Яд в фарфоровой чашке

Вид Гермионы и Джинни, закованных в тяжелые антимагические кандалы, стал для Грейс финальным ударом. Они выглядели ужасно: разодранная одежда, спутанные волосы, на лицах — следы копоти и засохшей крови. Джинни едва держалась на ногах, а Гермиона смотрела перед собой остекленевшим, полным отчаяния взглядом.

— Люциус... — голос Грейс сорвался на едва слышный шепот. Она вцепилась в его рукав так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Что с ними будет? Скажи мне... их ведь не убьют прямо здесь?

Малфой даже не повернул головы. Его профиль казался высеченным из холодного гранита.
— Их казнят, Грейс. Завтра на рассвете, — буднично ответил он, прихлебывая вино. — Лорд привел их сегодня, чтобы все увидели цену мятежа. Это назидание для каждого, в ком еще теплится мысль о сопротивлении. Посмотри на них хорошенько. Это финал их пути.

У Грейс перед глазами всё поплыло. Слезы, которые она так долго сдерживала, горячими дорожками покатились по щекам, капая на изумрудный шелк платья. Она не думала о приличиях, не думала о Пожирателях, которые наблюдали за ней. Подавшись вперед, она схватила Люциуса за край его парадной рубашки, сминая дорогую ткань, и притянулась к самому его уху.

— Умоляю тебя... — прохрипела она сквозь рыдания. — Спаси их. Пожалуйста. Сделай что-нибудь... что угодно, только не казнь. Я не переживу этого, Люциус.

Малфой коротко, сухо рассмеялся, и этот смех был полон презрения.
— И какой мне смысл рисковать расположением Господина ради двух девчонок-гриффиндорок? Грейнджер — грязнокровка, Уизли — предательница крови. Их участь предрешена.

Грейс зажмурилась, чувствуя, как внутри неё умирает последняя надежда, и решилась на последнюю сделку.
— Если ты спасешь их... я сделаю всё, — прошептала она, и её голос вдруг стал пугающе спокойным. — Всё, что ты прикажешь. Никаких капризов, никаких упреков. Я стану послушной. Я приму свою роль... я буду твоей женой, твоей тенью, кем захочешь. Только сохрани им жизнь.

Люциус замер. Он медленно повернул голову, глядя в её заплаканные, полные мольбы и решимости глаза. В его взгляде промелькнуло нечто странное — расчет, смешанный с внезапным интересом. Он грубо отдернул её руку от своей рубашки, выпрямился и, не сказав ни слова, направился к трону, где восседал Темный Лорд.

Грейс затаила дыхание. Она видела, как Люциус склонился в нижайшем поклоне и что-то тихо заговорил. Волан-де-Морт слушал его, поглаживая палочкой Нагайну, лежавшую у его ног. В какой-то момент Лорд резко вскинул руку, и Люциус отлетел назад, получив невербальный удар, но тут же снова поднялся и продолжил говорить, указывая на девушек.

— Прислуги сейчас мало, Мой Лорд, — донеслись до Грейс обрывки слов Люциуса. — Эльфы не всегда справляются... эти девчонки молоды и крепки. Слишком расточительно просто кормить ими воронов, когда они могут приносить пользу в домах ваших верных слуг.

Темный Лорд задумался. Его алые глаза сузились.
— Разумно, — наконец прошипел он. Зал выдохнул. — Долохов! Ты жаловался, что твои домовики обленились. Забирай их. Завтра они отправятся в твой дом. В качестве бесправного скота. Но сегодня... пусть переночуют в подземельях поместья Малфоев. Чтобы лучше осознали свое падение.

Когда егеря грубо потащили Гермиону и Джинни к выходу из зала, Грейс почувствовала, как с её сердца упал огромный камень. Да, их ждала тяжелая жизнь служанок, но они были живы. Она посмотрела на Люциуса по-новому. Этот холодный, расчетливый человек только что рискнул собой перед лицом Того-Кого-Нельзя-Называть ради её просьбы.

Остаток вечера превратился в сюрреалистичный кошмар. Беллатриса Лестрейндж весь вечер строила глазки Темному Лорду, пытаясь привлечь его внимание, но тот подчеркнуто игнорировал её, глядя на огонь в камине. Долохов, празднуя получение «подарка», отпускал в адрес Грейс такие пошлые шутки, что у неё горели уши, но Люциус лишь молча пил вино, не вступая в споры. Грейс сидела неподвижно, её мысли были там, внизу, в сырой камере.

Вдруг музыка сменилась на медленную, тягучую мелодию. Пожиратели начали приглашать своих спутниц. Люциус, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями, поднялся и протянул Грейс руку. Она согласилась мгновенно, нуждаясь в опоре.

В танце он прижал её к себе ближе, чем того требовали приличия. Его рука на её талии была горячей и властной.
— Спасибо, — прошептала Грейс, глядя на его серебряный галстук. — Спасибо, что спас их. Я не ожидала... и я сдержу свое слово. Я сделаю всё, как ты захочешь.

Люциус издал короткий, издевательский звук, похожий на хмыканье.
— Ты бы и так делала всё, что я захочу, маленькая змейка. Считай это моим свадебным подарком тебе.

Грейс запнулась, едва не наступив ему на ногу.
— Свадебным? Каким подарком? О чем ты?

— А ты действительно думала, — он наклонился к её уху, и его голос стал ледяным, — что мои наследники будут рождены от мисс Синнер, а не от миссис Малфой? Конечно ты станешь моей женой. Это приказ Лорда.

Он на мгновение сжал её талию так сильно, что у неё перехватило дыхание.
— Не думай, что я влюблен в тебя, это бред. Брак — просто способ Лорда надавить на меня через тебя. Он думает, что я привяжусь к тебе, и это сделает меня уязвимым. Но у него ничего не выйдет. Ты — всего лишь мой трофей. Инструмент.

Когда музыка закончилась, он церемонно поклонился, поцеловал её холодную руку и вернулся к столу.

Через полчаса гости начали расходиться. Чета Малфоев стояла у камина, прощаясь с гостями. Люциус держал руку на её талии по-хозяйски, демонстрируя всем свою собственность. Когда последний гость исчез в зеленом пламени, он холодно бросил ей:
— Иди спать. Завтра тяжелый день.
И, не оборачиваясь, ушел в свой кабинет.