эдельвейс | чёрная весна

главы будут выходить реже, чем у "вишнёвого осадка" - "осадок" был и остаётся основной моей работой, и пока он не будет закончен, "эдельвейс" будет на втором плане, сильно отстающем по важности.

эта глава скорее пролог - костяк сюжета всё ещё в стадии разработки, но, тем не менее, я очень жду ваших реакций в виде отзывов.

stepnoymindal - тг канал, где публикуются новости, эстетика, мемы и просто общение со мной. ни на что не намекаю, но читатели оттуда уже давно знали все подробности появления "эдельвейса" ;)

***

Полынь издавна считается знаком горечи, печали и разлуки. В библейском представлении она связана с образами утраты пути и великих бедствий,приходящих не внезапно, а как неизбежный итог сделанного выбора, который невозможно смыть временем или утешением.

***

Банкетный зал блестел вылизанным убранством: начиная от бликов хрустальных люстр, заканчивая тарелками, натёртыми с каким-то маниакальным усилием. Бесконечная вереница бокалов с шампанским, что официанты подносили к столам и между снующими гостями, заставляла девушку задуматься, сколько ящиков алкоголя купили для этого вечера.

Рациональные, оттого максимально глупые на фоне всего происходящего мысли, заземлиться не помогали ни на грамм. Нестерпимо хотелось выйти на воздух, а ещё больше - проснуться, чтобы всё это оказалось просто сном. Идиотским сном при температуре тридцать девять.

Но шелест пышного белого платья и духота зала доказывали, что всё происходящее - реальность. Новая, туманная и пугающая до вспотевших ладоней и учащённого пульса. В глазах рябило от количества женщин в вечерних платьях и мужчин в строгих костюмах - и среди них одна определённая фигура никак не попадалась. Пройдя по залу в поисках человека, которому теперь было вверено чересчур много, блондинка поймала на себе слишком много любопытных взглядов - и ещё никогда в жизни не ощущала себя куклой настолько, как сейчас. Для гостей она ничем не отличалась от дорогих полотен на стенах - декорация, которую можно поразглядывать, но не представляющая по большей части никакого интереса.

От этого осознания стало не хватать воздуха - словно лёгкие усыхали, вообще не имея возможности его принять. Стараясь не сорваться на бег, она проследовала к выходу, и через минуту оказалась на террасе.

Вечерний летний воздух пах полынью - горьковатый вкус будто оседал на губах, но позволял сосредоточиться только на нём. Пульс почти пришёл в норму, а кисти рук, сжимающие перила террасы так, что побелели костяшки, расслабились.

В лучах заката на безымянном пальце идеальным рядом, один к одному, ослепительно сверкали бриллианты.

- Я уже стал опасаться, что ты сбежала, - раздался сзади бархатный голос, заставив моментально напрячься снова и обернуться.

«Опасаться в таком случае стоило бы мне, за жизнь».

- Я не нашла тебя, чтобы предупредить, - голос предательски дрогнул, выказывая эмоции, что она так пыталась скрыть за маской спокойствия. - В зале очень душно. Пять минут, и я вернусь.

- Элина, мы вместе вернёмся, - смотря в голубые глаза девушки, улыбнулся Кислов, кладя руку ей на талию и притягивая ближе. Та пошатнулась - то ли от неожиданности, то ли потому, что ноги подкашивались, и неосознанно ухватилась рукой за его плечо. Ваня не хотел думать, что она боится, хотя это было видно в каждом её жесте и забитом взгляде из-под длинных ресниц.

От близости его тела, на фоне которого Элина ощущала себя тростинкой, которую он может сломать одной рукой, сжимающей сейчас её талию, и ненавязчивого, но ощутимого запаха его парфюма, кружилась голова. И кружилась далеко не от влюблённости и счастья, хотя именно так должно быть в день свадьбы.

Кружилась от осознания, что человек рядом с ней, которого она и видит третий раз в своей жизни, теперь её официальный муж, и от каждого его слова с этого дня напрямую зависит её жизнь - или, по крайней мере, уровень этой жизни.

Элина тысячу раз обещала себе, что не будет давать ему никаких поводов и всё будет нормально - но головой прекрасно осознавала, что поводы ему могут быть и нужны. Сегодняшний день пугал её до безумия по мере своего приближения, а сейчас, в его разгар, куда страшнее виделась предстоящая ночь, когда они оба окажутся в огромном коттедже, который теперь нужно было звать домом. Не в присутствии толпы гостей, когда нужно проявлять лучшие светские манеры и вести себя прилично, а наедине.

Количество похабных шуток про первую брачную ночь, брошенных её жениху мужу уже далеко не трезвыми мужчинами, решивших, что Элина не слышит, росло в геометрической прогрессии и вызывало мурашки по телу - и вновь далеко не с теми эмоциями, что было бы адекватно испытывать. Хотелось исчезнуть, спрятаться, с головой залезть под одеяло как в детстве - надеясь, что монстры не тронут. И хотя сейчас муж не сделал ни одного действия, чтобы девушка могла его к этим монстрам отнести, это ничуть не успокаивало - потому что темнота ещё не наступила.

Дальше к шуткам присоединились и женщины, выражающие восхищение, как Элине повезло с мужем - нужно было считать разы, когда в его отношении прозвучали слова «статный», «привлекательный», «видный» и прочие их синонимы, и их количество ещё за первые часы мероприятия перевалило бы за сто. Элина бы с удовольствием отказалась от такого везения.

Из захлёстывающих паникой мыслей вывел приближающийся шум голосов - кто-то тоже выходил на веранду. Элина даже осознать не успела, что сейчас тут помимо них окажутся другие люди, и эти липкие оценивающие взгляды снова будут ощущаться кожей - но Кислов наклонился, вовлекая её в поцелуй.

Его рука на её шее мягко поглаживала кожу под скулой - и со стороны это явно выглядело как нежность - а для Элины казалось тисками, которые не позволят вывернуться; очередным напоминанием, что этой же рукой он без особых угрызений совести сможет просто придушить её позже, если что-то пойдёт не так.

До безумия хотелось оттолкнуть его и прекратить всё это, но оставалось только слабо отвечать на поцелуй и контролировать веки, стоя с прикрытыми глазами в попытках не зажмуриться. Поцелуй не был грубым - скорее просто настойчивым, но обкусанные до крови ей самой же губы буквально горели от боли.

Толпа людей, судя по голосам, было откровенно пьяной - и после довольного свиста, адресованного молодожёнам, спустилась с крыльца веранды, отходя дальше - очевидно, чтобы не смущать парочку. Элина истерично вдохнула воздух, когда муж оторвался от её губ.

- Не очень убедительно, но сойдёт. Когда вернёмся в зал, изображай страсть получше, - без эмоций сказал Ваня, облокотившись на перила и закурив. Элина кивнула, смотря исключительно под ноги, поправляя сборку идеально сидящего по фигуре платья - Кислов откровенно рассматривал девушку, но отвернулся, заметив, как дрожат её пальцы.

Блондинка уже не понимала, для чего был этот поцелуй - спектакль для компании мужчин, вышедшей из ресторана и стоящей теперь поодаль, или же для того, чтобы снова показать ей, что беспрекословно подчиняться теперь чуть ли не единственная её задача. Элина могла поклясться, что читает его мысли - чем раньше она осознает своё место, тем лучше будет для всех.

Кислов же думал только о том, как он устал от этого шума, неприятных ему по большей части людей и вообще этого показательного выступления в виде его собственной свадьбы. Если весь этот фарс так действует на его нервы, трудно представить, каково его жене - хотя называть так едва знакомую ему девушку, до смерти перепуганную и тихую, было слишком странно.

Она не отходила от него, и Ваня заметил, как она морщится, когда порывы ветра гонят сигаретный дым в её сторону. Разумеется, девчонка с ангельской внешностью и таким же не строптивым характером не переносит запах табака. Банально настолько, что аж раздражало - и Кислов намеренно выпрямился, выдыхая после очередной затяжки совсем близко к ней. Элина, вопреки его ожиданиям, не отстранилась, только сильнее вцепилась длинными тонкими пальчиками в ткань белоснежного платья.

Кислов взгляд не мог оторвать от неё с тех пор, как впервые увидел сегодня, когда её отец вывел её и повёл к алтарю. Из всех выигрышей - даже джек-потов, вырванных у судьбы, - за его двадцать семь лет Элина Светлова была главным. Судя по её страдальческому выражению лица, которое она так активно старалась скрыть, дальше кусая и без того истерзанные губы, она считала, что проиграла всё, что проиграть только можно было.

- Надо возвращаться, - затушив окурок, сухо бросил Ваня, смотря в упор на девушку.

- Хорошо, - отозвалась она голосом настолько безжизненным, что хотелось её встряхнуть.

Но желание это пропало сразу же, стоило войти с женой под руку обратно в здание - Элина натянула улыбку моментально, двигаясь легко и грациозно. Кислов поражался контрасту между ней на людях и наедине пару минут назад - а когда через пару мгновений она засмеялась над идиотской шуткой возрастной семейной пары так искренне, будто действительно находилась на желанной и долгожданной свадьбе, вообще смотрел с нескрываемым уважением.

Ваня прекрасно знал, что сколько бы она не считала себя великомученицей, этот брак был нужен ей не меньше, чем ему. Элина отнюдь не была глупой, чтобы не осознавать этого и просто безропотно подчиниться воле родителей - как и он осознавал, что именно поэтому договориться с ней будет несложно. На крайний случай, можно и припугнуть - таким как она много не надо, чтобы понять, что лучше не лезть на рожон.

- Можно украсть Вашу красавицу-жену на танец? - вывел из мыслей голос того самого мужчины, который остановил их и вовлёк в разговор - Ваня никак не мог вспомнить его имя. Что это один из влиятельных коллег отца Светловой он знал, и выдавил из себя улыбку:

- Только если она сама не против и ненадолго, - Элина с такой же притворной улыбкой вложила руку в его ладонь, и Кислов отошёл к стене, взяв со стола бокал шампанского и наблюдая, как грузно двигается этот безымянный с его женой, которая словно со сцены театра балета и оперы сошла. Он бы не мог назвать испытываемые чувства ревностью, но вырвать её из его рук хотелось сильно.

- Казанова хуев, - буркнул себе под нос парень, выпивая шампанское залпом и чуть не подавившись, когда его по плечу хлопнул уже знатно напившийся Хенкин:

- Что, жена тебя уже не выдержала? - Боря улыбался так широко, что Ваня стало даже тошно.

- А ты хочешь её место занять, или с какой целью интересуешься? - скривился он, но счастливого Хенкина это ни на грамм не смутило. Тот уже выцепил глазами Элину в центре танцпола и понимающе кивнул:

- Ну да, Смирнову лучше не отказывать. У него связей больше чем у твоего тестя и моего отца вместе взятых.

- Заебали меня уже все эти Смирновы, - раздражённо выдохнул Ваня, убирая пустой стакан. - Ещё полчаса порисуемся и свалим отсюда. Башка трещит.

- Ага, а может, не башка? - ухмыльнулся Хенкин, взяв очередные два фужера и протягивая один другу. - Так и скажи, что думаешь про первую брачную ночь.

Ваня посмотрел на него таким тяжёлым взглядом, что в трезвом уме Борис бы непременно заткнулся. Но сейчас он только выпил залпом игристое и продолжил:

- Ладно тебе, Кис, тут весь зал тебя понимает. Она реально вживую ещё красивее, чем на фотках.

- Я тебе щас бокал об голову разобью, - фыркнул он. - Скажи лучше, где Мел?

- Понятия не имею, где-то тут был, - оглянувшись по сторонам, пожал плечами Хенкин. - Могу сказать ему, как увижу, что ты искал.

- Скажи, - кивнул тот, не спуская глаз с жены - сейчас в поле зрения была только её спина, прикрытая светлыми локонами. - Мне надо чтобы он по работе до конца вечера кое с кем переговорил. Он-то, в отличие от тебя, не накидался.

- Что, уже нельзя расслабиться на свадьбе лучшего друга? Такое событие, между прочим, один раз в жизни... - запротестовал Боря, но был перебит:

- Один раз в жизни похороны, Хенкалина, а не свадьба, - фыркнул Кислов, и в следующую секунду уже пожалел о сказанном:

- Ну, в здравом уме с такими не разводятся. А если разведёшься, то на дружескую солидарность не рассчитывай.

Конечно, Хенкин сказал это несерьёзно. Но смотря на Элину, которая мило улыбалась этому Смирнову, закончив танец, старательно игнорируя прожигающий взгляд его жены, Ване захотелось, чтобы друг сейчас оставил его одного. На глаза очень вовремя попалась Оксана - и Кислов кивнул на неё другу:

- Не думаешь, что Рауль с твоей сестричкой как-то подозрительно трётся?

- Ага, - сразу нахмурился Хенкин. - Пойду, нарушу идиллию.

Боря моментально сорвался с места, зашагав к светлой макушке сестры и нависающему над ней Раулю, и сам Кислов тоже двинулся к Элине, мягко забирая её от масляными глазами смотрящего коллеги отца и его жены, по виду уже готовой вцепиться Светловой в волосы.

- Скоро торт вынесут, - ведя жену к центру танцпола, наклонился к её уху Ваня.

Элина кивнула, и когда мужская рука легла на её талию, притягивая ближе и уводя в танец, прижалась к нему и на секунду прикрыла глаза.

- Мы уедем сразу после этого, - добавил он, почувствовав, как по её телу пробежала мелкая дрожь.

На губах и во рту вновь ощущалась горечь полыни.