Глава 4.
ура, глава более-менее нормального размера! не забудьте проставить звёзды на все вышедшие главы и оставить отзыв — на начальном этапе это безумно важно ❤
stepnoymindal — тг канал, где публикуются новости, эстетика, мемы и просто общение со мной. буду очень рада вашей подписке!
***
Элина в третий раз перечитывала одну и ту же страницу книги — роящиеся в голове мысли ни в какую не давали уловить смысл. Ветерок приятно шевелил волосы, пока девушка сидела в плетённом кресле в беседке; этот отдалённый от дома уголок сада вообще был единственным местом, где тревога хоть немного уходила на задний план. Время тянулось сожжённой карамелью: Элина уже путалась, сколько дней прошло после свадьбы, потому что все они были одинаковыми. Пустыми и монотонными.
Над деревянной крышей строения приятно шумели кроны ив, и в этот звук вклинивался механический скрип открывшихся ворот и шуршание автомобильных колёс. Кислов, который уехал куда-то задолго до того, как Элина проснулась — хоть и совсем рано, — очевидно, вернулся домой. По прошлым дням девушка уже хорошо знала — искать её он не будет, и если она хочет поговорить с мужем, нужно было пойти к нему самой. Но сразу заставить себя отложить книгу и встать не смогла.
Иван стоял на крыльце дома, облокотившись на перила и курил — вид у него был не такой отрешённый, как обычно; скорее злой и напряжённый. На идущую к нему жену он сразу же бросил оценивающий взгляд — Элина старалась шагать так же ровно, неосознанно чуть задрав подбородок и выпрямив спину сильнее. Кислов на это усмехнулся — но сжал сигарету в зубах, ломая фильтр, чтобы она не заметила.
— Это ты меня так встречаешь? — не приветствуя, с ленцой протянул он — Элина сразу же напряглась, но глаза не отвела. Что имел в виду муж, она поняла не сразу, но он добавил: — Или птичкам в саду наряды показываешь?
На девушке было молочного цвета платье — лёгкое, длиной ниже колена и с объёмными рукавами. Достаточно строгое, но женственное и элегантное. Только под его тяжёлым взглядом Светлова почувствовала себя словно без одежды вовсе.
— Я собиралась поехать в ресторан, — подойдя ближе, начала Элина. — Хотела познакомиться с персоналом и вообще посмотреть всё, — словно оправдываясь, добавила она.
Девушка стояла возле крыльца — подниматься и быть в опасной близости к мужу она не хотела; но теперь тот смотрел на неё свысока во всех смыслах. Три ступеньки прекрасно справлялись с задачей наглядно показать иерархию, и следующие слова жгли изнутри:
— Меня не выпустила охрана. Сказали, что твоего распоряжения не было.
— Ну и? — с той же равнодушной интонацией произнёс Кислов, выдохнув дым. — Я не припоминаю, чтобы ты согласовывала со мной эти планы.
— Ты серьёзно хочешь сказать, что чтобы выйти из дома, мне нужно спрашивать у тебя разрешения? — Элина старалась говорить спокойно, но в голосе всё равно сквозила злость.
Разговаривать, и тем более доказывать что-то двухметровым амбалам, которые по первому впечатлению вообще имели очень ограниченный словарный запас — или же лимит на его использование, — Элина не собиралась. И до последнего убеждала себя, что Кислов не настолько собирается контролировать её — просто не предупредил охранников, а те, вполне обоснованно, трясутся за свою шкуру и хотят рисковать. Да и Светлова ведь не настаивала — развернулась и ушла, надеясь, что Иван скоро вернётся и всё объяснит им. Но надежды на его адекватность сейчас стремительно рушились.
— Сейчас — да. Когда назначу тебе отдельного охранника, будет не нужно, — невозмутимо ответил он, следя за реакцией жены, но та явно не собиралась давать эмоциям волю, хоть Ваня был и абсолютно уверен, что они сейчас хлещут через край.
Элина сжала руки в кулаки, чувствуя себя каким-нибудь зверьком в зоопарке — не то чтобы загнанным, но от навязчивого взгляда рандомного посетителя деться было некуда. Впрочем, метафора была не самой удачной — потому что интереса в глазах мужа она не видела. В тёмных радужках не было вообще ничего, кроме контроля — и от понимания, что так будет всегда, хотелось кричать. Ни тревоги за неё, ни тепла, ни, тем более, любви.
— Я ведь не собираюсь делать что-то... неправильное, — запнувшись, выдавила из себя Светлова. Мысли беспорядочно метались из стороны в сторону — и почему с языка сами собой слетают жалкие оправдания, было непонятно.
— Я думал, мне не придётся объяснять тебе очевидные вещи, — Кислов вложил в эти слова всё пренебрежение, на которое был способен. — Раз я ошибся, говорю прямо: одна ты передвигаться не будешь. Ты моя жена, и все твои действия отражаются на моей репутации.
— Ты настолько не доверяешь мне, что считаешь, будто я сразу же её испорчу? — тихо спросила девушка, стараясь игнорировать жгучую неприязнь, разливающуюся по венам.
— Это вообще не про доверие. Это про управление рисками и про твою безопасность в том числе.
Этот диалог начинал надоедать Ване — но жена заканчивать его не собиралась. Он сел в кресло на веранде, и то, что Элина продолжала стоять как вкопанная у крыльца, раздражало только сильнее. Хотелось рявкнуть, чтобы она села рядом — но вместо этого он достал вторую сигарету из пачки и поджёг. В конце концов, ему плевать на её удобство — хочет стоять, пусть стоит.
— Как удачно, что оба пункта решаются одним действием, — внезапно для Вани сухо отозвалась она после короткой паузы. — И как завуалировано сказано слово «следить».
Затяжка застряла где-то в глотке, потому что Кислов ожидал чего угодно, но не точно не такой дерзости и сарказма с её стороны. Про себя он даже усмехнулся — но поощрять, что она так быстро начала выпускать коготки, не собирался. Светлова откровенно злилась — вернее сказать, даже психовала, хоть и держала лицо.
— Следят действительно завуалировано, а охранник не скрываясь будет рядом с тобой выполнять свою работу, — скучающе ответил он, не спуская с жены глаз. — И суть этой работы в том, чтобы ты не создавала проблем — себе и мне тем более.
Элина сжала зубы и поднялась по лестнице — потому что терпеть эти унижения больше не выдержала бы. Но у двери ледяной голос остановил её:
— Подойди и сядь.
Элина замерла на секунду, уже сжав пальцами ручку двери; но опустив глаза развернулась и села в кресло напротив. С мужем её разделял такой же плетённый небольшой столик — девушка отвлекала себя мыслями, что садовая мебель на веранде и в беседке была одинаковая. Кислов молча что-то листал в телефоне — Элина изрядно нервничала, пока он, наконец, не положил телефон на стол и не двинул к ней.
— Видео без звука, но я процитирую, — великодушно сообщил Ваня, смотря, как непонимание на лице жены сменилось удивлением — а после и страхом.
Видео было с камеры наблюдения, и в парне, швырнувшем стол, с которого посыпались стаканы, пустая бутылка, игральные карты и фишки, девушка сразу узнала брата.
— Проиграл кучу денег и орал, что папаша отдал семейный бизнес его сестре, которая просто легла под бандита. Смешно, что просрать бабки он решил именно в моём казино. И сказать, что не знал, не выйдет. Какие-то нездоровые фетиши, как считаешь? — издевательски проговорил Кислов.
— Он что, всё ещё не уехал домой? — вернув телефон мужу на моменте, где брат начал драться с охраной, хрипло спросила Элина.
— Это я у тебя хотел спросить, — хищно улыбнулся он. — Но, вижу, отношения у вас не особо тёплые, раз братик даже не зайдёт навестить, посмотреть, как ты теперь живёшь.
— Ты же знаешь, что у него... проблемы, — выдохнула Светлова, сжав зубы и опустив глаза. В животе узлом завязывалась паника.
— С головой? Знаю, — хмыкнул он. — И у твоего отца тоже, раз он потакает этому утырку. Зачем было давать надежду, что он может унаследовать бизнес? Он же проиграл бы все эти рестораны моментально. Хотя ясно, что Александр Сергеевич и сам бизнесом управлять не умеет, иначе бы ты тут сейчас не сидела, — так же пренебрежительно подытожил парень, затушив бычок в пепельнице.
Элина молчала, отвернувшись и смотря в сторону. В голове Кислова мелькнуло странное желание провести большим пальцем по её острой линии челюсти — и если сделать это неосторожно, можно было порезаться о скулы. Это напряжённое и в какой-то степени испуганное выражение лица жены ему очень нравилось. Её голубым глазам до безумия шла злость, которую она так пыталась подавить в себе.
— Нужно было подождать, чтобы всё так и произошло, м? А потом, когда этот обмудок бы влетел в долги, жениться на тебе. Ну, знаешь, чтобы у тебя было ещё больше поводов выставлять себя жертвой, а меня мудаком-тираном.
Кислов улыбался без тени веселья в глазах, намеренно давя на жену сильнее и сильнее; и по сверкнувшим в её глазах искрам можно было предположить, что её терпение лопнуло. Но та взяла себя в руки потрясающе быстро — и внутри, как бы он тому не противился, снова взыграло уважение к ней:
— Я не выставляю себя жертвой, — твёрдо произнесла она. — И времени ждать у тебя тоже не было, Ваня. Тут мы оказались на равных.
Элина впервые в жизни поняла суть выражения «тряслись поджилки» — потому что не помнила, когда ещё разговаривать с кем-либо ей было настолько страшно. Интуиция, внутренний голос или другая выдуманная вещь твердили, что муж просто проверяет её реакцию, намеренно провоцируя — а на опасения здравого смысла она закрывала глаза. Думать о том, что Кислов может с ней сделать, сейчас не хотелось — и неконтролируемая агрессия на брата, который после свадьбы так и не уехал в родной город, продолжая проматывать деньги отца в городе её мужа, это хорошо затмевала. Второй причиной её выхода из себя было осознание, что муж прав — веди себя отец хоть немного разумнее, она бы здесь не сидела, а на безымянном пальце не блестело бы обручальное кольцо.
Ваня замолчал, прищурившись от вышедшего из-за облаков солнца и сверля жену глазами. Несколько дней её поведения тише воды, ниже травы, видимо, были адаптацией к новому месту — а сейчас она пыталась защищаться, и делала это довольно хорошо для её положения. Светлова не повышала голос, не переходила границы, чтобы можно было её в чём-то упрекнуть; в общем, дрессировке поддавалась идеально, на что он изначально и рассчитывал.
Элина считала, что выигрывает, давая какой-никакой отпор; а в его глазах этими действиями только сильнее подпитывала его эго. В голове Вани буквально красная строка бежала — с текстом о том, что в своём выборе он не ошибся.
— Сегодня никуда не поедешь, — внезапно переключился с темы разговора он. — Человек, который будет следить за твоей безопасностью, в командировке, к своим обязанностям приступит завтра. Скоро приедет Егор со своей девушкой — пообедаем, та очень хочет с тобой познакомиться.
— Поняла, — отозвалась блондинка, так и не посмотрев на мужа.
— Приём не светский, так что лицо можешь сделать попроще, — холодно продолжал Ваня. — Егор в курсе всех моих дел, Анжела в курсе от него — твой шанс завести подружку, в общем. Может, единственный.
— Мой круг общения тоже будешь контролировать? — тихо спросила Элина.
— Круг — громко сказано. Общаешься только с девушками нашего уровня — дочери, жёны, любовницы моих партнёров. Выбор скромный. На мужчин ты даже не смотришь, не говоря о большем. Захочешь секса — приходишь ко мне. А если замечу, что ты позволила кому-то, или сама себе лишнее — убью его. Медленно и на твоих глазах, чтобы желания проверять мою серьёзность больше не возникало, а потом уже буду разбираться с тобой, — от спокойствия в его голосе Элину уже почти колотило.
Кислов с огромным удовольствием отметил, как вспыхнули её щёки, а она сама сжала зубы так крепко, что стоило опасаться, что они раскрошатся.
Элина из последних сил держалась, чтобы не сказать ему, что ждать он будет до гроба. Жаль только, что скорее, её собственного. Светлова не понимала, как может быть настолько противен объективно привлекательный человек напротив, что одна мысль на тему физической близости с ним вызывает тошноту, липкий страх и ком в горле.
— Подыши воздухом, перевари сказанное, только в обморок не падай — а то бледная как стена, — с притворной заботой бросил Ваня, поднявшись и уходя в дом. Элина проводила его взглядом, замечая оставленную им пачку сигарет на столе.
Впервые в жизни Светловой захотелось затянуться и почувствовать, действительно ли никотин так успокаивает, как описывают начинающие курильщики. Желание сразу же перечеркнула мысль, годами вбиваемая рекламами и баннерами у дорог: курение убивает.
Только вот в сложившейся реальностью это будет неочевидным плюсом.
Рука почти потянулась к пачке, и Элина резко поднялась, быстрым нервным шагом скрывшись в доме.
Через час действительно пришёл Меленин — с Анжелой, как уже поняла от мужа Элина. Сердце неприятно заныло, когда Егор улыбнулся Элине, словно они виделись не два раза за всё время, а были знакомы полжизни как минимум — потому что от мужа она не видела даже такого незначительного проявления тепла. Меленин пожал руку Ване, а Элину легонько приобнял за плечи, и девушка сразу испуганно покосилась на мужа, в очередной раз прокручивая в голове сказанное им на веранде. Кислов только не цепляясь скользнул взглядом по этому жесту, разговаривая с Анжелой — видимо, и правда доверял Егору безоговорочно; хотя Элина вообще не верила, что муж умеет дружить. И то, что Егор был его юристом, это подтверждало — по мнению Светловой, без этого фактора никакой дружбы бы не было.
Анжела оказалась довольно милой, высокой брюнеткой со смеющимися светлыми глазами — и полным отсутствием стеснения:
— Я теперь даже завидую Кислову! Такой придурок не заслуживает такой красотки рядом! — упомянутый «придурок» её не услышал, уже идя с Мелениным обратно к дому и что-то бурно обсуждая. Элина не успела ответить, как Анжела снова затараторила: — Я так рада, что он женился! Я скоро со скуки умру здесь. Новые лица у нас появляются редко, тем более такие очаровательные. Будем дружить, в общем!
— Буду рада, — улыбнулась Светлова, пытаясь скрыть удивление, когда Анжела по-хозяйски упала на садовые качели, но села рядом.
— Егор сказал, что у тебя сеть ресторанов, — заинтересованно начала новоиспечённая подруга. — Надеюсь, Киса их не отбирает? Если он заставит и в них сделать ремонт по дизайн-проектам его казино, твоя семья станет банкротами. Никто в этот золотистый ужас ходить не станет.
— Киса? — нервно усмехнулась Элина, покосившись на мужа. Тот снова курил, но теперь вместе с Мелениным, стоя поодаль — обед ещё не подали, и все пока оставались на улице.
— Ну да, — невозмутимо ответила Анжела. — Он же Кислов — сокращённо Киса, ещё со школы. Когда Егор выдаёт что-то вроде «Киса уберёт человека», до сих пор смешно с контраста.
— Вы со школы знакомы?.. — тихо спросила Элина, стараясь скрыть пробившую тело дрожь от её слов.
Её муж действительно убивал людей, и явно не пару раз. Анжела просто назвала общеизвестный факт, и такой липкий ужас вызвал не он сам, а то, насколько легко она об этом говорила. Это её смирение, даже скорее привычка к окружавшему криминалу и грязи слишком резко контрастировали с её внешностью — с милым лицом, с нежно-розовым летящим платьем, с тонкими запястьями и мягким голосом. Элина до одури боялась стать такой же частью этого мира — и именно сегодня поняла, что уже попала в эту чёртову паутину, из которой ей больше никогда не выбраться. Скоро и её не будут задевать убийства, насилие и...
— Мы одноклассники, — вытащил из захлопывающегося капкана страха голос девушки. — Я, Егор, Киса, Хэнк. Хэнк в смысле Боря Хенкин, такой белобрысый — может, видела на свадьбе. Он тоже Кисин близкий друг, начальник его охраны. У Бори ещё сестра есть — Оксанка, на год младше, тоже хорошая девчонка. Я вас потом познакомлю, — продолжала вводить в курс дела брюнетка.
— Хорошо, — вставила Элина, и Анжела тут же продолжила:
— Так что про рестораны? Кто будет ими управлять?
— Я, — отозвалась Светлова, чувствуя ощутимый прилив уверенности, когда разговор уходил в знакомое ей русло. И, главное, более спокойное. — Только моя семья почти банкроты и без безвкусных дизайн-проектов. У отца есть власть и связи, но не деньги, — выдохнула Элина.
Говорить с кем-то так откровенно было странно — особенно учитывая, что знакома с собеседницей она от силы полчаса. Но человеческое общение заземляло и успокаивало, даря хоть какую-то внутреннюю опору — именно человеческое, а не список правил, приправленных угрозами, что она только и слушала последние несколько дней от мужа.
— Денег у Кисы предостаточно, как и тупой силы, — вздохнула Анжела. — Но он часто перегибал палку, нажил врагов — короче, вы реально друг для друга просто находка. Правда, с крышей твоего отца у него совсем, наверное, шарики за ролики заедут... ладно, давай о чём-то более приятном! — видя бледность на лице Светловой, резко оборвала саму себя Анжела. — Вот про дизайн... как по мне, сейчас твой ресторан прям посредственный. Я часто в нём бываю — но интерьер там совсем не инстаграмный, ходят в основном просто на бизнес-ланчи. Короче, это я рекламирую себя. Я дизайнер, дипломированный, с крутым портфолио. Если что, могу помочь. Деньги вообще не главное, просто реально на стены лезу со скуки.
— Да... думаю, помощь понадобится, — улыбнулась Элина, и пока она не заметила на себе прожигающий взгляд мужа, даже сложилось впечатление, что жизнь немного налаживается. Обманчивое, конечно.
Кислов сам не понимал, почему его так раздражает, как жена мило воркует с Бабич — и, главное, так искренне ей улыбается. Не светски-вынужденно, а впервые за всё время расслабленно. Ваня ощущал себя законченным идиотом, учитывая, что Анжелу ей в качестве подружки сам приподнёс практически на блюдечке с золотой каёмочкой — не хватало теперь ещё обращать внимание на бабские сплетни.
— Ну и, как тебе семейная жизнь в двух словах? — широко улыбнулся Меленин, отвлекая от созерцания девушек.
— Как в песне, — с недовольным лицом фыркнул Киса.
— В какой? Про любовь? — не унимался друг, болтая в стакане виски и не стирая с лица улыбку, которая Кислова уже начинала бесить.
— В дебильном русском рэпе — «вот это да: у меня теперь есть жена».
— Так вот что у тебя в наушниках, когда ты в тренажёрке, — заржал Егор.
— Это у Хэнка в машине вечно херня играет, — потерев переносицу, отмахнулся он. — Сам попробуй с ним столько помотаться по делам, тоже выучишь. Оружие против человечества, сука, не иначе.
— Зато вот, — Мел щёлкнул пальцами. — Начинаешь выражать чувства, ещё и в поэтичной форме. Не сои словами, но тоже неплохо.
— Если заметишь, что прогрессирует, отправь на лоботомию. — закатил глаза Киса.
— Нотариально заверим — тогда без проблем, — хлопнув друга по плечу, закивал тот, прекрасно видя, что друг смотрит на жену слишком уж часто.