - ответил Гарри. - Думаю о Грейс. О пророчестве. О том, что будет завтра.
- Что будет завтра?
- Завтра мы начнём охоту, - Гарри сжал палочку, чувствуя, как её тепло разливается по руке. - И не остановимся, пока Волан-де-Морт не будет повержен. Пока Люциус не вернётся к Грейс. Пока дети не увидят отца.
- Ты веришь, что мы сможем? - Джинни взяла его за руку.
- Должны, - ответил Гарри. - Иначе зачем всё это? Зачем мы выжили? Зачем Грейс прошла через всё это? Она заслужила счастье. Мы все заслужили.
Он посмотрел на небо, где звёзды мерцали, как надежда. Далеко-далеко, во Франции, Грейс сжимала в руках живот и молилась. А здесь, в Министерстве, Люциус смотрел в темноту и вспоминал.
Охота на повелителя началась.