Яд в фарфоровой чашке

Подземелья поместья Лестрейнджей пахли смертью.

Это был не просто запах сырости и плесени — это был тяжёлый, сладковатый аромат разложения, который въелся в камни за десятилетия пыток и смерти. Гарри Поттер сидел на соломенной подстилке, прислонившись спиной к холодной стене, и считал дни. Он потерял счёт после того, как Беллатриса в последний раз приходила «развлечься» — тогда он пробыл без сознания почти сутки, и когда очнулся, мир изменился.

Рон сидел напротив, в такой же камере, разделённой с ним только решёткой из зачарованного серебра. Его рыжие волосы, некогда яркие, теперь были тусклыми и грязными. Левая рука висела на перевязи — Долохов сломал её, когда Рон попытался защитить Гермиону в тот первый день. Лицо Уизли было бледным, под глазами залегли чёрные круги, но взгляд оставался живым.

— Сегодня они уехали, — сказал Рон тихо, чтобы не привлекать внимание единственного охранника-магла, которого Беллатриса держала для «чёрной работы». — Я слышал, как они кричали наверху. Что-то про Малфой-мэнор. Про какое-то мероприятие. Белла была в бешенстве, что её не пригласили, а потом Лорд сам ей приказал ехать.

Гарри кивнул. Он тоже слышал. Сквозь толстые каменные своды доносились обрывки криков, топот ног, а потом — тишина. Глубокая, звенящая тишина, которая бывает только в доме, где все хозяева уехали.

— Это наш шанс, — прошептал Гарри, поднимаясь на ноги. Его тело болело после последней пытки, но адреналин уже разгонял кровь. — У нас нет палочек, нет еды, нет связи с внешним миром. Но у нас есть кое-что другое.

Рон посмотрел на него с надеждой.
— И что же?

— У нас есть мы, — ответил Гарри, подходя к решётке. — И знание того, что этот охранник — магл. Он не видит магических ловушек. Он не чувствует, когда мы используем маленькие хитрости.

Гарри вытащил из кармана осколок зеркала — тот самый, который он нашёл в углу камеры месяц назад. Он был маленьким, острым, почти незаметным. Гарри держал его в руке каждый раз, когда Беллатриса входила в камеру, чтобы проверить, не ослепит ли она его своим проклятием. Сегодня этот осколок должен был стать их ключом к свободе.

— Помнишь, как мы в школе открывали замки метлой? — спросил Гарри, начиная точить о край решётки серебряную пряжку от своих брюк. Она была маленькой, но достаточно прочной, чтобы работать как отмычка.

— Ты хочешь взломать зачарованный замок куском металла? — Рон подошёл к решётке своей камеры, прижимаясь лицом к прутьям. — Гарри, это безумие. Эти замки держатся на крови Беллатрисы. Без магии мы не...

— Мы не будем взламывать замок, — перебил Гарри, продолжая точить пряжку. — Мы будем взламывать стену.

Он показал на место, где решётка крепилась к каменной кладке. За десятилетия пыток магические укрепления ослабли — Гарри заметил это ещё неделю назад, когда Беллатриса в ярости ударила по стене проклятием, и камень треснул.

— Здесь, — Гарри коснулся тонкой трещины, почти незаметной в полумраке. — Если мы сможем расширить её достаточно, чтобы вытащить один прут... то я пролезу в твою камеру. А потом мы вместе выберемся через коридор.

Рон смотрел на трещину, и в его глазах загорался огонь — тот самый, который Гарри так хотел увидеть.

— У нас есть время до рассвета, — сказал Рон. — Они вернутся только утром. Белла сказала, что празднование будет всю ночь.

— Тогда начинаем, — ответил Гарри. — И, Рон... я хочу кое-что тебе сказать. Когда мы выберемся... я не просто хочу спрятаться. Я хочу ударить их. Отправить Волан-де-Морту послание. Чтобы он знал — Поттер жив. И он идёт за ним.

Рон посмотрел на друга долгим, тяжёлым взглядом. А потом усмехнулся — той самой кривой усмешкой Уизли, которую Гарри не видел месяцами.

— Я с тобой, Гарри.

Они работали молча. Гарри точил пряжку о камень, превращая её в подобие лезвия, а затем начинал царапать край трещины, углубляя её миллиметр за миллиметром. Рон, не имея инструментов, использовал свои зубы — он отгрыз кусок дерева от соломенной подстилки, заточил его о пол и пытался расширить трещину с другой стороны.

— Расскажи мне что-нибудь, — прошептал Рон, когда прошёл уже час беспрерывной работы, а трещина увеличилась всего на пару сантиметров. — Отвлеки меня.

Гарри подумал. О чём можно говорить в этом аду? О прошлой жизни? О Хогвартсе? О том, как всё было раньше?

— Помнишь Грейс? — спросил Гарри, царапая камень. — Как она на шестом курсе украла у Снейпа ингредиенты для зелья удачи, потому что мы все провалили экзамен?

Рон усмехнулся, несмотря на боль.
— А потом Снейп чуть не убил её, а она сказала ему в глаза, что он «недооценивает магический потенциал слизеринок». Я думал, Снейп её «Авадой» испепелит на месте.

— Она никогда не боялась, — сказал Гарри, и в его голосе появилась тоска. — Даже когда мир рухнул. Даже когда мы оказались здесь. Она верила, что мы выберемся.

Рон замолчал, и Гарри знал, о чём он думает. О Гермионе. О Джинни. О Грейс. О всех, кого они потеряли.

— Мы найдём их, — сказал Гарри твёрдо. — Всех. Я обещаю.

— А потом? — спросил Рон.

— А потом... — Гарри посмотрел на свою работу — трещина стала глубже. — А потом я отправлю Волан-де-Морту послание. Не совой. Не патронусом. Чем-то, что он не сможет игнорировать.

Рон поднял бровь.
— Чем же?

— Смертью кого-то из его верных псов, — ответил Гарри, и в его голосе зазвенела сталь. — Пусть знает: охота продолжается. Но теперь я — охотник.

Ещё через час трещина стала достаточно глубокой, чтобы Гарри мог просунуть в неё кончик своего импровизированного лезвия. Он надавил — камень треснул. Ещё немного. Ещё.

Рон подскочил к нему, помогая, вставляя свою деревяшку в щель и нажимая всем телом.

Раздался глухой хруст. Маленький кусок камня откололся и упал на пол.

Гарри выдохнул. Теперь отверстие было достаточно большим, чтобы просунуть пальцы и начать расшатывать прут. Он сунул руку в щель, нащупал холодный металл и потянул.

Прут не поддавался. Магия Беллатрисы держала его крепко.

— Отойди, — сказал Рон.

Гарри отступил. Рон разбежался и ударил ногой по пруту со всей силы, на которую был способен. Послышался хруст — не металла, а кости. Рон зашипел от боли, но не отступил. Он ударил ещё раз. И ещё.

Прут дрогнул.

Гарри бросился к нему, вцепился в металл обеими руками и повис на нём всем телом. Рон, превозмогая боль в ноге, ударил снова.

Магия сдалась.

Прут с противным скрежетом выскочил из гнезда и упал на пол. Отверстие стало достаточно большим, чтобы Гарри мог протиснуться. Он пролез в камеру Рона, и они обнялись — грязные, потные, пахнущие страхом и потом, но живые.

— Получилось, — прошептал Рон. — Мы сделали это.

— Ещё нет, — ответил Гарри, отстраняясь. — Теперь нужно выбраться из подземелий. И найти способ связаться с остальными.

Коридор за их камерами был узким и тёмным. Единственный источник света — факел, который горел у входа, у двери, за которой дежурил охранник-магл. Они прижимались к стенам, стараясь ступать бесшумно. Гарри сжимал в руке осколок зеркала — не как оружие, а как напоминание о том, зачем они это делают.

— В крови Беллатрисы есть что-то, что заставляет её дементоров повиноваться, — прошептал Гарри, вспоминая уроки магии крови, которые они когда-то проходили в Хогвартсе. — Но охранник-магл... он просто человек. Он боится её, но он не связан с ней магически.

— Значит, мы можем его одолеть, — кивнул Рон.

Они подошли к углу. Гарри выглянул — охранник сидел на стуле, положив голову на стол. Он спал. Бутылка вина, наполовину пустая, стояла рядом.

— Сейчас, — прошептал Гарри.

Они выскочили из-за угла. Охранник даже не проснулся — Рон ударил его по голове тяжёлым подсвечником, который нашёл на столе, и мужчина сполз на пол, потеряв сознание.

Гарри схватил ключи, висевшие у него на поясе.
— Пошли.

Они открыли дверь, ведущую в главный коридор поместья, и оказались в огромном зале с мраморным полом и высокими колоннами. Мебель была накрыта белыми простынями, повсюду висели портреты предков Лестрейнджей, которые провожали их осуждающими взглядами.

— Выход там, — показал Рон на высокие дубовые двери в конце зала.

Они побежали. Гарри чувствовал, как сердце колотится в груди, как ноги грозят подкоситься от слабости, но он не останавливался.

Они почти достигли дверей, когда портрет старой женщины на стене заверещал:
— Воры! Беглые пленники! Тревога!

— Бежим! — крикнул Гарри.

Он распахнул двери, и они выскочили на улицу — в холодную, звёздную ночь. Запах свежего воздуха, свободы, ударил в голову, заставляя кружиться.

— Куда теперь? — спросил Рон, оглядываясь по сторонам.

Гарри посмотрел на звёзды. Они были на севере Англии, далеко от Лондона, далеко от Малфой-мэнора. Но у них было одно преимущество — Беллатриса и её муж были в отъезде, и никто не знал, что они сбежали.

— В лес, — сказал Гарри. — Сначала спрячемся, а потом решим, что делать дальше. Я должен найти палочку. И связаться с теми, кто ещё остался на свободе.

— А если никто не остался? — спросил Рон.

Гарри посмотрел ему в глаза.
— Тогда будем действовать сами. Я обещал себе давно — когда выберусь, я отправлю Волан-де-Морту послание. Он должен знать: Поттер не сломлен. Он жив. И он идёт за ним.

Они побежали в сторону тёмной полосы леса, который начинался в сотне метров от поместья. Ноги утопали в мокрой траве, ветки хлестали по лицам, но они бежали, не оглядываясь.

Наконец, когда деревья сомкнулись над ними, скрыв от глаз тёмные стены поместья, Гарри упал на колени и засмеялся.

— Мы сделали это, — прошептал он. — Мы сбежали.

Рон упал рядом, тяжело дыша.
— А теперь что? У нас нет палочек, нет еды, нет связи. Как мы найдём Гермиону? Джинни? Грейс?

Гарри посмотрел на звёзды.
— Найдём, — сказал он твёрдо. — Мы всегда находим. Они не одни. Они держатся. Так же, как мы держались здесь. И мы должны верить, что они живы.

Рон помолчал.
— Ты прав, — наконец сказал он. — Гермиона выживет. Она слишком упрямая, чтобы умереть. Джинни — она боец, ты знаешь. А Грейс... — он усмехнулся. — Грейс, наверное, уже командует самим Малфоем.

Гарри улыбнулся — впервые за долгое время.
— Надеюсь.

Они брели по лесу всю ночь. Гарри вёл их по звёздам, держа курс на юг, туда, где, как он надеялся, были безопасные места. Рон молчал, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание — его нога, которую он повредил, выбивая прут, распухла и болела, но он не жаловался.

На рассвете они нашли небольшой ручей. Гарри напился воды, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло, а затем опустился на землю, прислонившись к стволу старого дуба.

— Нам нужно где-то укрыться, — сказал он. — Нельзя оставаться на открытом месте. Егеря могут нас найти.

— Я знаю одно место, — ответил Рон. — Недалеко отсюда. Лесной домик, который мой отец использовал для своих магловских экспедиций. Если он ещё цел...

— Покажешь дорогу? — спросил Гарри.

Рон кивнул и медленно поднялся.

Они шли ещё несколько часов. Солнце поднялось высоко, когда Рон наконец остановился у небольшой, почти развалившейся хижины, скрытой между вековыми соснами.

— Вот, — сказал он, толкая скрипучую дверь.

Внутри было пусто и пыльно, но крыша не протекала, а камин выглядел исправным. Гарри осмотрелся, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовым грузом.

— Здесь мы переждём пару дней, — сказал он. — А потом... потом отправимся в Малфой-мэнор.

Рон посмотрел на него с удивлением.
— Ты хочешь идти туда? Это логово врага.

— Там Грейс, — ответил Гарри. — И, возможно, Гермиона и Джинни. Мы не можем их бросить. Они наши подруги. Мы вместе прошли через всё это. И мы вместе выберемся.

Рон помолчал. Его лицо было бледным, глаза — уставшими, но в них горела решимость.

— Ты прав, — наконец сказал он. — Мы не можем их бросить. Мы одна команда. Всегда были.

Они разожгли огонь в камине, используя сухие ветки и старые газеты, которые нашлись в углу. Гарри смотрел на пламя и думал о том, что где-то там, в Малфой-мэноре, сейчас, возможно, идёт празднование. Беллатриса и её муж вернутся в пустое поместье, обнаружат побег и придут в ярость.

Но это будет потом. А сейчас — у них было несколько дней. Несколько дней, чтобы восстановить силы, найти палочки и разработать план.

— Рон, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от огня. — Как ты думаешь, что сейчас делает Грейс?

Рон усмехнулся.
— Если она жива — наверняка командует. Ты помнишь, какая она была в школе? Никогда не сдавалась. Даже когда мы были в самых безвыходных ситуациях.

— Она спасла нас тогда, на шестом курсе, — вспомнил Гарри. — Когда мы застряли в Выручай-комнате, а Филч уже шёл по коридору. Она просто взяла и заговорила ему зубы. Прямо в лицо.

— А потом сказала: «Бегите, идиоты» — Рон рассмеялся. — Мы тогда обиделись, а оказалось — она права была.

Гарри улыбнулся.
— Она всегда была права. Даже когда мы не хотели этого признавать.

Он замолчал, глядя на огонь.
— Мы найдём её, Рон. Найдём всех. И тогда... тогда я покажу Волан-де-Морту, что значит связываться с Поттером.

Рон кивнул.
— Я с тобой. До конца.

Гарри закрыл глаза. Он хотел верить, что они успеют. Что Грейс, Гермиона, Джинни — все они живы и ждут. Что мир ещё можно спасти.

Снаружи, в лесу, запела птица — впервые за долгое время. Гарри открыл глаза и посмотрел на утреннее небо, розовеющее над верхушками сосен.

«Держитесь, — подумал он. — Мы идём к вам. Всех заберём. Обещаю.»