5
Вечерний воздух Москвы был пропитан запахом дождя и бензина. Каролина вышла из здания студии, потирая затекшую шею. Ира шла рядом, что-то оживленно проверяя в телефоне.
— Лина, ты видела охваты? Твой ответ про Гришу разлетелся по всем пабликам за полчаса. Тебя цитируют как «пример достоинства». Даже Рифмы и Панчи запостили, — Ира протянула ей экран.
— Потрясающе. Теперь я — икона благородства, — Каролина устало усмехнулась, нажимая на кнопку ключа от своей машины. — Я просто хочу домой, в душ и спать, Ир. Мой лимит общения на сегодня исчерпан.
Они подошли к черному внедорожнику Каролины, но не успели сесть. В паре метров от них, преграждая выезд, стоял знакомый автомобиль. Фары мигнули, и из салона вышел Гриша.
Он выглядел не так, как в клубе. На нем была простая черная куртка, капюшон скрывал лицо, но его взгляд, когда он поднял голову, был тяжелым и лишенным привычной насмешки.
— Ира, подожди в машине, — тихо сказала Каролина, чувствуя, как внутри всё напряглось.
— Лина, ты уверена? — подруга обеспокоенно посмотрела на Гришу.
— Да. Иди.
Ира села в машину, а Каролина осталась стоять, скрестив руки на груди. Между ними было всего три метра, но казалось, что это пропасть, заполненная годом тишины и невысказанных обид.
— Слышал твое интервью, — первым заговорил Гриша. Его голос в тишине парковки звучал глухо. — «Горжусь», «с уважением». Красиво сказала.
— Я сказала правду, Гриша, — Каролина старалась, чтобы голос не дрожал. — Ты талантлив. Твой успех заслужен. Это факты, которые я не собираюсь отрицать только потому, что у нас не сложилось.
Гриша усмехнулся, сделав шаг вперед.
— «Не сложилось»? Лина, ты выставила меня святым. Сказала, что гордишься мной. Но мы оба знаем, что за этим «уважением» стоит. Почему ты не сказала, как всё было на самом деле? Почему не размазала меня, когда у тебя был шанс?
Каролина посмотрела на него. В свете фонарей его лицо казалось бледным.
— А зачем? Чтобы накормить толпу грязью? Чтобы снова стать героиней сплетен? Гриш, я слишком долго строила свою репутацию, чтобы разрушить её ради мести. Моя боль — это не контент для твоих фанатов. Это то, что я оставила в прошлом.
— Ты его не оставила, — резко перебил он. — Я вижу это. По тому, как ты танцуешь, по тому, как ты на меня не смотришь. Ты до сих пор носишь это в себе. И то, что ты защищаешь меня перед аудиторией… это бьет по мне сильнее, чем если бы ты меня прокляла.
Он подошел еще ближе, так что она могла почувствовать запах его сигарет.
— Зачем ты это делаешь, Лина? Зачем ты притворяешься, что тебе всё равно, и при этом хранишь мои тайны?
Каролина подняла голову, встречаясь с ним взглядом. В её глазах не было ненависти, только бесконечная, выматывающая мудрость человека, который прошел через ад и выжил.
— Потому что я не ты, Гриша. Я не умею делать больно тем, кого когда-то любила. Даже если они превратили мою жизнь в руины. Я храню наши тайны не ради тебя. А ради себя. Чтобы знать, что я осталась человеком.
Гриша замер. Эти слова ударили его под дых. Он ожидал криков, обвинений, чего угодно — но не этого спокойного милосердия.
— Ты стала… другой, — прошептал он, невольно протягивая руку, чтобы коснуться пряди её волос, но Каролина вовремя отстранилась.
— Я просто повзрослела, Гриш. И тебе советую.
Она обошла его, подошла к своей двери и, прежде чем сесть в машину, добавила:
— Не приезжай сюда больше. Моё «уважение» к тебе как к артисту не означает, что я хочу видеть тебя в своей жизни.
Двигатель взревел, и её внедорожник плавно объехал его, оставляя Гришу одного на пустой парковке. Он смотрел вслед красным габаритным огням, понимая одну простую вещь: год назад он потерял не просто девушку. Он потерял свою единственную возможность быть по-настоящему понятым.
А Каролина, вцепившись в руль так, что побелели костяшки, смотрела в зеркало заднего вида. Она победила в этом раунде. Но сердце, предательски сжавшееся от его близости, шептало, что война с самой собой еще далека от завершения.
Продолжение следует...