Глава 10: Сделка с совестью
Осмотр проходил в тишине, нарушаемой лишь шелестом пергамента и тихими заклинаниями доктора Брукса. Грейс сидела на кушетке, чувствуя себя выставленной на продажу лошадью. Доктор действовал профессионально, но отстраненно. Он измерял её пульс, проверял магические потоки и брал пробы крови.
— Жалобы на самочувствие? — спросил Брукс, записывая что-то в карту.
— У меня болит всё, доктор, — тихо ответила Грейс. Она дождалась момента, когда Люциус, стоявший у двери, на секунду отвлекся на парящий в воздухе ежедневник. — Слушайте меня внимательно.
Брукс поднял глаза. Грейс подалась вперед, её голос превратился в едва слышный шепот.
— Вы ведь видите, что здесь происходит. Я — пленница. Скажите ему, что я бесплодна. Напишите в отчете, что из-за стресса или старой травмы я никогда не смогу выносить ребенка. Малфоям нужен наследник, верно? Если вы скажете, что я бесполезна для этой цели, он, возможно, отпустит меня. Или хотя бы оставит в покое. Я... я найду способ отблагодарить вас. У моих друзей есть золото в Гринготтсе...
Доктор Брукс посмотрел на неё долгим, печальным взглядом. В его глазах не было сочувствия — только усталость человека, который видел слишком много таких просьб в новом мире Волан-де-Морта.
— Мисс Синнер, — так же тихо ответил он. — Вы недооцениваете страх. Если я солгу лорду Малфою, и он узнает об этом — а он узнает, пригласив другого врача для проверки, — моя семья окажется в Азкабане к вечеру. Я не стану рисковать жизнью ради вашей свободы.
Грейс откинулась на спинку кушетки, чувствуя, как внутри всё обрывается. Последняя надежда на легкий выход из этой ситуации рассыпалась в прах.
Через полчаса они вышли в коридор. Люциус тут же отлепился от стены. Его лицо было непроницаемым, но рука, сжимавшая набалдашник трости, выдавала напряжение.
— Ну? — коротко спросил он. — Каков вердикт? Она пригодна?
Доктор Брукс прикрыл папку с результатами.
— Ваша госпожа полностью здорова, лорд Малфой. Её магический потенциал велик, а физические показатели соответствуют норме для её возраста.
Люциус едва заметно выдохнул, и в его глазах блеснуло торжество. Но доктор не закончил.
— Однако... сейчас она крайне измотана. Три месяца в бегах, плохое питание и колоссальный психологический стресс истощили её организм. Если вы хотите здоровое, магически сильное потомство, а не слабого ребенка, который не переживет первый месяц, я настоятельно советую вам подождать.
Малфой нахмурился.
— Подождать? Сколько?
— Минимум три месяца, — твердо сказал Брукс. — Ей нужно полноценное питание, покой и... отсутствие лишнего стресса. Госпожа должна восстановиться. Только после этого зовите меня на повторный осмотр, и мы начнем планировать беременность. Любая попытка форсировать события сейчас может закончиться плачевно для обоих.
Люциус перевел взгляд на Грейс. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и её алое платье теперь казалось ему не вызовом, а ярким пятном на фоне её бледности. Три месяца. Три месяца жизни под одной крышей без той «финальной цели», ради которой её сюда привезли.
— Хорошо, — медленно произнес Люциус, и в его голосе послышались странные нотки. — Три месяца. Типпи! Проводи доктора к камину.
Когда они остались одни в пустом коридоре, Люциус подошел к Грейс вплотную. Он не касался её, но она чувствовала исходящий от него жар.
— Слышала, Синнер? У тебя есть три месяца отсрочки. Три месяца, чтобы привыкнуть к мысли, что от судьбы не уйти.
— Ты действительно готов ждать? — Грейс подняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Три месяца видеть меня каждый день и знать, что ты не можешь меня коснуться?
Люциус усмехнулся, и эта усмешка была почти флиртом — опасным и острым.
— Кто сказал, что я не могу тебя коснуться? Доктор сказал «никакой беременности». Обо всём остальном он не упоминал.
Он провел кончиком пальца по её открытому плечу, оставляя за собой дорожку из мурашек.
— Считай это временем на наше... сближение. И поверь, Грейс, я сделаю так, чтобы через три месяца ты сама ждала моего прихода.
Он развернулся и пошел прочь, чеканя шаг. Грейс смотрела ему вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце. Игра изменилась. Теперь у неё было время, но это же время давало Люциусу возможность пробраться ей под кожу гораздо глубже, чем она могла себе представить.